Колонки

Семёновы и саженцы: колонка Александра Добровинского

Даже адвокат Добровинский иногда робеет, но, прикрываясь шелковым носком, он все равно расскажет свою страшную историю до конца.
реклама
13 Апреля 2018
Александр Добровинский
Александр Добровинский
Адвокат, гроза одних, спаситель других, коллекционер, гурман, дамский угодник. А с нашей легкой руки еще и писатель.

Адвокат, гроза одних, спаситель других, коллекционер, гурман, дамский угодник. А с нашей легкой руки еще и писатель.

Когда зазвонил телефон, я стоял в одном носке и очках. Кто может звонить в час ночи? Ребенок, чтобы попросить не запирать дверь? Любимая из своей очередной деловой поездки с новостью: «Я купила тебе потрясающую бабочку, дорогой!», что в переводе с домашнего означает удачный заход в «Gucci, Prada, Chanel и партнеры»? Клиентка, которую наконец задушил муж? Хотя, с другой стороны, с того света не позвонишь. Или...

– Александр Андреевич?

– Да. Я такое слово. И первое, и второе.

– Моя фамилия Зотов. ФСБ. Извините, что беспокою. Вы можете говорить?

Единственный носок на теле сполз сам по себе. Странно устроен человек: звонок из ФСБ в час ночи по телефону совсем не то, что звонок в час ночи в дверь, скажем, того же вежливого Зотова из ФСБ России. А носок все равно сполз. Нет, наверное, это не я странно устроен, а мой носок.

– Чем я могу помочь вам в данную минуту, господин Зотов? Вы разводитесь?

Легкое хрюканье в трубке должно было означать смех агента безопасности.

– Нет, Александр Андреевич, хотя мысль хорошая. Давно хотел с вами познакомиться, но вы же все то с олигархами, то с Киркоровым. Где уж мне с моей зарплатой...

«Я сейчас зарыдаю», – подумал я, но, посмотрев на носок, промолчал.

– Сегодня вечером при пересечении границы в аэропорту Шереметьево был задержан ваш клиент Сергей Николаевич Семёнов, находящийся в международном розыске. Мы его сейчас доставили на Лубянку и очень просим к нам приехать. Дело в том, что он несет какую-то галиматью и без вас не хочет нормально разговаривать. Разыскное дело у нас. И ваш ордер на представление господина Семёнова здесь. Он утверждает, что он – это не он, хотя все документы налицо, что вас не знает, но знает, и что вас никогда не видел, но хочет немедленно видеть. Он вообще у вас здоровый? Или мы его лечить начнем? А мы можем. Это был первый вопрос. И второй. Вам не трудно сейчас приехать на Лубянку? И потом, у него целый чемодан денег.

реклама

Мне показалось, что носок сам по себе заполз обратно наверх, и мы попрощались.

До сегодняшнего вечера я никогда не думал о Семёнове как о клиническом идиоте. Известный московский банкир полтора года назад действительно ушел в бега, и мы с тех пор общаемся по скайпу. Для чего этот умный и одновременно хитрый человек прилетел в Москву (или улетал из Москвы?) с целым чемоданом денег? Он был заочно арестован Басманным судом и прекрасно понимал, что следующие восемь-десять лет проведет без круассанов на завтрак и некоторых сотрудниц модельного агентства «Элит» на ужин. Зотов точно подметил: клиент сошел с ума, съел разом весь мельдоний страны и полностью ох... ох... короче, ох как неправ.

На входе в организацию висело крылатое изречение товарища Дзержинского про идеал чекиста с горячим сердцем, холодным мозгом и чистыми руками. В просторном кабинете, куда меня завел встречающий Джеймс Бонд на побегушках, на стене висел одинокий Феликс Эдмундович с горячим сердцем, а еще четверо с чистыми, надо полагать, руками сидели вокруг письменного стола. Сергея Николаевича среди них не было. Очевидно, он уже где-то лежал с холодным мозгом. Носок медленно пополз вниз.

«Полагаю, десять тысяч в этом миллионе фальшивые и подлежат изъятию».

– Александр Андреевич, я Зотов, – молодой человек с приятной улыбкой протянул мне руку. – А почему вы не здороваетесь с вашим клиентом?

Не успел я выдавить из себя ночное удивление, как один из присутствующих вскочил на ноги и (по вскоре ставшей понятной причине) задребезжал рваным фальцетом:

– Вы видите! Даже господин Добровинский меня не узнает. Я же говорил вам, что я – это совсем не я! Я уже послу написал эсэмэску: завтра утром разразится феноменальный международный скандал. То, что вы делаете, ужасно! Я не знаю никакого Сергея Николаевича Семёнова! Я банкир Сергей Семёнов с потрясающей репутацией, меня знает вся Латвия, Рига и пол-Москвы. Господин Добровинский, умоляю вас, объясните им. Будьте моим адвокатом, умоляю...

Дальше пошли слезы вперемежку с криками: «Не знаю этого подонка Сергея Семёнова банкира! Я сам Сергей банкир Семёнов! Чего вы от меня хотите?!» Я нежно попросил нового клиента заткнуться и стал выяснять подробности дела с чекистами. История была мне частично знакома.

Мой старый клиент, российский финансист и владелец нескольких кредитных учреждений, находился в розыске уже два года и в Москву пока не собирался. Он был полным тезкой моему новому клиенту – латвийскому банкиру, который прилетел в Москву из Риги и честно не успел задекларировать чемодан с деньгами, так как на паспортном контроле, глядя Семёнову в лицо, его почему-то взяли за попу. Самое смешное заключалось в том, что банкиры были еще и одногодками. Наш, правда, был на два месяца старше. Теперь оставалось это все доказать работникам ФСБ. Мой первый аргумент про то, что человек из розыска не очень похож на банкира из Риги, был отвергнут сразу.

– Александр Андреевич, с таким настроем через две недели в камере он на человека похож не будет. А то, что этот небритый умывальник у Семёнова не похож на фоторожу другого Семёнова, так с таким баблом он мог и Кардашьянихой стать после операции.

– А где чемодан? – неожиданно для всех спросил я.

– Вон, в углу, – небрежно кивнув завистливой слюной, сообщил о местонахождении бабла окружающему миру помощник Зотова.

– Я полагаю, что десять тысяч в этом миллионе долларов явно фальшивые и подлежат изъятию... – осторожно предложил адвокат.

– Думаю, фальшивых там сто, – не согласился со мной начальник группы.

Сергей Николаевич перестал плакать и начал стонать. Левый носок у меня опять сполз, правый почему-то полез вверх. Я продолжал листать дело Семёнова, который знать не знал о событиях, происходящих с ним в это время. Кое-что показалось мне интересным. На двадцать второй странице выяснилось, что в начале девяностых молодой Серега по кличке Френч отдыхал два года за мелко-среднюю кражу. То есть при задержании она была крупной, на следствии – средней, а на суде и вовсе здорово усохла. Я продолжал листать дело дальше, как вдруг на двадцать восьмой странице обнаружились пальчики моего далекого клиента.

– Мысль, безусловно, интересная, но коллега по отпечаткам в такое время отдыхает у себя на даче и вряд ли приедет. Так что поспать, Сергей Николаевич, придется вам в нашей гостинице. Миноги с собой?

Общий хохот заглушил стоны рижанина.

– Я уверен, что забор у вашего коллеги на даче требует ремонта, а это стоит денег, – продолжал гнуть свою линию адвокат, но в это время открылась дверь, и в комнату вошел седовласый человек в довольно дорогом костюме. Все, кроме нас с Френчевым клоном, встали.

Следующую четверть часа Зотов докладывал начальнику ситуацию. На шестнадцатой минуте я взял слово и попросил по возможности быстрее организовать снятие отпечатков пальцев. Я был предельно вежлив и четок. Как учили. Как было нужно. Как хотел слышать начальник.

– Все правильно говорите, Александр Андреевич. Сейчас организуем. Если человек ни при чем, для чего его тут держать, у нас, как и у него, других дел хватает. Не правда ли? Зотов, вызовите Константинова из дежурки. Доложите мне результаты сразу после. Выполняйте. Рад знакомству, Александр Андреевич! А то мне супруга ваши рассказы из «Татлера» читает, читает, а все никак не познакомимся. – И, пожав мне руку, серый костюм в красную полоску удалился.

Семёнов Jr., как это свойственно всем Семёновым, срочно ушел в бега.

Мне показалось, что носки Зотова скользнули по голени вниз. Будто с горы на санках.

Буквально через пять минут искомый Константинов с большой коробкой в руках входил к нам в кабинет.

– Довольно близко находится ваша дача, – заметил я как бы невзначай.

Пока удивленный пришелец раскладывал на столе свои штукенции, Зотов объяснял коллеге, как мы тут без него искрометно шутили про дачи и загородные резиденции.

Синими от краски пальцами и дрожащим голосом Сергей Николаевич Семёнов Junior вызывал к «Детскому миру» своего водителя. Утренняя Москва встретила нас двоих морозным воздухом, удлиненной «семеркой» BMW с шофером-помощником и двумя блондами в шубах и ботфортах.

– А это что? – спросил шофера, поеживаясь от холода, рижский банкир, кивая на рысь и чернобурку.

– Успокоительное и снотворное после такой ночи! – отчеканил помощник. – Одна таблетка вам, Сергей Николаевич, одна для Александра Андреевича. Я девчонок уже давно мариную.

Свободному человеку для начала очень хотелось выпить. Мы заехали в вечно открытое «Кафе Пушкинъ», и через десять минут перенервничавшего латыша развезло.

– Чтобы этого Сергея Николаевича разорвало на части! – шипел Сергей Николаевич, придерживая одной ногой знаменитый чемодан. – Если я его только встречу... Я ему... Я его... Бросил давно курить, но надо где-то сигаретку стрельнуть. Я бы этого Семёнова сейчас головой в унитаз.

Понимая, что на моих глазах происходит мистическое перерождение уничтоженной личности гонимого таракана в революционного латышского стрелка, я сослался на то, что сегодня посплю без снотворного, благо всего-то и осталось подремать часа три, получил гонорар из чемодана и уехал.

Еще через месяц мне позвонили из латвийского посольства узнать, что происходит с их гражданином. Видно, эсэмэс Семёнова с номером моего телефона там наконец прочли. Мы виделись с ним еще пару раз в Москве и Риге, а потом он из моей жизни исчез.

Вот кто никуда не исчез, а, можно сказать, воспарил, как птица феникс, так это отечественный Сергей Николаевич. Деньги в долларах, которые он стырил в банке, исчезли в свое время из расчета один к тридцати в рублях по курсу ЦБ. А погашены они были после долгих дебатов по нынешнему обмену, то есть в два раза больше: один почти к шестидесяти. В сухом остатке миллионов триста долларов у бывшего Френча где-то были заныканы. Банкирской рукой средней щедрости после продолжительной дискуссии мне был выделен некий бюджет на закрытие дела. Таким образом, вместо десяти лет Семёнову стало грозить только два. Бюджет пришлось увеличить, и мы перешли к условному сроку, который на суде за давностью совершенного вообще куда-то испарился.

Довольный работой адвокатов Семёнов вернулся в Москву с высоко поднятыми ушами и горящими глазами голодного до дел финансиста, чтобы быстро заняться на родине криптовалютой и свиноводством. Что, на мой взгляд, практически одно и то же. Дела шли в гору, и Сергей Николаевич решил, что жизнь без адвоката Добровинского чарующе прекрасна. А зря.

Две недели назад к нам с французским коллегой из парижского сизовника выводили на свидание моего старого знакомого – криптовалютного свиновода. В наручниках и какого-то посеревшего. Он ругался матом и дебоширил, по-русски пытаясь понять, что произошло. А произошло следующее. В Латвии незадолго до задержания французами гражданина Семёнова разразился страшный банковский кризис. Кредитные организации посыпались одна за одной. Семёнов Jr., как это свойственно всем Семёновым, ушел срочно в бега и был объявлен в международный розыск. Его Ф. И. О. повисли в списке Интерпола, как парашютисты на дереве. С учетом расторопности прибалтов, документы из Риги могли прийти через год. А могли и не прийти через год. «Куда спешить такой жара?» – когда-то говорили студенты из Узбекистана в моем родном ВГИКе, не подозревая, что речь идет о латышах.

– Я эту гниду Семёнова из-под земли достану! – кричал арестованный в парижском аэропорту Сергей Николаевич. – Я ему вырву гланды и это дело в придачу! Александр, объясните этим уродам, что Сергей Семёнов – это я, но не я. Ну какая сволочь этот ваш банкир – у бедного народа деньги воровать! Ублюдок! Мерзавец! Сделайте что-нибудь, я вас умоляю.

В зимнем саду Hôtel de Crillon за одним столом сидела жена Сергея Николаевича, а за другим – спутница последних лет бывшего Френча. Историю приключений Семёновых пришлось повторять дважды. По техническим причинам подруги жизни были или не знакомы друг с другом, или не очень дружили. В подробности их отношений я не вдавался. Однако два заданных вопроса навели меня на мысль, что, может быть, двум Сергеям рано или поздно стоит объединиться и зажить одной дружной финансовой семьей.

«Если оба Семёнова умрут, можно ли получить два наследства?» – это был первый вопрос. И за другим столом не менее волнующий: «Скажите, Александр Андреевич, а что, тот, другой, рижский Сергей женат? И как с ним познакомиться?»

«Какое счастье, что на свете существует женская логика, – думал я, подъезжая к российскому консульству. – Жизнь без нее была бы скучна и совершенно не интересна».

Но в настоящий момент размышлять об этом мне было некогда: адвокату Добровинскому срочно нужен был третий секретарь посольства в штатском. С горячим сердцем, холодным рассудком и чистыми руками. Бюджет на все это у меня был.

Фото:архив Tatler. иллюстрация: екатерина матвеева

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует