1. Главная
  2. Герои
Герои

Кто помог миллионеру Карлосу Гону сбежать из Японии в ящике: история Майкла Тейлора, который работает супергероем в жизни, а не в кино

Потрясающая история главы автоконцерна Карлоса Гона, сбежавшего из Японии в ящике, – по версии супергероя, который украл его из-под ареста. А также тарифы на спецоперации и подробности того, как это делается по-настоящему, а не в шпионских фильмах.
реклама
№10 Октябрь 2020
Материал
из журнала
18 Октября 2020

Прошлой весной зеленый берет в отставке Майкл Тейлор сидел без работы, как вдруг ему позвонил старый друг, бизнесмен из Ливана. «Привет. Тут парень, нам не посторонний. Его взяли в Японии и шьют дело. Знаешь способ нам помочь?» – «Это можно».

Подробностей Али (так Тейлор назвал мне своего друга) в тот раз не сообщил, даже имени парня не сказал. Ничего странного в этом звонке не было. В свое время Тейлор возглавлял American International Security Corporation, частную военную компанию, которая осуществляет рискованные миссии – в том числе вытаскивает людей из трудных ситуаций. За двадцать лет работы он составил себе в определенных кругах репутацию, его знали как человека, провернувшего сложнейшие спасательные мероприятия по всему свету. В основном это были неофициальные заказы ФБР и Госдепартамента – например, вытаскивали девочку, увезенную ее отцом в Ливан, несмотря на запрет суда, и подростка, которому грозила тюрьма за ДТП в Коста-Рике, где он не очень удачно провел весенние каникулы. За свою карьеру Майкл выполнил больше двадцати такого рода просьб, за которые, в зависимости от сложности, брал от $20 тыс. до $2 млн. На подготовку некоторых уходили годы. У Майкла есть прозвище – Капитан Америка, и не случайно: он живет в биполярном мире, населенном исключительно патриотами и предателями, «нашими парнями» и «плохими парнями». И рассказывает он о своих подвигах в совершенно супергеройской стилистике, у него все эпично, ярко, крупно. Побег Карлоса Гона из-под ареста в Токио в пересказе Тейлора выглядит как очередная серия комикса. Но это из реальной жизни – топ-менеджер Гон просто нанял правильного супергероя.

В 2004-м Майкл Тейлор обеспечивал безопасность американских разведчиков в Багдаде, они там готовили список военных преступлений Саддама Хусейна. Тогда Майкл и познакомился с ливанцем Али, знакомым знакомых. Али придумал бизнес в Ираке, где шла война, – страховать автомобили, бизнесы, жизни – и явно нуждался в телохранителях. Тейлор подогнал кавалькаду Chevrolet Suburban, забрал Али сразу по приземлении, провез его по Baghdad Airport Road (самым опасным семи милям в мире того времени) и высадил внутри укрепленных, с бойницами стен и бетонных баррикад «зеленой зоны».

И вот Али звонит из Багдада и сыпет вопросами. А как именно будет организована операция? Сколько будет стоить? Тейлор отвечал, что понятия не имеет. Вытащить человека из Японии, густонаселенной, отлично контролируемой властями островной страны, – совсем не то же самое, что из разваливающегося Ирака, и раньше Майкл подобного не делал. Он сказал: «В рекламе такого не было. Не забывай все-таки, что мы не в Голливуде». Но стал изучать вопрос. Довольно быстро выяснил, о ком идет речь. На следующий день сам перезвонил Али: «Ты о Карлосе Гоне, бывшем CEO «Ниссана», который под домашним арестом в Токио?» Али подтвердил. Тейлор помнит, что ответил ему: «Это будет большое дело». Тейлору сейчас пятьдесят девять лет. Если бы он знал, что «да» приведет к его аресту, аресту его сына Питера, перспективе экстрадиции их обоих в Японию, заголовкам в новостях, где в связи с этим делом упоминаются токийская прокуратура, американский Госдепартамент, департамент юстиции, департамент международных отношений, спецотряд федеральных маршалов, Массачусетский федеральный суд, сенатор штата Миссисипи и Белый дом, он в жизни бы не снял трубку. И не было бы большой истории, чтобы нам сейчас рассказать.

