интервью

Максим Диденко – о конце московского этапа, любви к ДиКаприо, Gucci и Кириллу Серебренникову

16 мая создатель «Черного русского» и второй любимый режиссер московского света дал премьеру кибернуара «Текст» в Театре Ермоловой – и попрощался со зрителями. Но уже пообещал вернуться – 28 мая Максим запускает интерактивный сериал Asmodeus (да, мрачный, откровенный и страшный).
реклама
25 Мая 2018
Диляра Теляшева

– Вы говорите о том, что «Текст» – завершающий спектакль вашего московского этапа. Неужели вы от нас уезжаете?

– От вас? С вами мы, по-моему, пока только встретились (смеется). Да, у меня действительно есть чувство, что какой-то период в моей жизни подходит к завершению, а впереди — что-то совершенно новое. Каким оно будет — я пока не могу описать, но совершенно точно знаю, что моя московская волна закончится «Текстом». Следующей волны ожидаю с радостью и нетерпением.

– И все-таки, вы сами из города уезжаете?

– Я вот совершенно недавно ощутил, что Москва — идеальный город для жизни. Физически ощутил — мне так нравится здесь жить! Хотя в последние несколько лет я вообще нигде не живу — кочую вместе с семьей. И в этом смысле я не могу уехать из Москвы — я здесь вроде как всего лишь бываю, провожу время. А живу я везде — на Земле.

– В одном из интервью перед премьерой спектакля «Беги, Алиса, беги» вы говорили, что не видите смысла куда-то уезжать и бег от самого себя не делает человека свободнее. Правильно?

– Смысл есть ровно в тот момент, когда вы его для себя формулируете. Человек — это вообще генератор смысла и бессмыслицы. Если вы хотите, чтобы смысл был, то вы его немедленно обнаруживаете — вы его как бы создаете сами. Наблюдающий создает наблюдаемое, в том числе и свой смысл. Это касается и театра, и жизни. Знаете, есть такое любопытное упражнение, связанное с движением — я провожу его, когда начинаю какую-то большую педагогическую сессию. Нужно сосредоточиться на скорости вашего перемещения. Смысл в том, что вы продолжаете перемещаться, даже если изо всех сил стараетесь оставаться неподвижным — это признак того, что вы живы. Продолжает биться ваше сердце, по вашим жилам течет кровь, вы не можете не моргать. Человек — это есть движение, а неподвижность — не что иное как признак небытия, черная дыра, смерть. Боюсь, что об этом мы ничего не знаем.

Максим Диденко

Максим Диденко

– Вы сейчас говорите о смерти со страхом или с любопытством?

– Наверное, смерть — это один из основных предметов исследования в моем творчестве. Это же самое таинственное, что только существует в жизни. Ну и все таинственное — оно, конечно, страшное. Страшно интересное.

– Мне кажется, что вы задумали уйти из театра в кино — ведь неслучайно у вас в новом спектакле на сцене семь экранов.

– Да, мне хотелось бы, но пока это все гипотетически. Я бы хотел снять кино, но пока у меня что-то не прет. Я веду переговоры с разными продюсерами на эту тему, но они пока не закончились ничем. Я сейчас работаю над интернет-сериалом. Мы уже создали собственную платформу Black Russian TV — там будем запускать эдакие онлайн-стримы. Это будет синтез между интернет-телевидением, кино и театром. Вы можете назвать это экспериментом на пересечении разных жанровых явлений. 28 мая в 22:00 на платформе пройдет премьера первого проекта Asmodeus — интерактивного сериала, шоу в режиме реального времени. Каждую серию можно будет увидеть только один раз, они будут транслироваться по понедельникам. Билеты на любое количество показов зрители могут купить на сайте.

реклама
Кадр из интерактивного сериала Asmodeus

Кадр из интерактивного сериала Asmodeus

– «Текст» — ваш первый спектакль по современному произведению, а не по переделанному старому. Вы специально решили так завершить этап — показав зрителям их современную жизнь?

– Вообще-то я искал материалы для кинофильма — так и нашел «Текст» Дмитрия Глуховского. Я тут же написал ему, но у Мити уже были какие-то договоренности с опытными авторами, и он предложил мне поставить театральную версию. В ней я всё равно какую-то киноэстетику продолжил исследовать — логичный переход к новому этапу. Митю я попросил написать киносценарий к постановке — что он и сделал. То есть текст «Текста» все-таки был переделан, но самим автором. Этот спектакль — мой осознанный шаг, который естественно вырос из обстоятельств и луча моего интереса, которым я исследую реальность.

– Ваши актеры в «Тексте» — Кристина Асмус, Артем Ткаченко, Дарья Мельникова и Илья Маланин — нам очень знакомы по сериалам и прочим телепроектам. Артем, например, сейчас повсюду в рекламах «Ростелекома». Вы нарочно подбираете таких артистов, чтобы показать публике, что вы способны показать их совсем другими?

– Я не видел ни одного телепроекта Артема, Даши, Кристины. Не знаю, что они там делают на телеке — у меня его нет, не смотрю его с тех пор, как уехал из Омска в 2000-м. Все мои артисты, кроме Артема Ткаченко, работают в Театре Еромоловой — там мы и познакомились. В спектакли очень сложно кого-то приглашать со стороны, ведь в самих театрах немало людей, которым нужна работа. Руководство чаще всего настаивает, чтобы я задействовал людей из труппы — так я и поступил в этот раз. Актерами очень доволен.

– В спектакле вы покажете киберзависимых людей, а сами вы в их число входите? Палец тянется на круглую кнопку?

– Конечно.

– У вас в инстаграме ник смешной – @vnuchek. Почему?

– У нас с Пашкой Семченко, художником театра «Ахе», был такой творческий тандем. Я называл его дедушка, а он меня — соответственно, внУчек. Ну и мне это казалось очень забавным. Вообще у меня были близкие отношения с бабушками. Родители дико заняты были — маме было 20 лет, когда я родился. Представляете, что такое 20 лет! Поэтому мною занимались бабушки, то одна, то другая. Одна работала в больнице медсестрой, другая была довольно знаменитым режиссером в Омске. И я вот между ними такой болтался, это меня и сформировало. Так и вышло, что такой вот я по жизни внУчек.

– Соцсети вы считаете бедой?

– Нет. Я думаю, что беда — это плохие дороги и слабая социальная защищенность. Отсутствие свободы слова — гораздо большая беда, чем инстаграм.

– Кто ходит на ваши спектакли?

– Земляне.

Спектакль «Текст»

Спектакль «Текст»

– Люди светские охотно повалили в дом Спиридонова на «Черный русский» — и не ради того, чтобы сфотографироваться. Вы сделали практически невозможное — смогли их увлечь. Как вы считаете, причина успеха — в том, что вы людей включили в процесс?

– Я понятия не имею. Я очень мало знаком с людьми, которых вы описываете, поэтому понять, чем я их так заинтересовал, мне очень тяжело. Я живу замкнутой жизнью, мало общаюсь со светскими людьми. Правда, я не знаю. Мне всё равно.

– То есть вы не следите за тем, кто приходит на спектакли?

– Слежу (смеется). Но почему им интересно, я понятия не имею. Я вообще не считаю, что они как-то отличаются от других людей, глобально. Это такая мнимая разница. Мне кажется, что нужно думать не о том, как заинтересовать москвичей, а о том, как заинтересоваться самому. Фокусироваться на зрителе очень странно — делать это должны пиар-менеджер и кассир, который продает билеты. Человек, который создает, должен быть сосредоточен на содержании, работе с актером, на художественным языке, ну и на каких-то таких веселых вещах.

– Вы сделали какие-то веселые выводы о светском московском круге за все показы «Черного русского»?

– Ну, я делал выводы любопытные, наблюдал за тем, какие это люди. А вообще, все выводы я делаю, читая новости в Сети. Мне кажется, что в театре сложнее что-то понять: приходят люди тихонечко, садятся в зал, уходят. Хлопают или не хлопают — что тут скажешь? Наблюдая прямую трансляцию с митинга 5 мая, я понял куда больше.

– Вас кто-то из знаменитых зрителей неожиданно благодарил лично?

– Леонид Ярмольник. Сказал, что ему понравился «Цирк». Оказалось еще, что он играл на Таганке и посмотрел там мою «Алису». Благодарил меня — это было очень приятно.

Спектакль «Текст»

Спектакль «Текст»

– Какие известные гости на спектаклях были для вас неожиданными?

– Вот был у нас показ «Алисы» для учредителей Еврейского музея Москвы — там было невероятное количество максимально неожиданных людей — пришел глава Центробанка например, Петр Авен, Виктор Вексельберг. Я прямо был потрясен. Когда мне сказали про Еврейский музей, я представил себе людей в шляпах, а оказалось!

– Если бы вы играли Воланда, какие московские пороки вы бы могли констатировать?

– Слушайте, мне достаточно сложно представить себя Воландом. Ну, это лень, косность мышления, неосознанность, агрессивность к новому и непостижимому, нежелание понимать противоположную точку зрения. Всякие такие вот абсолютно интернациональные вещи. К сожалению, еще и вечные.

– Максим, а вы сами на чьи спектакли ходите?

– Я хожу на все спектакли Кирилла Семеновича Серебренникова, потому что считаю, что он великий русский режиссер и культурный деятель, пассионарий, деятель искусства!

– Представьте, что вы можете поработать с любым актером. Кого выберете?

– Леонардо ДиКаприо.

– Чем он вас привлекает?

– Мне кажется, он о#*#(одобрительная нецензурная лексика).

– А из женщин?

– Ренату Литвинову.

– Это звучит вполне реально.

– Ну, такая вероятность существует.

Максим Диденко

Максим Диденко

– Вы любите много ходить, плавать и читать — это ваш способ сбежать от реальности и ненужного общения?

– Ну, мне просто нравится. Режиссеру приходится много сидеть. Я люблю ходить и не люблю сидеть в железных коробках на колесах. Меня просто батя учил, что нужно проходить в день по 10 километров.

– Сколько бассейнов вы проплываете за одну тренировку?

– Стараюсь километр проплывать, сколько там получается — 40 бассейнов. Плыву 40 минут.

– Вы говорите, что вам бренды одежду присылают бесплатно. Вы вообще любите одежду?

– Очень, но, к сожалению, из-за того, что я очень много передвигаюсь, приходится складывать все в Петербурге и возить с собой только малую часть вещей.

– Какие вещи вам дороги?

– Ну, мне сейчас нравятся эти штаны Nike — их мне прислали по почте. Классные! Мне вообще-то сложно подобрать штаны.

– Вы видели показ Gucci с драконами и оторванными головами?

– Да, классный показ.

– А если бы вам предложили создать театрализованный показ любого бренда, кому бы вы не смогли отказать?

– Вот Gucci было бы норм!

– А если бы вам предложили срежиссировать показ ЦУМа, вы бы согласились?

– Я вообще редко берусь за коммерческие заказы — зачастую очень сложно договариваться. Много сил уходит на эту попытку доказать, что твоя идея хороша, и это многоуровневое согласование меня удручает. Но вообще я бы согласился, если бы меня позвали. Сначала бы согласился, а потом начал обсуждать детали.

– Последний вопрос — кому стоит идти на премьеру «Текста»?

– Да хоть кому! Я никогда не ограничиваю зрительскую аудиторию, но там есть маркировка 18+ — присутствуют сцены насилия, ненормативная лексика. Вообще, вещь достаточно мрачная. Пусть приходит каждый, кто посчитает для себя нужным.

реклама
читайте также
TATLER рекомендует