Большой театр — главная светская площадка страны

Предлагаем вам перечитать архивный материал «Татлера», опубликованный 10 лет назад в преддверии открытия исторической сцены Большого после долгой реставрации. Тогда главный театрал редакции Эдуард Дорожкин представил подробное либретто светской жизни, бурлящей в партере, ложах и даже репетиционных залах.

Открытие отреставрированного Большого, как и положено событию мирового значения, происходящему на территории РФ, обставлено повышенной секретностью. Даже удивительно, что дирекция театра решилась заранее сообщить дату – 28 октября. Все-таки остались в России святые вещи – пусть даже в виде уважения к президентскому протоколу: именно Медведев будет принимать парад этой победы над бюджетными средствами. Из сметы гала-концерта (возможно, поддельной), распространенной в интернете неустановленными лицами, явствует, что ни хаос на рынках, ни слабеющий евро, ни страшные слова бывшего вице-премьера Кудрина о второй волне кризиса не произвели ни малейшего впечатления на бастионы Театральной площади. В графе «оплата труда режиссера-постановщика», то есть Дмитрия Чернякова, взявшегося за церемонию открытия, значится астрономическая сумма в три миллиона триста семьдесят пять тысяч рублей. Некоему «тенору-звезде» отписано два миллиона двести пятьдесят тысяч. Даже если бы все три великих тенора были живы, и находились бы в прекрасной форме, и объединились бы в одно тело, этот гонорар казался бы завышенным: но Паваротти не вернуть, Каррерас обезголосел, а Доминго... Доминго готов в новом старом Большом петь бесплатно. Во время летнего визита в Москву, на конкурс Operalia, он решил осмотреть великий зал и был настолько восхищен увиденным, что немедленно захотел быть услышанным. К удивлению сопровождавших лиц, привыкших думать, что искусство всегда на продажу, Доминго вышел на авансцену и запел арию Германна из «Пиковой дамы» – проверить акустику. Последний могучий тенор вообще известен добрым нравом и отличным чувством юмора. Спускаясь как-то на лифте «Барвихи Luxury отеля», Доминго заметил случайным попутчикам, разглядывавшим его подозрительно юную спутницу: «Это не то, что вы думаете. Она моя дочь».

Не он один сумел побывать в Большом до официального открытия. С того момента, как за реконструкцию театра, превращенную предыдущими подрядчиками в беспросветный долгострой, взялась инвестиционная группа «Сумма капитал» Зиявудина Магомедова, стройка перестала быть междусобойчиком. Посмотреть на проделанную работу звали журналистов, друзей театра, партнеров и меценатов. Экскурсоводом неизменно выступал харизматичный господин с кейсом и в свободного кроя пиджаке, представитель «Суммы капитал» Михаил Сидоров, рассказывавший о резонансной ели, метлахской плитке и позолоте с таким воодушевлением, с каким любовник молодой докладывал бы о результатах свидания с девушкой мечты проверенному другу детства. Не все процессы можно было ускорить, уяснили, в частности, экскурсанты. Куриный желток, использующийся при золочении, сохнет три месяца – и даже если бы глава Межведомственной рабочей группы по Большому, замруководителя администрации президента РФ Александр Беглов приказал ему сохнуть быстрее, яйцо бы, при всем желании, не смогло. Некоторые горячие головы было подумали спросить у г-на Сидорова, не знает ли он, куда проследовал массивный сервант красного дерева, украшавший раньше зрительский буфет правой стороны (беспокойство за его судьбу не кажется мне напрасным), но потом восхищенные цифрами – на последней стадии на объекте круглые сутки трудились три тысячи человек – попрятали свои злые языки. Большому театру настолько понравилось сотрудничество с Магомедовым (многие в театре даже называют его словом «спаситель», пусть с маленькой буквы, но все же), что на свет явилось соглашение о дальнейшем партнерстве. В чем именно будет заключаться сотрудничество, не уточняется, и остается только надеяться, что полное исчезновение билетов на спектакли основной сцены из свободной продажи с немедленной передачей их в руки спекулянтов – не часть этого плана, а трагическое совпадение.

Было бы смешно, если бы было иначе. Легендарная кассир из кассы брони № 1, элегантнейшая Галина Георгиевна на вопрос зрительницы: «Простите, а у вас, случайно, нет билетов на "Лебединое озеро"?» отвечала: «Простите, что вам дало основание полагать, что они у меня могут быть?»

Среди тех, кто увидел Большой театр до премьеры, совершенно неожиданным для себя образом оказалась актриса Сара Джессика Паркер. Актриса решила спастись от папарацци, преследовавших ее до порога ресторана «Большой», выбежав во внутренний двор, – и тут-то ее заприметил охранник Большого, за поцелуй или автограф (сведения расходятся – каждый увидел свое) пропустивший звезду «Секса в большом городе» в святая святых. Говорят, несчастного охранника уволили за порыв, не согласованный ни со службой безопасности, ни со службой эксплуатации – двумя самыми важными подразделениями главного музыкального театра страны. Вероятно, стражник не знал, что ресторан «Большой» находится в заслуженной опале у руководителей театра. Использование торгового знака без согласия с его собственником возмутило даже миманс, не говоря уже обо всех остальных. Наклевывался суд. Но в ожидании торжеств стороны вроде пошли на мировую, и теперь на обеды нас будут звать в «Большой by Novikov». На вражеской территории, за поеданием чилийского сибаса, не раз была замечена певица Елена Образцова: ее Старая Графиня – лучшее, что есть в опере Большого, и вероломную измену народной артистке СССР простили.

В свете этого конфликта особенно дикими представляются слухи о том, что кормить истосковавшихся по искусству зрителей Большого будет именно Новиков. Чушь! Кормить их, как прежде, будет комбинат питания «Кремлевский», а значит, такие специалитеты, как заскорузлый «орешек с кремом», поживший на свете бутерброд с колбасой с/к и разбавленный «Корнет» в бутылке из-под «Вдовы Клико» по астрономической, даже по меркам высочайшего искусства, цене никуда не денутся, будут по-прежнему радовать светскую Москву, готовящуюся дневать и ночевать в долгожданном храме музыки.

За то время, что постановки театра вынуждены были существовать на Новой сцене, ряды поклонников театра несколько потускнели – и даже на новогоднем «Щелкунчике» старейший билетер театра Лиза Плучек, невестка покойного режиссера, недосчитывалась нескольких любимых лиц. С уходом со сцены Людмилы Семеняки из седьмого ряда партера испарилась актриса Людмила Максакова. С абсурдным выходом на пенсию Галины Степаненко реже стал сверкать петушиными пиджаками режиссер Роман Виктюк. Среди главных светских приобретений последних лет – Игорь Чапурин, навещающий Большой как по делу (в его дизайнерские пачки одеты героини нескольких современных постановок), так и по любви. Не пропускает отчетно-перевыборных спектаклей Ольга Бегишева (правительство РФ). Лидия Александрова («РусМода»), Татьяна Рогаченко (Jean Louis David) и Светлана Бондарчук (Hello!) частенько выгуливают свежие наряды на вечерах классического танца. Нет-нет да и мелькнет в партере автор страшных прогнозов Алексей Кудрин, обычно приходящий поддержать гастролерок из родного Питера.

В театре привыкли к охранникам Алексея Мордашова («Северсталь»), Николая Токарева («Транснефть»), Александра Провоторова («Ростелеком»), Андрея Костина (ВТБ) и других членов Попечительского совета. Самую большую зрительскую активность проявляет, впрочем, занимающий должность председателя исполкома совета, бывший публицист, супруг Натальи Тимаковой Александр Будберг. Он бывает в театре так часто и так живо реагирует на особо удачные поддержки и вращения, что, если бы не подписанный главным администратором театра, демоническим Юрием Шумилиным, пропуск в четвертый ряд партера, его можно было бы принять за профессионального хлопальщика и отправить на ярус. Издатель Константин Ремчуков, которого, собственно, и сменил в почетной должности Будберг, тоже не обходит театр стороной: его можно застать и на гастрольных выступлениях балетной труппы где-нибудь в Лос-Анджелесе.

С восхищением вспоминают в театре представление балета «Пламя Парижа» с главным достоянием страны – Иваном Васильевым и Натальей Осиповой – в центральных партиях, на которое тогдашний главный редактор журнала Vogue Алена Долецкая привела сразу двух звезд – Викторию Бекхэм и Наоми Кэмпбелл. Жена футболиста спокойно провела антракт в фойе: ее никто не узнал. А вот к «какой-то известной негритянке» выстроилась очередь за автографом – возможно, зрители перепутали «хвосты»: вставали за бесплатным черным кофе, а досталась закорючка от Черной Пантеры.

Несколько раз в театре видели супругу президента Светлану Медведеву – а вот сам Дмитрий Анатольевич новую сцену не жаловал. Возможно, с открытием старого Большого ситуация изменится, и в специальной президентской зоне у пятого подъезда будет для кого сметать пыль «проверенному человеку с хорошей репутацией», как охарактеризовал гендиректор Большого Анатолий Иксанов даму, ответственную за эту работу. В улучшенный (широкие кресла, меньше рядов и больше наклон) партер основного здания, без сомнения, переместится Наина Ельцина с внуком Борисом, понуро сопровождающим ее в театр в те ненастные вечера, когда по каким-то причинам не может сопровождать подругу Галина Волчек. Главный режиссер «Современника» так обругала гениальную постановку «Летучей мыши», произведение молодого да раннего Василия Бархатова, что многие решили: в своем театре Галина Борисовна давно ничего не видела.

Опера, что греха таить, – пока еще не главный козырь Большого. На художественного руководителя этого подразделения, артистку Касрашвили до сих пор могут нарваться несчастные, пришедшие послушать Флорию Тоску или Иоланту: народная артистка СССР не ведает устали и голосит иногда даже на «утренниках». Но сотрудничество театра с режиссерами Дмитрием Черняковым и Кириллом Серебренниковым, дирижерами Теодором Курентзисом, Владимиром Юровским и Александром Лазаревым в долгосрочной перспективе может исправить положение.

В серебренниковской постановке «Золотого петушка» газета «Гардиан» увидела «намеки на прокремлевские молодежные группы и раздутые парады Победы при Владимире Путине» – и это несмотря на то, что осторожный режиссер тщательно замаскировал Додона в исполнении Владимира Маторина под Леонида Ильича Брежнева. Это все опасные игры. В 1936 году Сталин в гневе покинул зал Большого на представлении оперы Шостаковича «Леди Макбет Мценского уезда» – и для ее автора, не умевшего, по мнению вождя, создавать «мелодии, которые можно напеть», настали тяжелые времена. Майя Плисецкая вспоминала, что в дни, когда в театр приезжали партийные бонзы, балеринам выдавали специальный пропуск – пойди пойми, куда может спрятать его на сцене одетая лишь в воздух Жизель или Сильфида.

Балет Большого в новое старое здание входит так, будто из него никуда не выходил – с бессменным Юрием Григоровичем на щите из «Спартака», «Легенды о любви», «Щелкунчика», «Раймонды» и «Спящей красавицы». Борьба за власть над виллисами, тенями и рабами, развернувшаяся накануне, ознаменовалась публикацией в интернете фотографий порнографического содержания, на которых в самых разнообразных позах красовался человек, похожий на тогдашнего зав. труппой Геннадия Янина. Его давно знали как отличного танцовщика (я не очень понимаю, как театр проживет без янинской Феи Карабос, Людовика XVI и, особенно, вдовы Симоны из «Тщетной предосторожности») – и на фото тоже был виртуоз. Труппа немедленно провела собрание, осудившее героя. Но дирекция Большого не пошла на поводу у ханжей: Янина, пусть и без ответственной должности, в театре оставили. Тем самым разрушив отвратительную традицию: в Большом всегда с удовольствием копались в чужом белье, развешивая его на профсоюзных и партийных собраниях. Танцовщику Марису Лиепе досталось за связь с балериной Ниной Семизоровой, композитору и гендиректору Кириллу Молчанову – за балерину Нину Тимофееву, а Янину – за... ну, там довольно длинный список участников и участниц. Балетное закулисье увидело в порноакции руку конкурентов – точнее, их ногу, если учитывать балетную специфику. Клеветники даже приписали авторство инициативы народному артисту РФ Николаю Цискаридзе – но им, разумеется, никто не поверил: тот настолько занят выступлениями на ТВ, что вряд ли нашел бы время хорошенько обдумать столь коварный план.

В новую эру Большой входит со старым гендиректором, заоблачными ценами на билеты и политически неоднозначным репертуаром.

В результате интриги балетная власть в Большом упала в руки бывшего премьера театра Сергея Филина и лучшего Лесничего всех времен и народов Руслана Пронина, которые взяли манеру, вместо того чтобы по-тихому сидеть в артистической ложе, смотреть спектакли из одиннадцатого ряда партера – а если мест нет, то и вовсе со ступенек, как рядовые артисты кордебалета. Слава богу, в старом Большом ступенек нет: руководители такого ранга должны располагаться комфортно, чтобы различать все линии вернувшейся в форму после родов примы Большого Светланы Захаровой. Вместе с ней во второй ряд партера, отвлекшись от Ирана, вернется и генеральный директор МАГАТЭ Мохаммед аль-Барадеи, испытывающий к энергичным балеринам романтического склада что-то вроде электричества.

В отреставрированном здании Большой попытается внедрить в светский обиход забытый золотой стандарт – размеренные прогулки по фойе бельэтажа, в прежнем театре невозможные ввиду того, что оно со всех сторон было стиснуто другими помещениями. А вот на принятую в старинных музыкальных театрах систему – когда самые высокие цены назначаются на ложи бельэтажа, – театр так и не решился. В советское время самыми престижными считались места в партере, откуда ни императора, ни генералиссимуса, ни президента РФ лорнировать решительно невозможно. Из российских театров на стандартную для европейских театров схему решился пока только Михайловский театр в Санкт-Петербурге.

Судя по тому, что места в левом и правом бенуаре не включены ни в одну ценовую категорию, Большой решил сохранить практику, заведенную еще в директорство Владимира Васильева, – отдавать ложи спонсорам и попечителям на сезон вперед. С обязательным прибиванием похабных табличек с именем арендатора к бесценным дверям. С собственным гардеробом и отдельным буфетом. Помимо очевидных финансовых плюсов у этой системы есть очевидный минус: попечители не всегда готовы оторваться от нефтегазовой трубы или электронного табло с результатами торгов в Гонконге, и VIP-ложи частенько пустуют. А это, конечно, для Большого, с самого своего рождения живущего в жанре хорошо продуманного аншлага, никуда не годится.

Перед открытием старой сцены на Театральной площади делили не только зрительный зал и право назначать Золотого Божка и Фею Сирени, но и портфели покруче. Нет такого театрального директора в России, который не мечтал бы стать Большим начальником. С приходом в театр питерской команды во главе с Иксановым связаны очевидные даже невооруженному глазу успехи балетной труппы и начало возрождения оперной славы Большого – но кто ж на это у нас обращает внимание?..

На его место, по истечении нынешнего контракта, прочат с разной степенью интенсивности директора Театра им. Станиславского и Немировича-Данченко Владимира Урина, советника президента по культуре Юрия Лаптева и даже директора Михайловского Владимира Кехмана. Затянувшаяся реконструкция основной сцены и резкие заявления в отношении руководства, сделанные недовольными артистами, давали некоторые основания для таких размышлений – но победителей, как известно, не судят. В старый новый Большой Иксанов въезжает вместе с Аполлоном на его квадриге, которая могла бы, по русской традиции, превратиться в опасную лихую тройку, – но не превратилась. И теперь есть полная уверенность в том, что не будут сидеть без дела ни феи шестнадцатого, гостевого подъезда, в обязанности которых входит обласкать и усадить особо важных гостей, ни те, кто охраняет пятнадцатый, артистический, подъезд, пропуская Одетт-Одиллий, Базилей, Шуйских, Виолетт и Донов Паскуале. Большой же театр – театр для театра.

Вам также может быть интересно:

Как в сойти за своего в ложе Большого: правила театрального дресс-кода и этикета