Люди с деньгами не привыкли к тому, что их в чем-то ограничивают. Свобода перемещения по миру – один из главных бонусов привилегированного класса. У джетсеттера, президента Nissan, Mitsubishi и Renault Карлоса Гона (по-арабски его имя произносится как «Гусан») имелись дома в Рио, Бейруте, Париже и Амстердаме. За четыре месяца под японским арестом мир ужался до его дома в Токио, где он ждал суда по обвинению в растрате. На парадную дверь были направлены три камеры слежения, два из его паспортов, бразильский и ливанский, были отобраны и заперты в офисе адвоката. Штраф за нарушение домашнего ареста – $9 млн залога.

Гону предъявили целый букет обвинений в финансовых преступлениях, включавший незадекларированный доход в $80 млн за восемь лет, перевод более $16 млн личных убытков в бухгалтерские книги компании и использование сложной цепочки подставных юрлиц, которые выставляли компании счета за привольный образ жизни ее CEO. Его особняк в Бейруте, по версии Nissan, был куплен и отремонтирован за почти $15 млн ниссановских денег. Гон настаивал, что обвинения были частью корпоративного «заговора», которому помогали власти Японии, – с целью выжить его из Nissan. («Единственный комментарий, который я дам, состоит в том, что мистер Гон с момента своего ареста утверждает, что не виновен ни по одному пункту обвинений, ему предъявленных» – это все, что его пресс-секретарь Лесли Джанг-Исенватер ответила на список наших к ней вопросов.)

Друзья Гона в Ливане волновались. Сидящий день за днем дома, с разрешением только обедать в ближайшем «Гранд Хаятте» и посещать адвоката, Гон начал впадать в отчаяние. Его дело будет долгие годы двигаться по японским судам, что означало бессрочное сидение под домашним арестом. «Я тут могу помереть», – друг передал нам слова шестидесятилетнего сидельца. Запас надежды практически иссяк, он почти не ел и перестал заниматься спортом, и тут позвонил Али, знакомый его жены Кэрол. Али рассказал Гону о мужике, которого знал со времен Багдада, спеца по вызволению людей из плена. Возможно, Гону это будет интересно? Еще как интересно! И тогда Али свел Тейлора с Кэрол.

Карлос Гон женился в 2016 году. По случаю свадьбы устроил в Версале вечеринку в стиле Марии-Антуанетты: вино из его винодельни, двухметровая пирамида профитролей, актеры в напудренных париках. «Мы хотели, чтобы все выглядело, словно мы пригласили гостей к себе домой, – сказала тогда Кэрол в интервью журналу Town & Country. – Не слишком искусственно».

реклама
Карлос Гон покидает следственный изолятор в Токио, 2019.

Карлос Гон покидает следственный изолятор в Токио, 2019.

Гон устроил в Версале вечеринку в стиле Марии-Антуанетты, поставил двухметровую пирамиду из профитролей.

Тейлор полетел в Бейрут, встретился с Кэрол в доме в историческом районе Ашрафи. Они говорили много часов. Кэрол сказала, что ее мужа сторожат, «как пороховой склад». Что свет в его крошечной темнице не выключают 24/7 и на улицу выпускают на полчаса в день. Что допросы длятся по восемь часов. Что у него даже кровати там нет. (Тюремщики привезли ему соломенный татами, что в Японии считается нормальной кроватью.) Что обвинения против него – «фальшивка», состряпанная японскими властями, которым важно не дать Гону шанса на более полное слияние с Renault, французским автопроизводителем. Что японцы «не любят иностранцев».

Тейлор улетел домой в Массачусетс в сомнениях, но заинтригованный. Почитал о японской судебно-правовой системе, которую объявил «средневековой» Комитет ООН по пыткам. Подозреваемым часто не дают доступа к адвокатам, в тюрьме их могут держать и допрашивать бесконечно долго, не предъявляя обвинения, это называется «юстицией заложников». В Японии, стране с низким уровнем преступности, процент обвинительных приговоров – 99,4%, больше, чем в Северной Корее. Тейлор пришел к выводу, что Гон все-таки жертва. «Я почувствовал, что он заложник, – сказал он. – Что его пытают. И тогда возникла эмпатия».

К самому Тейлору правовая система тоже была несправедлива, причем неоднократно. В 1984-м, когда после увольнения из спецназа он работал в Бейруте, одна женщина заявила об изнасиловании – и Майкла арестовали. Обвинение было снято, когда коллеги дали показания, что в момент предполагаемого совершения преступления Тейлор был за границей.

В 1988-м он работал частным сыщиком. Признал себя виновным в том, что подложил наркотики в машину женщины. Он не отрицает этот факт, но говорит, что взял на себя вину коллеги, который хотел помочь клиенту получить опеку над детьми и забрать их у «безответственной матери».

Однако его ждало еще большее испытание. В 2007-м старый друг по спецназу, работавший в Афганистане, предложил Тейлору подать заявку на контракт – тренировать афганских солдат, которые воевали с «Талибаном». У Тейлора тогда было свое секьюрити-агентство, но он согласился за роскошные деньги: $54 млн за пять лет работы. В 2012-м, через два месяца после завершения этого контракта, Тейлор выполнял задание Администрации по наркоконтролю. $3 млрд в золотых слитках, которые когда-то принадлежали бывшему ливийскому диктатору Муаммару Каддафи, были переданы ливанской радикальной исламской организации «Хезболла». Тейлора наняли перехватить слитки в море, по дороге в Сирию. Но до окончания миссии его отозвали домой и обвинили в мошенничестве с договорами субподряда и во многом другом. По версии федеральных прокуроров, Тейлор получил информацию об афганском контракте Пентагона от своего приятеля времен службы в спецназе и отблагодарил его за это. Риск, что он сбежит, сочли высоким, поэтому Майклу не дали выйти под залог, и он провел четырнадцать месяцев в государственной тюрьме Юты в ожидании суда. Деньги заканчивались, он не мог больше платить адвокату и принял решение признать себя виновным по двум обвинениям из списка. Отсидел в общей сложности девятнадцать месяцев.

Доверия к государству этот опыт Тейлору не прибавил. «Меня заставили признать вину и под присягой сказать, что я делал то, чего не делал. Не вижу справедливости в этом ударе судьбы. Он изменил всю мою жизнь. Разрушил дело, которому я посвятил семнадцать лет». Так что на историю Гона Тейлор посмотрел через призму своего сидения в Юте: человек оклеветан несправедливой системой, связан, разбит, лишен надежды. Вскоре после возвращения из бейрутского дома Кэрол он позвонил Али: «Я это сделаю».

Тейлор по всем статьям годился для миссии по спасению Гона. Благодаря службе в спецназе, где учат действовать за рамками шаблонов, он хорошо знал Ливан, имел там связи. Сплел вполне приличную сеть из бывших оперативников, способных обеспечить все необходимое – от боеприпасов до транспорта. Идея вытащить Гона из Японии выглядела неосуществимой, но Тейлор мне сказал, что уверенность в успехе у него была «на все сто процентов». «Я бы не согласился, если б процентов было не все сто».

Когда я ездила к Тейлору в Массачусетс, он рассказывал мне историю своей жизни, ни разу не сорвавшись в эмоции. Даже момент, как он познакомился со своей женой, изложен, будто выдержки из армейской полевой инструкции. Он не помнит, что тогда чувствовал, но не забыл, что продавец тканей, который познакомил его с девушкой, ездил на Chevrolet Impala. Чувства пробиваются, только когда Майкл говорит о своей матери. То, как она билась одна с тремя детьми, до сих пор доводит его до слез.

Тейлора сначала звали Майкл Андерсон, он родился в 1960-м в Аризоне. Его отец, наполовину индеец чероки, вскоре ушел. И мама, тоже наполовину чероки, дала сыну свою девичью фамилию – Джемроуз. Он вырос в домике из шлакоблоков с фанерной крышей, спал в одной кроватке с братом и сестрой. Мама разносила коктейли в баре и там познакомилась с Робертом Тейлором, офицером военной разведки, который стал возить ее на свидания в своем купе Sunbeam. Вскоре они поженились, Тейлор усыновил всех ее детей и перевез семью в Эфиопию.

С женой Кэрол на ювелирной выставке в Лувре, 2015.

С женой Кэрол на ювелирной выставке в Лувре, 2015.

Всю жизнь Тейлор работал без бухгалтерии, и вдруг выяснилось, что супергерой – это незаконно.

Так Майкл Тейлор переместился с самого дна нищеты на вершину благополучия американских военных в разгар Вьетнамской войны. «У нас были баскетбол, бассейн, бейсбол. Это был – вау! – ну просто рай». Когда семья переехала в Форт-Девенс, штат Массачусетс, Тейлор стал помощником капитана школьной футбольной команды, был признан самым перспективным мальчиком в классе, по шесть часов в день проводил в качалке на военной базе, где познакомился со спецназовцами. Они заронили ему в голову мысль, что идти надо не просто в армию, а в их суперэлитные войска.

В то время армия проводила эксперимент – рекрутировала в спецназ старшеклассников. Учеба была короткой, дважды ничего не повторяли, процент отсева – огромный. В 1978-м вместе с Тейлором приняли сто шестьдесят девять рекрутов. По его словам, кроме него курс обучения окончили только трое. Он вступил в 10-ю группу спецназа в Европе, где научился раскрывать парашют после семи километров падения всего в полутора тысячах метров над землей. Стал экспертом по уничтожению портативных ядерных бомб в секретном отряде, организованном на случай советского вторжения. В 1982-м его отряд первым перебросили в Ливан, где началась гражданская война. Тейлор выучил арабский, обзавелся связями – и познакомился с будущей женой. Уволился и увез ее жить в Массачусетс, где стал привыкать к скучной жизни папаши из пригорода.

Скучной, но не очень. Майкл зарегистрировал собственный бизнес в качестве частного военного контрактора, и федералы наняли его работать под прикрытием. Он внедрился в ливанскую преступную группировку. Выяснил, что это часть глобальной наркодилерской системы. В итоге американцы конфисковали гашиш на $100 млн – он ехал в Бостон в голубых цистернах из-под оливкового масла. На тот момент это была самая большая партия конфискованных наркотиков в истории. Тейлору за работу тогда заплатили $335 тыс., большей частью сотенными купюрами.

После этой истории карьера стала окончательно похожа на комикс. В 1997-м, когда Майкл стоял на вершине опоры моста Джорджа Вашингтона в Нью-Йорке, выполняя важное задание для Портового управления Нью-Йорка и Нью-Джерси, ему позвонил агент ФБР. Попросил забрать похищенную папой и увезенную в Ливан девочку – ФБР бы и само справилось, но с Ливаном на тот момент не было дипломатических отношений. И понеслось. «Звонили и говорили: «Хей, мне дали ваш номер, не можем сказать кто», – вспоминает Тейлор, – но за пять минут до этого уже позвонили из ФБР и сказали: «Собирайся, есть дело». А потом началась война на Ближнем Востоке, самый сенокос для людей вроде Тейлора. Он нанял почти две тысячи сотрудников, преимущественно бывших спецназовцев и разведчиков. Большую часть года проводил в Ираке и Афганистане, но каждую осень, к началу футбольного сезона, возвращался домой, чтобы тренировать футбольную команду в частной школе-интернате в Гротоне, Массачусетс. С этой школой, кстати, тоже не совсем ладно. Ее подвергли санкциям за то, что она платила своим ученикам за спортивные успехи, лишили двух кубков и допуска к соревнованиям на три сезона. Тейлор объясняет это тем, что его команда – слишком сильный игрок, а у конкурентов нет совести.

Но в 2012 году, после неприятной истории с афганским контрактом, бизнес начал портиться. Майкла заставили прикрыть лавочку, ликвидировать компанию. Из ФБР больше не звонили. Всю жизнь его просили работать без бухгалтерии, и вдруг выяснилось, что секретный агент – это незаконно. С главным среди супергероев патриотом – Капитаном Америкой – в 2000-е случилось что-то подобное: правительство, по сюжету, предъявило ему целую кучу обвинений. Тейлор плюнул, развернулся на сто восемьдесят градусов и запустил свой бренд витаминной воды без сахара, потому что обычные спортивные напитки – это вредный сироп. Назвал его Vitamin 1 и стал продавать в местных продуктовых магазинах. Капитан Америка опустился до торговца электролитами. И тут позвонил Али. Тейлор говорит, что согласился не потому, что соскучился по подвигам – старых запасов адреналина ему хватило бы на несколько жизней. Нет, тут дело в службе человечеству, в миссии, без которой у супергероя атрофируются суперспособности. И Майкл поступил, как учили в комиксах. Стал опять есть за троих, трижды в неделю упражняться. Впрочем, позвонил своему адвокату и еще нескольким юристам, спросил, нарушает ли помощь в побеге из-под залога в Японии законы США. Ему сказали, что нет, не нарушает.

От Кэрол он знал, что Гону на ногу не надели браслет и что французский паспорт у него при себе. Но дело осложняли камеры и два наблюдателя в штатском, которых Nissan наняла следить за домом.

С министром экономики Франции Эммануэлем Макроном, 2016

С министром экономики Франции Эммануэлем Макроном, 2016

«Как только ты говоришь жертве, что готов помочь, она начинает тебя учить, как именно это сделать».

Из Японии выбраться можно только по морю или на самолете. По морю – это 4200 км до Таиланда, оттуда все равно придется лететь в Ливан. Значит, только джет. По опыту Майкл знал, что главная сложность при эвакуации людей – сами жертвы и их семьи. «Как только ты им говоришь, что готов помочь, они начинают учить тебя, как именно это сделать». Сначала Гон хотел плыть на яхте. Затем – лететь из Токио. Потом требовал, чтобы все произошло немедленно. Тейлор сказал, что это был «постоянный прессинг» и ему потребовалось все спецназовское самообладание, чтобы не изменить намеченному плану.

Осень он потратил на наем оперативников: морских офицеров, секьюрити в аэропортах, IT, полицейских, демонтажеров систем слежки. Это было похоже на кастинг в большое кино, где каждый должен быть суперпрофи. В основном он брал друзей из спецназа, которых знал больше сорока лет. Они из мира, где люди – это «контакты», группы людей – «ячейки», информация – «разведданные». С кем Тейлор не служил, он пересекался на гражданке: вместе занимались скайдайвингом или подрабатывали тренерами в школе. Их учили быть бойцами, и сейчас, когда «война с террором» на Ближнем Востоке закончилась, они маялись в тоске. Тейлор действовал по советской концепции – готовил резервистскую армию, его роль заключалась в том, чтобы по сигналу привести резервистов в боеготовность. Первый звонок он сделал офицеру, который на пенсии развлекался оценкой бриллиантов, и позвал к себе в заместители. Потом позвонил тому, с кем был в бою в Ираке. Благодаря хорошим связям в Азии боевой товарищ собрал досье на всех: Гона, его коллег, жену, менеджеров каждого терминала каждого аэропорта, который мог понадобиться на пути бегства.

Дальше важное – джет, который не задает вопросов и не очень аккуратно ведет бортовой журнал. С сотой попытки нашелся контакт – турецкая компания, которая, по слухам, возит золото из Венесуэлы в обход американских санкций. Диалог был такой: «У нас тут VIP, который не хочет, чтобы его декларировали». – «Мы так часто делаем. Что именно вам нужно?».

А как провезти человека через границы незамеченным? В голову, естественно, приходит мысль о ящике. Достаточно большом, чтобы туда влез Гон, и достаточно крепком, чтобы выдержать его приличный вес. Тейлор измерил дверь грузового отсека джета и заказал бейрутской компании по производству гастрольного оборудования два черных фанерных ящика с укрепленными металлическими уголками – в таких перевозят динамики. Всего на сантиметр уже двери – этого хватит, чтобы загрузить их без проблем. Прикрутил к ящикам колесики и просверлил в дне дырки – так «груз» сможет дышать. Тейлор считал так: Гон весит семьдесят пять килограммов, мы посадим его в одну из коробок и скажем, что это сабвуферы, которые обычно весят около пятидесяти. Сойдет.

Ящики, с помощью которых Гон сбежал в Ливан.

Ящики, с помощью которых Гон сбежал в Ливан.

Следующий вопрос – когда именно вывозить. Тейлор хотел лететь под Рождество. Но к тому моменту было все, кроме джета. А когда поспел джет, Гона вызвали на слушания. За несколько дней до Рождества Тейлор уже сидел в самолете, готовый вылетать, но тут выяснилось, что пилоты недостаточно проинструктированы. И он остановил операцию за несколько минут до взлета. К тому моменту Тейлор знал, что камеры у двери Гона включены постоянно, но это не трансляция – данные с них снимают раз в неделю, в понедельник, вторник или среду. Значит, для дела подходит четверг или пятница.

24 декабря Гону позволили целый час говорить по телефону с Кэрол. На следующий день, в Рождество, Гон был на досудебных слушаниях. 26-е прошло без новостей. Около полуночи 27-го на мобильный, который пронесли Гону, поступил звонок с неизвестного номера. Звонил Тейлор, сказал только: «Увидимся завтра».

На следующий день утром Тейлор прибыл в международный аэропорт Дубая. С ним был Джордж Зайек, бывший сотрудник милиции Ливана, отрекомендовавший себя как эксперта по «войне, оружию и оккупированным территориям». Джет задерживался (предыдущий клиент опаздывал), и Bombardier Global Express стартовал в аэропорт Кансай, Осака, только в 10:16, с опозданием на полтора часа. Тейлор изучил все аэропорты – только в Кансае не было больших сканеров, в которые по ленте пролезает ящик с условным сабвуфером.

Из двух турецких пилотов задачу объяснили только одному. Тейлор всю дорогу корректировал план. «Спасать чью-то жизнь или будущее чьей-то жизни всегда непросто. Но с технической точки зрения эта операция напрягала меня не больше, чем другие».

29 декабря в 10:30 по местному времени джет приземлился в Осаке. Тейлор знал, что у секьюрити там конец смены и они уже не такие бдительные. Два ящика загрузили в микроавтобус, на котором Тейлор и Зайек поехали в Star Gate Hotel около аэропорта. Там они оделись потеплее и сели на экспресс в Токио. В поезде телефон Тейлора неожиданно запустил обновления. «Первой мыслью было, что АНБ в курсе». К тому же процесс обновления означал, что приложения, с помощью которых он общается с членами своей команды, временно не работают. А Гон в 14:30 вышел из дома, надев шапку и маску, которые в Азии все носили и до ковида. Прошел семьсот метров до «Хаятта», где ему разрешалось обедать.

И тут версии Тейлора и следователей расходятся. Он мне сообщил, что Гон стоял в лобби у колонны около выхода и ждал, как ему ранее велели. Вскоре к нему подошел Тейлор. Они пожали друг другу руки. Тейлор сказал: «Пора ехать домой». А согласно документам, которые лежат в Массачусетском федеральном суде, Гон поднялся наверх. Там, в номере 993, снятом на имя сына Тейлора Питера, Гон переоделся. И только через час приехали Тейлор и Зайек.

Как бы то ни было, Гон, Тейлор и Зайек вышли из «Гранд Хаятта» около 16:30 и на скоростном поезде поехали в Осаку. Вагоны были битком, пассажиры стояли в проходах, так что ехали молча. Прибыли в 20:00, заехали в отель, где Тейлор включил телефон, чтобы закончить наконец обновление, и затем поехал в аэропорт.

Там он объяснил менеджеру терминала, что его группа задерживается. И им нужно будет как можно скорее пройти секьюрити, чтобы успеть на очень важную встречу в Стамбуле. Он дал менеджеру конверт с суммой, равной $10 тыс., в йенах. Когда менеджер сказала, что для чаевых это слишком много, он вытащил из конверта половину. Вернувшись в отель, Тейлор переложил динамик из большого ящика в маленький, в освободившееся пространство посадил Гона и закрыл защелки.

Около 22:00 Тейлор и Зайек покатили коробки к двум микроавтобусам и поехали в аэропорт. Вопросов им там не задавали, но у Тейлора ответы были наготове: они с другом ходили на скрипичный концерт в Осаке, вот билеты. У него вообще имелось алиби на все без исключения дни декабря 2019 года. Он даже придумал, что будет делать, если таможенник откроет ящики или у Гона случится паническая атака (что именно, не сказал, намекнув, что это не вписывается в рамки законности).

В аэропорт он приехал всего за двадцать минут до вылета, в 22:30. Помог грузчикам вытащить ящики, объяснив, что там сложное оборудование и с ним надо понежнее. Пассажиры джетов живут в мире без границ – «Нам ничего не просвечивали, даже рюкзаки».

На взлетном поле грузчики запихнули ящик поменьше в грузовой отсек самолета. Потом загрузили большой ящик, с Гоном. Один из рабочих передал Тейлору деньги, которые тот заплатил менеджеру, объяснив, что чаевые – это против правил компании. Как только люки самолета задраили, Тейлор прошел в грузовой отсек, открыл ящик и сказал Гону, что выпустит его, как только взлетят. Он принес из туалета полотенце, чтобы подложить под крышку, для вентиляции. В 23:10 самолет взлетел, вся операция в Японии заняла тринадцать часов. Когда Тейлор вернулся в грузовой отсек за Гоном, глава трех автомобильных брендов сидел по-турецки на крышке ящика, очень довольный. Джет летел над Китаем и Россией, потому что Тейлор попросил обогнуть Южную Корею, у которой с Японией договор об экстрадиции. Чартерная компания предупредила экипаж, что VIP-пассажиры желают приватности, и стюардесса в салон не зашла ни разу. Гон поел и лег спать. Тейлор всю дорогу просидел рядом с ним в кресле.

30 декабря в 5:26 самолет приземлился в Стамбуле. Гон юркнул в другой джет, в ста метрах от первого, с пунктом назначения Бейрут. Миссия еще не закончилась, так что обошлось без «спасибо» и «до свидания». Они с Зайеком в такси поехали в терминал и сели на обычный рейс в тот же Бейрут.

Майкл Тейлор и Джордж Зайек в аэропорту Осаки.

Майкл Тейлор и Джордж Зайек в аэропорту Осаки.

Когда Тейлор пришел выпускать Гона, тот сидел по-турецки на ящике, очень довольный.

К моменту приземления Тейлора в Бейруте в ливанской прессе уже пульсировали новости о бегстве Гона. Но японцы, как и было предсказано, спохватились только во вторник – прочитав ливанские газеты. Гона приняли как героя, он встретился с президентом Мишелем Ауном, всем сказал, что сам организовал побег, дал пресс-конференцию, на которой обвинил Японию в «несправедливости и преследовании по политическим мотивам». Помянул Перл-Харбор. Япония выпустила постановление об аресте Гона и заодно его жены, которая, как выяснилось, лжесвидетельствовала в ходе следствия. Интерпол объявил red notice, требуя ареста Гона и экстрадиции в Японию.

А Тейлор в Ливане первый раз за три дня поспал. Через пару дней сходил в спортзал, после чего поужинал в ресторане. Ковыряясь там в салат-баре, услышал аплодисменты. Все в ресторане стояли и хлопали. Он подумал, что у кого-то день рождения. Потом ресторан стал скандировать: Bataar! Bataar! (то есть «Герой! Герой!»). Хостес сказала, что его ужин – за счет заведения: «Мы гордимся, что вы привезли его домой».

Потом пошли слухи, что бегство Гона устроил бывший телохранитель французского президента Макрона. Тейлор не спорил, его имя тоже звучало в связи с этой историей. Он потихоньку снимал с себя латы супергероя, а Токийский суд 30 января выпустил постановление о его аресте. И отправил по дипломатическим каналам прямиком в Госдепартамент США. В конце мая Тейлор спал у себя дома в Гарварде, штат Массачусетс. Его разбудил двадцатисемилетний сын Питер, который на стук открыл дверь пятнадцати федеральным маршалам. Те сказали, что не хотят проблем, что пришли тихо арестовать Тейлора и его сына. Через четыре дня Тейлор позвонил мне из тюрьмы Норфолк в Дедхэме. Родное правительство его огорчило, повязав, как Чарли Мэнсона. «То есть мы будем верить япошкам, хоть они и врут? Мы будем будить тебя среди ночи, ранним утром, вытащим из дома и порвем Конституцию?»

Сейчас в Вашингтоне команда из десяти человек борется за Тейлора. Среди них – Эбби Лоуэлл, который представлял Джареда Кушнера и Иванку Трамп в деле о российском вмешательстве в президентские выборы. Им звонил сенатор Миссисипи Роджер Уикер с предложением помочь. Гон в 2003-м построил у него в штате завод Nissan, и сенатор доброе дело не забыл. Но в августе команде уже в третий раз отказали в просьбе выпустить Майкла под залог. Потому что он может сбежать. Прокурор же сказал: «Вывоз Гона из Японии – один из самых наглых и хорошо срежиссированных побегов в новейшей истории». К тому же под залог редко выпускают, когда речь идет об экстрадиции, эти дела не проходят как гражданские или уголовные.

Пол Келли, главный адвокат Тейлора, и Дан Марино, бывший морпех, который представлял Тейлора в том деле в штате Юта, строят свою защиту на статье 105 японского Уголовного кодекса, где перечислены наказания за помощь в организации побега из заключения, но нет ни слова о помощи тому, кто под залогом. И в Японии, и в США нарушение условий залога является административным правонарушением, за которое просто не возвращают залог, но дополнительно никак не наказывают.

Вся операция по спасению Гона стоила предположительно $30 млн. Но Тейлор говорит, что Гону она обошлась всего в $1,3 млн и пошли они в основном на джет и гонорары команде. А сколько получил сам Тейлор?

Мне он сказал, что ничего. Что Гон, чье личное состояние оценивается в $120 млн, не предложил никакого вознаграждения за хлопоты. Тейлор рассчитывал на джентльменское соглашение, когда дело дойдет до оплаты труда, в его мире не принято подписывать на такие дела договоры. «Если бы я согласился на это ради денег, – сказал мне Майкл, – то взял бы их авансом». – «А какой еще может быть смысл?» – «De oppresso liber, – процитировал он мне девиз спецназа. – «Угнетенных освободить».

Вам может быть интересно:

История большой аферы самой высокооплачиваемой актрисы Китая _Фань Бинбин_

Кто такая Анна Сорокина и почему она оказалась в тюрьме, выдавая себя за наследницу миллионера

Остап Бендер нервно курит: аферисты светской Москвы

Громкие дела Фионы Шеклтон, самого известного адвоката по разводам и защитницы интересов принцессы Хайи

Мы все под колпаком: чистая правда о частных детективах

История крупной аферы в светской Москве

Из Бленхеймского дворца украли золотой унитаз за £4,8 миллиона

На пресс-конференции в Бейруте после побега, 2020.

На пресс-конференции в Бейруте после побега, 2020.

Комикс-манга The True Story of Carlos Ghosn.

Комикс-манга The True Story of Carlos Ghosn.

Фото:Gettyimages.com, legion-media, balkis press/abacapress.com/tass

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует