Отрывок из книги о принце Гарри и Меган Маркл — про политические и финансовые амбиции герцогини Сассекской

В конце июня в издательстве «Бомбора» выходит книга Колин Кэмпбелл «Меган и Гарри. Подлинная история». Представляем вам отрывок, в котором писательница, прославившаяся в свое время скандальным изданием о принцессе Диане, размышляет о том, что удачный брак может быть только шагом герцогини Сассекской к покорению серьезных вершин.
Отрывок из книги о принце Гарри и Меган Маркл — про политические и финансовые амбиции герцогини Сассекской

Дворец еще за год до сенсационного заявления Меган и Гарри в январе 2020 года знал, что они хотят того, что позже назовут «финансовой независимостью», перейдя в мир коммерции. Этого до сих пор не делал ни один член королевской семьи, получавший государственное финансирование. Более того, существовала вероятность, что конечной целью Меган было войти в американскую политику, а это также было несовместимо с ее королевским статусом.

Во дворце все это выяснили достаточно легко, потому что Меган летала в Соединенные Штаты в 2019 году и встретилась там с тремя ведущими членами своей бизнес-команды тех времен, когда она была актрисой. Это были Ник Коллинз, Эндрю Мейер и Рик Дженоу.

Ник Коллинз — совладелец Gersh Agency, Inc.; это агентство по поиску актерских и литературных талантов занимает шестое место среди ведущих агентств страны. Его основной клиентской базой является то, что Hollywood Reporter называет «списком постоянно работающих актеров, чьи лица могут быть более узнаваемыми, чем их имена».

По данным Hollywood Reporter, Эндрю Мейер вместе со своим партнером Стивом Родригесом входит в число двадцати пяти лучших бизнес-менеджеров Голливуда. Мейер занимается талантами, в то время как Родригес — музыкой и производством. У Мейера и Родригеса репутация хороших менеджеров, они способны и надежны, но их контрагенты, как правило, не первого ранга.

Выпускник Гарварда Рик Дженоу входит в сотню лучших юристов Голливуда. Он один из партнеров в небольшой юридической фирме, специализирующейся на представительстве актеров, сценаристов, режиссеров и продюсеров в кино- и телевизионной индустрии. Кроме того, он работает с новыми кинематографическими талантами, а также с признанными ветеранами, продюсирует и создает проекты, а также участвует в продаже прав на распространение готовых фильмов.

Поражает то, что Меган так и не распустила свою тройку коммерческих представителей, когда выходила замуж за Гарри. Затем во дворце узнали, что беременная герцогиня поручила им найти коммерческие возможности, которыми она могла бы воспользоваться. Причем не какую-нибудь мелочь. Каждый проект должен стоить миллионы долларов.

С точки зрения Букингемского дворца, член королевской семьи не может одновременно быть рыбой и птицей: вы не можете параллельно оставаться частью британской монаршей семьи и американской бизнес-леди.

Слух, просочившийся в Англию, был для дворца глубоко зловещим, поскольку создавалось впечатление, что Меган намеревалась нарушить одно из главных правил, по которым действует королевская власть, согласно которому нельзя заниматься коммерческой деятельностью ради личной выгоды. Семье сообщили не только о том, что Меган выразила заинтересованность в максимизации своего заработка, но и о том, что они с Гарри, вероятно, заключили сделки, которые, если это было правдой, были решительно за пределами понимания для Виндзоров. Одна принцесса сказала мне в 2019 году: «Ходят слухи — надеюсь, ложные, — что Меган достигает договоренностей со всевозможными людьми от своего имени и от имени Гарри». Поговаривали, что Меган даже просила модельеров возместить ей расходы на платья, которые она носила и за которые заплатило герцогство Корнуолл. Утверждалось также, что она заключала сделки с поставщиками, например ювелирами, для продвижения их товаров. «Остается надеяться, что эти истории не соответствуют действительности, — сказала принцесса. — Но сам факт их существования вызывает тревогу».

Как ни тревожны были эти слухи для королевской семьи и людей, ею управлявших, они были менее шокирующими для американцев, чем для британцев. Отчасти это объясняется тем, что американцы восхищаются предпринимательским подходом, даже если он имеет скрытые элементы. Так, хорошо известен факт, что Джеки Онассис использовала свое пособие на платье в размере 30 000 долларов в месяц от Аристотеля Онассиса как средство заработка. Иногда она даже не удосуживалась надеть вещь, прежде чем отправить ее в магазин для перепродажи. Затем она получала деньги и повторяла весь процесс месяц за месяцем. Когда ее муж узнал об этом, он обвинил ее в том, что она «дешевая мошенница» и «немногим лучше воровки». Сам Ари сказал: «Довольно» — свояченице своей первой жены Тины, леди Саре Спенсер-Черчилль, которая была моей близкой подругой и в чьем таунхаусе на 72-й улице в Нью-Йорке я часто видела обоих Онассисов, а также Джеки в одиночестве в ямайском доме Сары.

Если Меган пыталась подражать Джеки, британцы должны были понять, что она не рассматривала свое поведение иначе, как предприимчивое и находчивое. Взыскание убытков, превышающих размер ущерба, и двойная игра, которую она вела, возможно, были верхом сомнительного поведения в Британии, но в кругах, откуда происходила Меган, они были похвальны. Торгашеский дух, явный или скрытый, был анафемой для власть имущих в Букингемском дворце. Но это было далеко не так плохо, как политические амбиции. Как были извещены представители дворца, Меган дала понять, что у нее есть планы на политическую карьеру, причем отнюдь не скромную. Ее конечной целью было стать президентом Соединенных Штатов Америки. Она даже говорила людям, что не видит причин, почему бы ей не «стать Рейганом».

Помимо конституционных коллизий, с которыми сталкивается член британской королевской семьи, стремящийся занять политическую должность в чужой стране или даже в стране своего рождения, актуален вопрос о пригодности самой Меган для занятия высшего поста в Америке. Для придворных, с их британским отношением к руководящим должностям, которое расходится с американским, она не годилась ни для какого политического поста, уж тем более для выполнения обязанностей президента Соединенных Штатов Америки. Она даже не сдала экзамены в Госдепартамент, а уже заявляет о своих амбициях стать главнокомандующим. Вера в себя не обладает в Британии той магической силой, которую она имеет в Соединенных Штатах, поэтому для двора это было чем-то подозрительным, но не тем, что стоит высокой оценки. Убежденность Меган в том, что ее карьера актрисы ставит ее в один ряд с покойным 40-м президентом Америки на том основании, что Рональд Рейган был, как и она, умеренно успешным актером, прежде чем перейти к большим делам, поразила своей непостижимостью.

Придворным, чьи коллеги имели дело с покойным президентом и с большим уважением относились к его искушенности и утонченному взгляду на вещи, казалось, что Меган не понимала: ограниченный успех в качестве актеров, который она и Рейган разделяли, — это единственное, что их объединяет. Она путала ролевые игры, которые вела, когда появлялась в столовых для бедных и выступала в ООН с речами о том, что изменила лицо рекламы в возрасте одиннадцати лет, с реальным политическим опытом. Меган никогда не имела никакого политического значения, и уж тем более важного. Рейган, с другой стороны, имел обширное политическое прошлое, даже когда был профессиональным актером. Впервые он был избран в Совет директоров Гильдии киноактеров (SAG), могущественного актерского союза, в 1941 году. В 1946 году он был избран ее третьим вице-президентом. В 1947 году он был избран президентом Гильдии и впоследствии переизбирался шестикратно, последний раз в 1959 году. Он успешно провел SAG через эпоху Маккарти и темные дни голливудского черного списка, реализовал противоречивый закон Тафта—Хартли, курировал различные трудовые споры в период огромных политических и экономических потрясений, во время которых голливудская студийная система рухнула под тяжестью телевидения, а после этого дважды занимал пост губернатора Калифорнии в 1967–1975 годах.

Меган также смотрела на президента Трампа, к которому она не испытывала ничего, кроме презрения, как на сопоставимого с собой. «Если Трамп может быть президентом, то нет никаких причин, почему я не могу им быть», — сказала она. Гарри передал этот настрой, когда говорил с русскими пранкерами, которые притворились Гретой Тунберг и ее отцом Сванте в канун Нового, 2020 года и в январе 2020 года, и заявил, что если Трамп может быть президентом, то это возможно и практически для любого другого человека.

Что касается Дональда, здесь Меган стояла на более твердой почве. До того, как он стал президентом, у него было не больше политического опыта, чем у нее. Он был известным бизнесменом и телеведущим, но на этом параллели между ними заканчивались. Хотя она занималась коммерческой деятельностью и также стала телеведущей, степень известности Трампа была несравнима с ее. Каким бы ни был его послужной список в коммерческом плане, у Дональда Трампа был огромный опыт заключения сделок. Его имя стало нарицательным задолго до того, как он стал телевизионной личностью. Имя Меган никогда не было нарицательным до ее брака с Гарри. Она никогда не владела гостиницами, казино или преуспевающим клубом вроде «Мар-а-Лаго», а ее имя никогда не появлялось в рекламе авиалиний, на отелях и культовых зданиях Нью-Йорка. В то время как она считала себя бизнес-леди, потому что у нее были агенты, которые успешно получали для нее незначительные соглашения, она была вне Лиги Трампа и как предприниматель, и как телевизионная персона. Трамп был ведущим одного из самых популярных телешоу Соединенных Штатов, в то время как Меган — командным игроком в незначительной, хотя и довольно успешной кабельной телевизионной постановке. Но теперь она была членом британской королевской семьи, и ее известность будет расти в геометрической прогрессии. Меган — превосходный стратег, и, если она правильно разыграет свою партию, ее трамплин может стать столь же привлекательным для другой категории сторонников, и она тоже вполне может быть избрана.

Однако есть важное различие между приобретением Дональдом президентского поста и стремлением Меган достичь его. На протяжении многих лет я встречалась с членами семьи Трампа в обществе. Трое моих самых старых друзей знают их очень хорошо. Кому-то он нравится, кому-то нет, но в одном они все согласны. Дональд Трамп попал в президентскую гонку, чтобы повысить свою популярность в коммерческих целях. Будучи человеком, который любит побеждать, он решил так и поступить. Но никто так не удивился, как он сам, когда его действительно избрали президентом. Случайный успех явно отличается от целенаправленного честолюбия, и, хотя Меган пренебрежительно относится к Трампу, нет никаких сомнений в том, что он с удовольствием и со вкусом начал играть роль президента. По мнению своих поклонников, он добился успеха. С точки зрения критиков, кто угодно, но только не он сам ответствен за достижения его президентства.

Как персонаж, Трамп чисто поверхностно имеет больше общего с Дианой, принцессой Уэльской, чем с ее невесткой. Каким-то образом Диане всегда удавалось вжиться в новую роль. Для своих сторонников Трамп сделал то же самое. Однако, с точки зрения недоброжелателей Меган, это не то качество, которое она проявила в недолгую бытность действующим членом королевской семьи. Даже ее сторонники не могут утверждать, что она успешно справилась с ролью, с которой менее чем через два года рассталась.

На самом деле они могли неверно истолковать ее действия и амбиции. Очевидное отсутствие у Меган упорства в сочетании с ее нежеланием приспосабливаться к роли члена королевской семьи и выполнять соответствующие требования приводили в замешательство ее сторонников в королевской семье, истеблишменте и Содружестве. За кулисами люди изо всех сил пытались понять, как она, будучи столь хорошо принята, могла сделать их жизнь и свою собственную настолько трудной. Ведь, приложи она некоторые усилия, легко бы могла преуспеть. Мне сразу сказали, что «чрезмерная вера в себя» приведет Меган к гибели, если она не будет осторожна. Она была слишком самоуверенна, слишком непреклонна, слишком убеждена, что ее путь — лучший и единственный, а все остальные недостойны даже ее презрения. Позиция Меган заключалась в том, что у нее были более важные дела, чем обдумывать, а тем более обсуждать точки зрения, которые не совпадали с ее собственными. Она казалась неуважительной, узколобой и самодовольной. Многие люди, имевшие с ней дело, в конце концов решили, что она слишком высокомерна и лицемерна, чтобы когда-либо вписаться в такой солидный институт, как монархия. Или, тем более, чтобы преуспеть как политик где бы то ни было.

Чего они, похоже, не понимали, так это того, что у Меган вполне мог быть более сложный план игры, чем им казалось. Зачем приспосабливаться к чему-то, если это лишь малая часть вашей будущей цели?

Если это было так и ее реальной конечной целью был пост президента Соединенных Штатов Америки, то как же Меган собирается достичь своей цели? Политики в большей степени, чем представители конституционных монархий, должны быть гибкими, чтобы создавать союзы. Им приходится пригибаться и нырять, извиваться и вилять гораздо больше, чем королевским особам, потому что их судья — электорат. И этот электорат более неоднозначен, чем любой королевский институт. Он состоит из множества групп с особыми интересами, причем некоторые из них конфликтуют с другими, и лишь немногие из них хотели бы, чтобы политики читали им лекции, как будто они девятилетние дети в воскресной школе. Тем более если это бывшая актриса и принц королевской крови, которые проповедуют одно, но на деле практикуют другое. В результате многие придворные, которые сталкивались с Меган, пока она приспосабливалась к королевской роли, решили, что она была «наивной», «политически неумелой», «непредсказуемой и неконтролируемой», «помешанной на том, что собиралась сделать для себя», и, если она не изменит свою позицию, способной «испортить все». Но они могли ошибаться, а она могла быть права. Они недооценили Диану, и есть большая вероятность, что они недооценили Меган. Обе женщины, так сказать, играли в покер, а придворные думали, что это канаста.

Многие из тех самых людей, которые теперь были озадачены неспособностью Меган привыкнуть к королевским обязанностям, изначально были оптимистичны в отношении ее включения в королевскую семью. «Мы неверно ее оценивали, — сказал мне один придворный. — Мы думали, что у нее более широкий кругозор, чем есть на самом деле. Она умна, но не так умна, как думает. Она так занята своими делами, что совершает просчеты на каждом шагу. У нее есть настоящий дар делать врагов из людей, которые хотят быть ее друзьями». Подобное отношение не является формулой победы, если, конечно, победа не заключается в неумении приспособиться, и в таком случае это лучшая тактика.

К тому времени, когда было объявлено о беременности Меган, в придворных кругах было очевидно, что она не вжилась в новую роль, но при этом ожидала, что сама роль будет изменена под нее. Она вела себя не так безупречно, как надеялись ее сторонники, в том числе и автор этих строк. Между надеждой и отчаянием всегда есть переходная фаза. В первые дни все надеялись, что Меган научится и адаптируется. Они все еще не понимали, что ей, возможно, не понадобится приспосабливаться, и думали, что она на «долгом пути» к становлению стопроцентным членом королевской семьи. Для многих придворных, считающих, что их работа служит важным целям в жизни страны, было немыслимо, чтобы кто-то из новичков в королевской семье относился к такой августейшей позиции как к очередному карьерному шагу, не более важному, чем секретарская работа или роль в кабельном телевизионном сериале. Такое отношение было настолько выше их понимания, что, даже когда появились доказательства того, что именно так Меган подходила к своей королевской роли, они просто не могли принять этот факт.

Однако один осторожный придворный кратко изложил мне основную проблему Меган, когда во дворце узнали, что она уехала в Штаты, чтобы проконсультироваться там со своими агентами и представителями. Если стать королевской герцогиней было просто карьерным шагом, что теперь казалось возможным, это объяснило бы, почему она не могла и/или не хотела вносить необходимые коррективы, чтобы удовлетворительно выполнять свою королевскую роль. «Священник-атеист всегда будет проблемой для Церкви. Герцогине Сассекской не хватает утонченности, искушенности или сдержанности, чтобы быть еще одним Талейраном: она больше похожа на принцессу Диану». Этот придворный не считал ее грозным противником.

Он полагал, что она была «слишком наивным и неумелым дельцом, чтобы быть действительно эффективной. Меган настолько незатейлива, что скорее перевяжет себя узлами, чем последует четкой линии перебежчика-епископа Отена. Он был так же эгоистичен, как и она, но обладал достаточной выдержкой и самоуважением, чтобы ставить успех выше аплодисментов. Я не вижу это у Меган Маркл. И у принцессы Дианы тоже».

По моему не столь скромному мнению, этот анализ неверно истолковывал мастерство и тонкость как Меган, так и Дианы. То, что они обладали даром изображать свои чувства с соответствующей наградой в виде приобретенных последователей, не означало, что им не хватало самообладания. Наоборот. Мне казалось, что они обе обладали выигрышной комбинацией самоограничения в сочетании с самопрезентацией, и, игнорируя один из этих двух компонентов, их недоброжелатели недооценивали их. Поскольку критики признавали, что обе женщины были коварны, мне казалось парадоксальным, что о них будут судить только по поверхностным действиям, а не по фундаментальным мотивам и конечным достижениям. Их цели, в конце концов, не были ни прямыми, ни очевидными, а их действия сопровождались большим количеством уловок и двойным блефом, почему бы не признать их умение успешно вести хитрую игру? Может быть, они были более искусны, чем о них думали?

Если целью Меган и Гарри было возвыситься, используя королевский статус для собственной материальной и политической выгоды, Меган просто не могла поддерживать образ жизни британской королевской семьи. Патрицианский мир жесток. Это тот мир, против которого Диана восстала и который умудрилась оставить до своей смерти. Она была в процессе выполнения того, что тогда называлось «Джеки», когда с ней произошел несчастный случай. И Диана, и Джеки Кеннеди покинули тяжеловесные круги истеблишмента, откуда они были родом, чтобы дрейфовать в сторону более целебного климата океанских яхт и частных самолетов сверхбогатых. Обе были счастливы оставить позади кажущееся, но ограниченное и самоотверженное очарование высокого положения ради свободы, комфорта и истинного очарования более богатого и легкого образа жизни. Им обеим было достаточно жертв, сопутствующих крупным должностям, самоограничения, самоотречения и дисциплины, которые являются основополагающими. Женщинам было приятно сменить радости гарантированного достатка на бесчисленные повседневные стоящие события. Они так сильно перевешивают случайные гламурные мероприятия на красной ковровой дорожке, вводящие публику в заблуждение, заставляя верить, что королевские особы и мировые лидеры ведут завидную жизнь, когда на самом деле в ней преобладают скучные обязанности. Диана, принцесса Уэльская, часто жаловалась на то, как мучительно и утомительно ей дается «еще один обед с еще одним скучным мэром». В свою очередь, Джеки, хотя и пыталась объяснить свое бегство в мир Онассиса тем, что обеспечивает своим детям безопасность, которую может гарантировать только большое богатство, на самом деле просто любила свободу, комфорт и эпикурейство. Как и Диана. Та с радостью отказалась от более чем сотни проектов, которые патронировала, после своего ухода из королевской семьи. Диана освободила время для долгих обедов с подругами, занятий гимнастикой и теннисом, сибаритских каникул на пляжах Вест-Индии и пребывания на частных яхтах в Эгейском море, принадлежащих Панайотису Лемосу или Мохаммеду аль-Файеду, не говоря уже об удовольствиях от частного самолета Harrods.

Хотя с точки зрения тактики Гарри и Меган было неразумно признавать, что им тоже нравится образ жизни сверхбогатых, он несколько раз пытался объяснить использование частных самолетов необходимостью защиты жены и ребенка. Можно подумать, что лететь в частном самолете надежнее, чем в коммерческом. На самом деле оба они, особенно Меган, похожи на всех остальных.

Они наслаждаются прелестями роскошной жизни. Гарри не проявлял к такой жизни никакого интереса до тех пор, пока не встретил Меган. Ее же откровенная страсть к самому лучшему, богатому, величественному, роскошному и удобному, что может предложить мир, была уже давно сложившейся чертой личности.

Фото: getty images