Александр Гудков – о том, как стал самым желанным человеком на светских вечеринках

Эксклюзивное и очень честное интервью «Татлеру» дает автор клипов Киркорова, рискованных виражей в «Вечернем Урганте» и на абхазских суперсвадьбах.
Александр Гудков  о том как стал самым желанным человеком на светских вечеринках

– Когда сам ведешь мероприятие, тебе нравится руководить постепенно напивающимися людьми?

– Для меня это большой стресс. Поэтому я ими не руковожу – меня приглашают как персонажа, который ходит, что-то вякает и делает странные вещи. Сейчас мало кому нужен конферанс как таковой, когда говорящая голова академическим голосом объявляет номера. Нужны артисты, которые могут сымпровизировать.

– Что ты можешь им предложить?

– Ничего. Ноль тоже результат. Это вообще мой конек – быть максимально открытым. Когда я веду, у меня теряется всякая субординация. Я становлюсь хозяином ситуации, могу сказать что вздумается. Все покупаются, потому что сидящие в зале люди вряд ли бы сами на такое осмелились. А я могу за всех ляпнуть.

– Тебе все сходит с рук?

– Чем дольше я в этом варюсь, тем больше и больше мне сходит с рук. Раньше я стеснялся, что меня считают чик-чирик, юродивым, фриком. А теперь я активно этим пользуюсь.

– Как именно пользуешься? Персонифицируешь под клиента «Куннилингусь Хрустальный – столица Лесбиянвиля» из вашего ютьюба «Лига плохих шуток»?

– Я понимаю, что есть человек и есть персонаж. Я шучу только над персонажами. Персонаж Пети Аксёнова меня простит, а самого Петра я обижать не хочу. В «Лиге плохих шуток» мы в начале ставим дисклеймер, чтобы юридически себя обеззаразить. Говорим не о конкретных личностях, а о поп- культуре. Аксёнов – тоже поп-культура, часть светского информационного облака, этого очаровательного, розового пука. Я бы на месте объектов моих шуток не обижался. Мой образ – тоже огромный простор для маневра, издевайтесь над ним сколько влезет.

– Обиды бывают?

– Постоянно. Когда выходит новый эпизод, я ставлю телефон на беззвучный режим. Но на праздниках, тьфу-тьфу-тьфу, все обходилось. В страшном сне мне снится, как забывают выключить микрофон – и гости слышат мой бубнеж, который я не контролирую.

– Тебе нравилось не быть звездой?

– Мы начали вести мероприятия, когда нас увидели в КВН в составе команды «Федор Двинятин». Это был чистый эксперимент. Мы были совсем на любителя: не очень красивые, не очень подходящие под большинство форматов. Когда приглашали, я всегда переспрашивал: «Вы точно понимаете, кого зовете?» Были случаи, когда мы выступали на кафеле посреди работников и никто не знал, кто перед ними говорит: «Клоун Чистюля надевает свежий нос».

«Унизительные шутки о сбоку сидящем веселят лучше, чем о вечных ценностях».

Хлопковая рубашка, GUCCI; казаки из металлизированной кожи, JIMMY CHOO; кольцо Panthère de Cartier из белого золота с бриллиантами, изумрудами и ониксом, браслет Écrou de Cartier из белого золота, часы Santos de Cartier из стали и желтого золота, все CARTIER. На столике: хрустальный штоф для виски Harcourt, хрустальный флакон Malmaison с позолотой, все BACCARAT; хрустальная скульптура Gregoire Toad, LALIQUE.

– Помнишь свой первый частный заказ?

– Был день рождения богатого человека в какой-то галерее. Мы без микрофона стояли в середине комнаты, под куполом, на фоне картин. Эти двадцать минут мне показались вечностью. Был 2008 год.

– Сейчас по-другому?

– По-разному. Недавно мы вернулись из Казани, там каждый год проходит Олимпиада рабочих рук WorldSkills, на которой награждают лучшего сварщика, фрезеровщика, кастеляншу. Потом вели восемнадцатилетие сына Влада Сташевского. А на днях с Аллой Михеевой – большую абхазскую свадьбу за городом.

– Про свадьбу знаю – это выбыл из списка завидных женихов сын владельца «Мистраля» Дами Агрба. На твое поведение были очень хорошие отзывы. Говорили, что ты легкий, веселый и, в отличие от старших коллег, не тянешь одеяло на себя.

– Ну вот и славно, что никого не обидел! Я несколько раз уточнял, нужен ли им на таком мероприятии. Ладно Алла – она красивая девочка, ей все можно. Но, как оказалось, это родители выбрали нас обоих. Они хотели светско-юмористическое мероприятие, назовем это так. Но, конечно, на абхазских свадьбах я держу себя в рамках.

– А на каких мероприятиях можно за них выйти?

– На «Женщине года» Glamour или на «Человеке года» GQ. Это полигон для всего. Там розовое облако оказывается у твоих ног. Мы шестьдесят процентов программы готовили заранее, а остальное – самое смешное – рождается уже на сцене. Есть гости, с которыми точно будет весело. Например, Филипп Киркоров. Он палочка-выручалочка. Я всегда ему пишу после вечеринки хвалебные отзывы.

– Только честно, мероприятия – твой главный заработок?

– Ты что?! Это даже не имиджевая история. Я просто боюсь подвести Друяна. Большинство моих частных выступлений устраивает Миша. Он говорит, что периодически вытаскивает меня, как Орфея из ада. Соединить нас с Катей Варнавой – его идея.

– Чужая свадьба – это же так мило?

– Это не мой жанр. Я заранее пытаюсь узнать что-то о гостях, составить их психологический портрет, потом занимаюсь самоедством. Лучше десять «Гламуров», чем одна свадьба, где надо на протяжении шести часов говорить. Это ж значит встать в десять утра и ходить с трезвой головой.

– Какие шутки заходят лучше всего?

– Среди московской публики до сих пор актуальны шутки про Собянина. Всем очень нравится, как говорит Рената Литвинова, «несправедливо забытый жанр сплетни». На нем можно целый час продержаться. Надо вводить отдельную специализацию. Где у вас там на сплетников учат?

– На журфаке.

– Передай им, что унизительные шутки о сбоку сидящем веселят лучше, чем о вечных ценностях.

«Я стеснялся того, что меня считают уродливым. А теперь активно этим пользуюсь».

С Филиппом Киркоровым на дне рождения Ирины Водолазовой, 2019.

– Какое самое сюрреалистичное мероприятие в твоей карьере?

– Летом в «Метрополе» я делал традиционное закрытие сезона Большого театра. Меня попросили придумать «странный концерт». На этом вечере собирается администрация театра, примы, кордебалет – всего восемьсот человек. Я придумал бал с вогерами – не путать с влогерами! Сотрудники Большого шли на бал как на светский раут, где вначале была икра, арфа, красный бархат, а потом неожиданно включилась музыка Supernature из «Экстаза» Гаспара Ноэ. Мы привезли западных танцоров-вогеров, как в песне Мадонны Vogue и сериале The Pose.

– Анне Винтур, которая этим летом сидела в жюри вогер-баттла, понравилось бы.

– Там было порядка ста вогеров, и это был шок-контент. Сначала все ругались: «Провал! Бред!» Молодежь еще более или менее понимала, снимала на телефон, а взрослых взяла оторопь. Мы добили этих снобов выступлением Little Big с его «Скибиди ва-па-па». Я вел этот праздник и все время оправдывался: «Вы же понимаете, что такого нигде больше не увидите, это тоже надо принимать».

– Я слышал, главный человек остался доволен.

– Ой, не знаю. Такие взгляды я ловил только от Маслякова, когда мы выступали в КВН. Который просто пунцовел, когда мы выходили. А внутри меня горел огонь: «А я вот сейчас подойду и еще чего-нибудь выкину».

– Ты устроил что-то похожее на клип Spice Girls, где они врываются в чопорный ресторан?

– Конечно, Wannabe! Мы хотели снять клип на двадцатилетие «Пушкина» с Ивлеевой, Миногаровой, Горбачёвой, Бузовой, а внутрь, как камео, посадить всю светскую Москву, которая туда ходит. Это бы взорвало. Но не смогли выкупить права на песню. Дорого.

– А можно тебе позвонить: «Саша, у меня скоро юбилей, придумай классный сценарий»?

– Звони. Для меня придумать мероприятие приятнее, чем его провести.

– Что делает вечеринку крутой?

– Шок-контент. Круто, когда на молодежной вечеринке арфистка с салатовыми ногтями играет Билли Айлиш.

С командой проекта Comedy Woman.

– Ты бы заказал свой день рождения Друяну, как Катя Варнава?

– В моем положении это ужасное мещанство! У меня есть барбершоп, и мы там устраиваем вечеринки – с фуршетом и креативными стрижками. Бывают квартирники, а у нас – барбершопники. В этом году у нас пела Муся Тотибадзе, в прошлом – Cream Soda.

– Хотите Ветлицкую в следующий раз? У нее как раз готовится камбэк.

– Эту диссидентствующую затворницу? Будет классно, если она действительно вернется. Все таблоиды будут жить этим, и она неожиданно станет «нашей любимой Ветлой».

– Ты утверждаешь с заказчиками сценарии?

– Я сначала на мягких лапах подсовываю обезжиренный вариант. Мне говорят: «Может, еще что-нибудь добавим?» А мне же только дай волю. Потихоньку потом они все принимают.

– От чего зависит, выйдешь ли ты в реквизите Елены Малышевой или в «Баленсиаге»? Большой модник Ургант в последнее время слегка забронзовел в плане публичного образа. В инстаграме он острее.

– Во-первых, Иван Андреевич – романтичный денди. А во-вторых, это федеральный канал. Нет костюма – нет флера элитарности. В нашей сумасшедшей передаче «Вечерний Ургант» должен быть один адекватыш. Вот Ургант. Он главный, он собран, в нем устои, он солнце. А есть венера Алла. Есть Митька Хрусталёв, который одевается как в буклетах магазина «Сударь». Есть я. В кадре мне надо выглядеть интересно – за счет ярких цветов, дурацких олимпиек. Костюмер Люда говорит: «Гудок, на тебя что ни надень, все кажется модным».

– Это не комплимент.

– Ага, потому что я костлявый! Каждое лето я работаю вожатым в детском лагере «Камчатка», и там, в Эстонии, мы наткнулись на секонд-хенд, где накупили гору одежды для лагерного спектакля. Мне достался пиджак за евро, на котором вместо «Бальман» было написано «Балтман». В нем я и пошел на церемонию GQ.

Нравится Tatler?

Подпишитесь на нашу рассылку, чтобы получать лучшие материалы прямо на почту (2 раза в неделю, без спама!)

Любите печатную версию? Журнал можно читать онлайн, скачав приложение в Google Play и App Store.

Купить новый номер Tatler вы можете на сайтах «Азбука Вкуса», «Глобус Гурмэ», книжного магазина «Москва», Metro, Ozon«Самокат», «Беру», «О'КЕЙ», Spar.

Фото: Николай Зверков