1. Главная
  2. Колонки
Колонки

Посмотри на эти звезды — колонка Александра Добровинского

Смелый Александр Добровинский взялся быть адвокатом харассмента – на неблагодарной родине этого извращения.
реклама
9 Января 2018

Когда она четвертый раз повторила слово «негодяй», я решил возразить:

— Все-таки нельзя так оскорблять мужчину. И потом, в этом деле много неясностей...

За столом все замолчали и уставились на меня не мигая. Казалось, что кто-то включил напряжометр.

В самолете я прочел, что у берегов Калифорнии обнаружены акулы без мозгов. Якобы завелся некий паразит, который, проникая через жабры или еще какое-нибудь отверстие, поедает мозги этих страшных рыб. Мне показалось, что именно с такими экземплярами я ужинал в своем любимом итальянском ресторане Scalini Fedeli. Как эти зубастые приплыли в Нью-Йорк и нырнули за угловой стол, было отдельной историей. Пока мне предстояла явно неравная битва.

Вот уже полчаса роли в перформансе «Три хищницы и адвокат» исполняли следующие акулы.

Номер один слева – слегка шизанутая Мэй. Бывшая наша. Живет в Америке шесть лет, делает вид (по крайней мере со мной), что забывает русский язык. Хочет быть большей американкой, чем статуя Свободы. У нее скончались родственники в Москве, и она мечтает получить наследство. Оплатила мне гонорар, дорогу и гостиницу – собственно, поэтому я сюда и прилетел, но, кажется, получит от меня все деньги взад, потому что вызывает аллергию в форме ежечасного чиха. Мэй в девичестве, конечно, никакая не Мэй, но после второй недели в США решила, что Маша звучит обыденно. Мечтает выйти замуж за персонажа с Пятой авеню с окнами на Центральный парк. Говорит, что стилист. Мне все равно, и я делаю вид, что верю. После фразы: «Александр, как это будет по-русски: "Give me some water, please"?» — я был готов ее задушить прямо за столом. Старею...

В правом углу ринга — девушка Джесс. Действительно напоминает чем-то мою обожаемую собаку Джессику, но моя москвичка умнее. Джесс работает в какой-то потрясающей газете журналисткой, по крайней мере, ей так хотелось себя называть. На самом деле она специалист по объявлениям. Но не по простым каким-то объявлениям, а по похоронным и свадебным. А так как умирают в Нью-Йорке чаще, чем женятся, то тезка моей собаки старается дружить больше с будущими покойниками, чем с женихами и невестами. Джесс за аперитивом очень мило рассказывала о своей проблеме: пару лет назад она держала в больнице шариковую ручку в пергаментной ручке некой восьмидесятилетней мадам Беркович и наконец уговорила ту заплатить пять тысяч долларов за внушительное объявление о собственной предстоящей кончине. Однако старушка оказалась довольно живучей и отказалась бросаться копытцами. Мало того, Беркович, как это свойственно большинству Берковичей, начала требовать за свой некролог деньги обратно. Причем с большим скандалом. Трагичная история оборвалась на чем-то непонятном, так как коктейль «Манхэттен» отвлек внимание Джесс, и она забыла, о чем рассказывала.

реклама
Адвокат, гроза одних, спаситель других, коллекционер, гурман, дамский угодник. А с нашей легкой руки еще и писатель.

Адвокат, гроза одних, спаситель других, коллекционер, гурман, дамский угодник. А с нашей легкой руки еще и писатель.

И наконец, напротив меня сидела холодная, как айсберг, трахнувший «Титаник», девушка Ким. Почти Кардашьян, но с меньшей... ну, в общем, значительно тоньше. Ким работала брокером на бирже, была практически коренная манхэттенка и постоянно говорила, что она «сделала себя сама». В чем это выражалось, мне было не очень ясно. То ли имелось в виду, что она от кого-то отпочковалась при рождении, то ли она сделала себе грудь или получила образование, не выходя из дома, но все это так и осталось американской тайной. Моя ремарка по поводу того, что Ким — самая распространенная фамилия в Корее, была встречена легким налетом антироссийского настроения. Ким сообщила мне, что «во время Второй мировой войны корейцы, науськанные русскими коммунистами, потопили американский флот на Гавайях, и за это на них сбросили атомную бомбу, расфигачив весь их сраный Берлин». И сейчас «они тоже допросятся». Я понял, что в истории США и современной политике я полный ноль, и, тактично извинившись, сменил тему.

