1. Главная
  2. Колонки
Колонки

В огне не тонет: колонка Александра Добровинского

Адвокат Добровинский рассказывает, как за большие деньги тушил пожар в женской квартире.
реклама
№9 Сентябрь 2019
Материал
из журнала
30 Сентября 2019

– А ты знаешь, я ведь была у твоего папы первой.

Студентка второго курса нервно отпила свой кофе и вопросительно на меня посмотрела.

Годы внесли совсем небольшую корректировку в образ, который я по многим причинам никогда не смогу забыть. Впрочем, отношения, переросшие в крепкую дружбу, все это время толкали нас к тому, чтобы мы виделись с ней хотя бы раз в год. Нас разделяли восемь часов, но Арбат и фешенебельный Ист-Сайд были каким-то образом близки по духу. То меня занесет к Татьяне в Нью-Йорк, то хозяйка модной клиники заскучает по Москве и прилетит на парочку недель.

В этот раз я застрял в разных командировках по стране и у меня оставался всего один папин день. Я решил совместить две встречи. Того, что бык будет взят за рога моментально, я никак не ожидал.

– Да! Я была у твоего папы первой и очень этим горжусь.

Возникшую паузу следовало срочно заполнить.

– Познакомьтесь. Татьяна Морган, в девичестве Пашина. Моя дочь Адриана.

Отпрыск пристально смотрел на подошедшую к нашему столику даму. Надо сказать, что Татьяна производила впечатление не только своей большой шляпой. У нее всегда всего было в избытке: шляпа, грудь, глаза, эмоции, жесты и даже, выражаясь медицинским сленгом, подсвечник.

– Татьяна – мой любимый клиент.

«Могло быть и наоборот», – читалось между тем в глазах дочери.

– А теперь она замужем, живет в Штатах, – продолжил я. – А как там наш муж Джерри? 

– Джерри, в девичестве Яков Немнихер (пишется в одно слово, не в три), – я продолжал объяснять, обращаясь уже к ребенку, – всю жизнь хотел стать пиратом, поэтому в эмиграции взял себе псевдоним Морган. Так как он?

– Яша? Бухгалтер, милый мой бухгалтер. А что с ним будет? Тридцать лет работает на одном месте. Вообще наша жизнь изменилась, а вернее сложилась, благодаря твоему папе.

– Как это?

– Я была студенткой первого курса. Говорят, очень красивой. А Александр был такой... как тебе сказать, западный какой-то. В общем, я влюбилась, а он – не знаю. Саш, ну сам расскажи. У тебя лучше получится.

Ветер перемен и приключений вытащил меня из благополучной Женевы в серую унылую Москву в начале 1992-го. Это была другая Москва, которую нельзя было узнать. Город моего детства вспоминался веселым, отдельно взятым бесшабашным шестидесятником. Москва начала девяностых была злая и агрессивно недружелюбная. Все так, но мне казалось, что если я не испытаю судьбу на старой родине – в новой России, – то всю жизнь буду жалеть об этом. Буржуазное болото Швейцарии, где все отмерено и продумано, включая отпуск на три года вперед и секс по пятницам, действовало мне на мозг, нервы и желудочно-кишечный тракт.

реклама

За подписью офицера МВД Найдёнова следовало, что гражданка Пашина – полная дура.

Она сидела на холодной скамейке Тверского бульвара и громко ревела. Редкие прохожие безучастно поглядывали в сторону всхлипов и спешили дальше по своим делам. Что касается меня, то я прогуливал по снегу довольную свободой собаку Машку и мне абсолютно нечего было делать. То, для чего Машку вывели на улицу, я сделал еще дома. Хрупкая (в ту пору еще хрупкая) рыдающая фигура в вареных джинсах привлекла мое внимание.

– Девушка, мы с Машей можем чем-то помочь? Вас кто-то обидел? Вы замерзнете в этой курточке. Холодно. Смотрите, даже у Маши теплое пальто.

Взрыв слезопотока.

– Мне больше негде жить. Мне больше нечего носить!

Для маркетингового хода представительницы древнейшей профессии это было необычным решением. Хотя новизна привлекает. Голубые глаза в замерзающих слезах посмотрели на меня и собаку. В заплаканном небосводе читалась надежда, возможность переночевать у приличного человека и, может, небольшого заработка, но сто процентов не было ни профессионального подхода, ни лжи. Вместо этого дрожащие холодные руки открыли замусоленный портфель и достали оттуда какую-то бумажку.

За подписью офицера МВД Найдёнова следовало, что Татьяна Николаевна Пашина – полная дура. По выражению Машкиной морды это можно было понять и безо всяких писулек.

– Подожди, я дочитаю до конца.

– Я ничего не говорила...

– Простите, это я не вам.

Студентка первого курса медицинского факультета владела однокомнатной квартирой где-то в центре Москвы. Квартира была недавно приватизирована уже покойной бабушкой и досталась девушке по наследству. Правда, квартирой это помещение назвать было уже трудно. Дело в том, что два дня назад по вине Татьяны Николаевны однушка сгорела на фиг. Причем полностью. Вина хозяйки-погорелки заключалась в том, что она поставила свежеприобретенные радиочасы-будильник Sony на ковролин. Мельчайшие ворсинки засасывались через отверстия в радиобудильник, где было что-то горячее (возможно, новости?), и выскакивали обратно искринками. Вся эта ахинея в конце концов привела к тому, что ковролин сначала стал тлеть, потом гореть, а затем увлек за собой бабушкину квартиру и все, что в ней было. Что касается жалоб на пожарных, которые якобы сперли из квартиры мифические две золотые цепочки и кулончик, то вместо того, чтобы гнать на честных людей, надо их поблагодарить за то, что они быстро приехали по жалобе соседей на вонь и не дали всему дому сгореть к... Ну, в общем, не дали.

К письму прилагались устные рыдания Тверского бульвара, из которых следовало, что, кроме ремонта, в квартире сгорели все носильные вещи (жалко, но они были все равно очень старые), новый злополучный Sony и – главное! – норковая шуба за пять тысяч долларов, купленная у челнока из Греции на все наследственные деньги покойной бабушки. Жить в квартире, естественно, нельзя. Простой ремонт будет стоить не меньше трех тысяч долларов. Одежды придется купить еще тысячи на полторы. О шубе на зиму надо забыть навсегда. И, повторяю, банально негде жить. Два дня она провела у подруги, но потом к той пришел хахаль, а втроем лежать в одной кровати подруга почему-то не захотела. Больше идти некуда, и денег тоже не очень. На еду хватит до конца месяца – и все.

Я в ту пору снимал квартиру у главного Фетисова нашей страны, который в это время играл в Америке в хоккей. Туда я и привел девушку. Мы поболтали, выпили чаю, я выдал ей постельное белье и показал на свободную спальню. Через какое-то время я услышал, как за стеной к двери медленно продвигается здоровенный хозяйский комод. Очевидно, на случай насильственных действий с моей стороны. Мы с Машкой переглянулись и заснули, сладко посапывая. Часа в четыре меня разбудил обратный скрежет и стон. Как выяснилось, комод срочно двигался в другую сторону, так как Татьяне Николаевне Пашиной захотелось в сортир, а насилия как не было, так и нет. Больше в эту ночь передвижений мебели не наблюдалось.

Утром после завтрака мы обсудили план действий.

В основном говорил я. Татьяна молчала и от нервности выгрызала помидоры из омлета.

Меня же, нашпигованного чтением американских многомиллиардных судебных историй, интересовало одно: предупреждает ли Sony своих клиентов об опасности соития ковровых покрытий и радиобудильника. Обычно такие предупреждения находятся в инструкции к продаваемому товару.

Правда, инструкция сгорела вместе с ковролином и шубой, а на память бывшей хозяйки рассчитывать было сложно.

Но в магазине, где за неделю до этого был приобретен будильник, инструкция к нему, как и положено, была. С трепетом я открыл интересующую меня книжечку. Первый текст шел на японском языке, и я его решил не читать. Корейский учебник пользования прибором тоже оставил меня равнодушным. А вот дальше все было совсем плохо. На английском, французском, немецком языках точно указывалось, что «ставить радиобудильник на ворсистую поверхность строго запрещено». Это может привести к возникновению пожарной ситуации (по-английски), вызвать возгорание (по-французски) и просто запрещено без объяснения (по-немецки). «Стоп! – неожиданно сказал я сам себе. – А где инструкция на русском?» Я с нетерпением начал листать выданную мне злым продавцом брошюрку: прошел арабский и почему-то соседствующий с ним иврит, добрался до последней страницы. Инструкции на русском языке я не нашел. Ее просто не было.

Через пятнадцать минут, довольный, как тесть после свадьбы, я нес мешок с купленной японской продукцией в ожидающую нас машину.

– Таня! Слушай меня. Ты не знаешь английский язык. Ты вообще не знаешь никакого языка, кроме русского. Это понятно? Усвоила?

– Но это неправда. Я знаю английский! Я учила его в школе. У меня даже был репетитор.

– Ты будешь меня слушать? Или ты знаешь английский и прощаешься с ремонтом и шубой, или ты веришь мне и из этой веры получается, что в английском ты ни в зуб ногой, ни в ухо пальцем? Understand, дефективная?

– Yes.

– Что yes?! Ты не должна understand слово understand ни в коем случае. Остальное я постараюсь сделать. Двадцать процентов мне плюс издержки, если они будут. Идет?

К двери двигался огромный комод – на случай насильственных действий с моей стороны.

«Уважаемые господа! Неделю назад от даты, указанной в настоящем письме, моя клиентка, госпожа Пашина, приобрела радиобудильник марки Sony в магазине по адресу... Наперекор всем юридическим, этическим и моральным нормам цивилизованного общества, к вашему товару отсутствует инструкция по его эксплуатации на русском языке (условия его использования, в том числе объяснения и предупреждения). Хочу вам напомнить, что ваша продукция продается на территории Российской Федерации, где в обязанности граждан не входит знание тех языков, которые фигурируют в вашей инструкции. Из‑за этой фатальной ошибки и произошло возгорание в квартире госпожи Пашиной с дальнейшими трагическими последствиями. Документ номер один к настоящему письму прилагается. Возможный летальный исход восемнадцатилетней студентки первого курса медицинского института не произошел только по счастливому стечению обстоятельств. Я далек от мысли, что такая известная фирма, как ваша, нарочно допустила эту преступную небрежность, ставя перед собой задачу уничтожения подобным страшным способом населения нашей страны в отместку за Курилы. Однако данная мысль может прийти в голову другим...

Также хотел бы вам сообщить, что, безмерно веря в справедливость закона, я сдерживаю всеми силами демонстрации молодежи как в нашей стране, так и за ее пределами. Лозунг «Радио-убийцы!», с которым молодежь Европы и США хочет незамедлительно пройтись мимо ваших представительств в других странах, мне лично не импонирует. Но при всем уважении к вашей фирме я искренне полагаю, что мне не удастся надолго обуздать праведный гнев студенчества и сочувствующих антиглобалистов во всем мире.

Однако из создавшейся ситуации, безусловно, существует выход. Двадцать четыре миллиона долларов США банковским переводом на счет потерпевшей могли бы снять возникающее движение антиглобалистов под вышеуказанным лозунгом в разных странах и на разных континентах. Соответствующие документы об отсутствии претензий будут немедленно подписаны сторонами после урегулирования данного вопроса.

С уважением...

Копии: представительству Sony в РФ, главе европейского подразделения в Париже, Sony Japan, центральный офис».

И дата: 30 января 1992 года.

Я позвонил профсоюзному негодяю в Париж – он выведет на улицу сумасшедших с плакатами.

Отослав письмо, я позвонил знакомому профсоюзному негодяю в Париж, который за двадцать пять тысяч долларов обещал через неделю вывести на улицу до тысячи сумасшедших с любыми плакатами. Договоренность по аналогичной ситуации в Москве должна была обойтись мне значительно дешевле. Письма разлетелись, и мы стали ждать. Таня переехала ко мне и комод больше не двигала.

Прошло четыре дня, и нарочный принес ответ из российского отделения компании. Они приглашали меня на переговоры через три дня в двенадцать часов! Это была победа! Я купил бутылку шампанского, приличный торт и начал благополучно ждать Таню после института.

Татьяна исправно ходила в институт в обновках, приобретенных нами за мои деньги в предвкушении крупного выигрыша.

Делать пока было нечего, и я с удовольствием перелистывал каталог яхт, подбирая подходящую на лето. Гонорар надо было отметить.

В семь вечера раздался уже привычный нервный звонок в дверь.

Она кинулась на меня торпедой, голодной львицей, тигрицей на самца в критические тигриные дни! Мы упали на хоккейный ковер, и я довольно сильно стукнулся копчиком о стадион имени В. И. Ленина туркменской работы. Мне было непонятно, больно и интересно.

– Саша! Они приехали за мной в институт! Привезли меня к себе в офис. Ты знаешь, у Sony шикарный офис в Москве. И сделали самое гениальное предложение в жизни! И это все благодаря тебе! Я тебя обожаю!

– Что же они предложили?

– Документы и деньги были уже готовы! Я все подписала! У нас с фирмой нет никаких претензий друг к другу. Пятьдесят тысяч долларов! Пятьдесят тысяч!!! Ты понимаешь, какие это деньги? Лучший евроремонт в мире будет стоить десятку. Шуба и вещи еще десятку! И тридцать тысяч сверху! Ты понимаешь, какие это деньги?!

Я молчал. Потом поднялся с ковра, выбросил каталог с яхтами в корзину и поплелся на кухню пить чай.

– Да! И тебе огромный привет. Сказали, что, так как мы уже все подписали, ты можешь к ним не ходить.

Теория относительности великого Эйнштейна распространяется как на счастье клиентов, так и на адвокатские гонорары в целом.

–У меня два вопроса, – неожиданно встряла младшая дочь. – Первый: что было потом? И второй: а что значит «я была у вашего папы первой»? Зная немного папину биографию, я полагаю, что он познакомился с вами не мальчиком.

– Летом я поехала на отложенные деньги путешествовать по Штатам. Там познакомилась с Яшей, вышла замуж, открыла бизнес, и вроде все в жизни хорошо, кроме немного набранного веса. С папой мы с тех пор и дружим. Его портрет висит у нас в гостиной. Представляешь, и квартира та жива. В ней сейчас живет мой сын. Тоже студент медицинского. Надо вас познакомить. А то, что я была у твоего папы первой, так это точно. Я была первой клиенткой. Александр Андреевич переехал в Москву за пару недель до того, как мы познакомились на Тверском бульваре. Да, и еще: приблизительно через полгода все товары в нашей стране обязали иметь инструкции на русском языке. Не знаю, было это случайное совпадение или нет? Но так получилось.

Адриана уже с интересом смотрела на Татьяну. Видно, сын миссис Морган интересовал ее в данный момент больше, чем папино бурное прошлое.

реклама
читайте также
TATLER рекомендует