Все три дамы были для меня просто карикатурными персонажами из фильмов Вуди Аллена. Блонды, тщательно следящие за диетой, новинками косметологии, колонками в газете «Советы сексолога» и витринами на шикарной Мэдисон-авеню. Прибавьте сюда шесть «силиконовых долин», три целлулоидные улыбки и, похоже, мой убитый вечер. Французский термин nature morte, или, по-нашему, «дохлая натура», довольно точно характеризовал атмосферу за итальянским столиком. Так вот, когда третий раз прозвучало сочетание «Харви Вайнштейн – негодяй», я решил за парня заступиться. От скуки или из чувства мужской солидарности, я уже не помню.

— Мне кажется, что идет открытый перебор и подмена понятий. Никто не заставлял этих девушек делать свою карьеру проторенным за тысячелетия путем. Мало того, они после всего чудненько позировали перед камерами, целуясь со своим любимым во всех смыслах продюсером и будущим негодяем.

Здесь что-то не то. Если великий продюсер был им так противен, как они сейчас говорят, то выбор между минетом и работой за кассой супермаркета окончился бы безусловной победой розничной торговли. Набираясь сил на ответ, девушки выпили.

— Если бы они не спали с ним, они бы не стали звездами?

— Конечно нет! Вот вы с ним не спали — ну и где кино, а где вы?

Маша-Мэй, кажется, первая начала понимать неоспоримость адвокатских аргументов и, еще выпив, тихо спросила сначала шепотом по-английски, а потом сама себя перевела на русский:

— Так что же делать?

Однако истинные американки держали удар покрепче.

— Это отвратительно, когда мужчина позволяет себе положить куда-нибудь свою грязную руку.

— Я был в туалете и одну руку помыл, — сказал я спокойно и положил свою небольшую пятерню на колено собачьей тезке. — Можешь подать на меня в суд в Москве. Там тебя с таким иском ждут.

Девочки выпили. Иск в московский суд не готовился и совсем не собирался подаваться.

— Мы положим конец этому произволу! — продолжала свирепствовать Ким.

В одной руке у меня была вилка, во второй – эксперимент в виде соседнего колена, переходящего в бедро, поэтому дотянуться до некореянки под столом можно было только чем-то иным. Например, ногой.

— А вы знаете, милые барышни, — продолжал я свою линию, — что если бы не секс между продюсерами и актрисами, режиссерами и другими актрисами, многие шедевры в мировом кино не состоялись бы вообще.

«Дело Вайнштейна? Ты что, наивный, оно никакого отношения не имеет к сексу!»

Девочки заказали еще выпить, а я разошелся во всю ивановскую, или, соблюдая географические координаты, во всю джоновскую.

— Не было бы альянса актрисы Софии Лорен и продюсера Карло Понти. Кстати, когда они познакомились, ей было шестнадцать, а ему — на двадцать с чем-то больше. Не было бы фильма «Брак по-итальянски». Не смотрели? Действительно, оно вам надо? А Стефания Сандрелли и Пьетро Джерми? (Кстати, ей не было пятнадцати!) «Развод по-итальянски» — тоже нет? Ну ладно, не важно. А Любовь Орлова и Григорий Александров? А Иван Пырьев и Марина Ладынина? А Кончаловский и список из двухсот имен? Это при тридцати фильмах гениального Андрона. Соответственно, при тридцати исполнительницах главных ролей. И хорошее кино делали. А у вашего Харви Вайнштейна вообще восемьдесят один «Оскар»! Если бы он снимал одних никуда не годных «страхуид» (как это будет по-английски?), на которых не появляется эрекции даже у статуи Христофора Колумба, то он бы получил восемьдесят один фиг, а не «Оскар».

— Почему все эти девушки не подадут в суд на продюсеров-негодяев? — не унималась биржевой работник. — Особенно ваши эти... ну как их, вы сказали... Орлова, Ладынина и София Лорен. Мы тут в Америке за них заступимся.

— Хорошая идея, — ответил я. — Но я не берусь. А другого адвоката найти не могут. Все боятся.

Американки понимающе и сочувственно кивнули.

Сознание миссис Мэй под давлением тяжелого алкоголя и нелегких аргументов постепенно возвращалось в родную ментальность нашей Маши. Она наклонилась ко мне и, начисто потеряв манхэттенский акцент, деревенеющим языком сказала по-русски:

— С-с-санек, познакомь меня со своим Вайнштейном. Я т-т-т-тоже х-х-хочу «Оскара». И тебе за знакомство т-т-тоже дам, когда хочешь. Не пожалеешь.

Я был польщен предложенными комиссионными, но, чтобы не разрушать идиллию, временно ушел от ответа.

— А в порнофильм вообще без этого не попадешь! Даже на маленькую роль, — неожиданно заявила набульканная до нижних век Джесс.

Ким с интересом посмотрела на подругу. Та открывалась перед ней новыми гранями.

— Ну, это могут быть только репетиции. Все-таки я окончил ВГИК и кое-что в кинематографе понимаю.

Джесс пьяно замотала головой в знак отрицания — мол, точно не репетиции.

Девушки выпили.

— Нет, это хорошо, когда ухаживают. Но когда насилуют — плохо! — брокерша держалась из последних сил.

— Да кого он насиловал?! — начала возмущаться Мэй со знатоком кастинга фильмов для взрослых. — С ним вся Америка мечтала переспать!

Это был убийственный аргумент. Даже строптивая Ким замолчала, бой на тему «секшуэл харассмента» за нашим столом был окончательно проигран. Более того, по лицу все той же Ким было понятно, что она сама совершенно не прочь пару раз «отхарассмиться» сегодня вечером. Но я был один и трезвый, а претенденток на харассмент было три, и все пьяные.

...Рассаживая безмозглых акул в местный Uber, я понял по их словам и поведению, что подъехавшему водителю сегодня вечером повезет. Мы же с Машей отбыли на отдельной машине. Знакомство с Вайнштейном было назначено на завтра.

Сутки спустя я встретился со своим закадычным приятелем, известным американским адвокатом, правда, уже на пенсии. Уильяму чуть больше восьмидесяти, и он в том положении и возрасте, когда не боятся говорить правду.

— Дело Вайнштейна? Ты что, наивный, оно никакого отношения не имеет к сексу! Все срежиссировано. Харви был крупнейшим спонсором Хиллари Клинтон и демократической партии. После выборов он не успокоился и по инерции продолжал борьбу. Все антитрамповские выступления голливудских звезд, таких как Роберт Де Ниро, Шер, Джулианна Мур, Скарлетт Йоханссон, Алек Болдуин и других, все было сделано по настоянию гуру Голливуда — продюсера Харви Вайнштейна. Белому дому это в конце концов надоело, и они решили ударить. Сильно и больно. Надо было показать, что весь шоу-бизнес прогнил и там одни извращенцы. Первых двух прижали выбором: или тюрьма за нелегальную покупку «хорошо приподнятого настроения» — или наезд на Харви. Ну а потом пошло-поехало. Теперь очередь за журналистами. Следи за развитием событий. Хоть твоя Москва и далеко.

Через несколько часов, засыпая в удобном кресле «Аэрофлота», я думал, что, конечно, я не Вайнштейн, но своих бывших я все-таки в жизнь вывел. Четыре балерины, вице-президент швейцарского банка, два модных дизайнера, две журналистки, владелица большой галереи, две певицы, несколько известных актрис (даже одна народная), одна укротительница тигров, пара теле- и радиоведущих, мэр небольшого города, какое-то количество адвокатов, три судьи городского уровня, одна — верховного и даже работник Генеральной прокуратуры. И как же хорошо, что я при этом вне политики!

Теги

Фото:Иллюстрация: Екатерина Матвеева. Фото: архив Tatler

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует