1. Главная
  2. Интерьер
Интерьер

Tatler в гостях у дизайнера Майкла Корса

9 августа дизайнеру Майклу Корсу исполнилось 60 лет, 36 из них — он убежденный житель Гринвич-Виллиджа, где свито его с мужем уютное семейное гнездо. Там ничто и никто не отвлекает от их любимого Нью-Йорка – времен Уорхола, Аведона и «Студии 54».
реклама
№8 Август 2019
Материал
из журнала
9 Августа 2019

Вообще-то Майкл Корс, живой памятник стилю джетсет, не любит перемены мест. Сорок лет, с тех пор как он переехал из деревушки Меррик на родном острове Лонг-Айленд в Нью-Йорк, чтобы учиться в Fashion Institute of Technology, дизайнер жил на Манхэттене. «Когда люди слышат Michael Kors, они думают: ну да, леди из фешенебельных пригородов, – смеется Майкл, сидя в гостиной своего пентхауса в Гринвич-Виллидже. – На самом деле я всегда был мальчиком из центра».

Он открыл бизнес в 1981-м в скромной квартирке в Челси – расставил в большой комнате швейные машинки. «На двери пожарного выхода была надпись HS, ее мы расшифровывали как High Society («высшее общество». – прим. «Татлера»)», – с невозмутимым лицом рассказывает Корс. Из Челси дизайнер переехал на Западную 28-ю улицу, в дом, значительную часть которого занимали оптовые магазины. «Людям приходилось объяснять: мы между мехами и цветами». Ну а с 1983 года Корс – убежденный житель Гринвич-Виллиджа. «Я переезжал много раз, но всегда в радиусе пяти домов».

Его предприятие росло, рос и масштаб квартир. Нынешняя по документам проходит как трехкомнатная, однако двери везде раздвижные: когда они открыты, квартира простором начинает напоминать лофт. Плюс терраса по всему периметру, с которой открывается вид и на новый Всемирный торговый центр, и на Гудзон, и вообще на что угодно.

Оформлением занимался Рассел Гровс, фигурант списка ста лучших архитекторов и дизайнеров американского AD. До того он уже трижды помогал Корсу и его мужу Лансу Леперу оформлять квартиры, но замечает, что Майкл больше знал его «по работе с ретейл-пространствами». «Все это время ему очень нравился мой домик в Ист-Хэмптоне, – рассказывает Рассел. – Он говорил, что интерьер не перегружен, он теплый и в нем множество разных текстур. А это именно то, чего он хочет сам». «Мы хотели повседневной торжественности, баланса между практичностью и сибаритством, удобством и чопорностью, – формулирует Корс, будто пишет пресс-релиз о своей новой коллекции. – Если есть одно, но нет другого, мне становится скучно. Я могу оценить великолепие декора, парадное убранство так же, как могу оценить красоту женщины в бальном платье, с вечерним макияжем, укладкой. Но мы с Лансом слишком большие американцы и слишком устаем к концу дня, когда возвращаемся домой, чтобы жить в торжественных интерьерах. Если бы я мог всегда и везде ходить босиком, это был бы рай».

Майкл Корс и Ланс Лепер в гостиной своего пентхауса в Нью-Йорке. На стенах: картины Йоханнеса Доменига и Брайса Мардена; кресла и вазы по дизайну Клода Коновера.

Майкл Корс и Ланс Лепер в гостиной своего пентхауса в Нью-Йорке. На стенах: картины Йоханнеса Доменига и Брайса Мардена; кресла и вазы по дизайну Клода Коновера.

реклама
Озеленением террасы занимался Билли Коэн.

Озеленением террасы занимался Билли Коэн.

Из лифта гости попадают в небольшой вестибюль, который переходит в галерею. «Во многих домах в наши дни из лифта ты попадаешь прямо в квартиру, нам же хотелось дистанции между внешним миром и жильем», – говорит дизайнер. Дистанция, надо сказать, немаленькая, учитывая, что в галерее разместилась семейная коллекция фотографий. Портрет Сьюзи Паркер работы Ричарда Аведона на одной стене, снимок Каролин Мёрфи в исполнении Марио Тестино на другой – Корс называет галерею «комнатой красоток».

В гостиной расстелен кремовый ковер, диваны – цвета маренго: для «очистки» дизайнерского глаза. «Целыми днями нас окружает цвет», – рассказывает Ланс, который служит креативным директором женской линии модного Дома мужа. Даже в путешествиях они покупают сувениры только нейтральных тонов, чтобы те вписались в интерьер без затруднений. «У них абсолютное чувство цвета, – рассказывает архитектор Гровс. – Во время оформления дома мы показали им три оттенка беж, практически неотличимых друг от друга. Им они показались тремя разными цветами».

Лейтмотив декора, конечно, Нью-Йорк. «Если у вас нет клаустрофобии, то пойдемте», – Корс увлекает меня в туалетную комнату. На стенах – полароиды Энди Уорхола (на них звездные завсегдатаи «Студии 54», от Лорен Хаттон до Грейс Джонс), заметки Джеки Кеннеди (она расписывала, что купить в гардероб), открытка с благодарностями, отправленная редактором Vogue Дианой Вриланд основателю «Студии 54» Стиву Рубеллу. «Вот это Нью-Йорк, в который я когда-то приехал, – ностальгирует дизайнер. – Даже вместо своего выпускного я пошел в «Студию 54».

Майкл с псом Кабулом на Лонг-Айленде, 1973.

Майкл с псом Кабулом на Лонг-Айленде, 1973.

Друга с биноклем послали на крышу соседнего дома – посмотреть, видно ли главное через окно в ванной.

Майкл с мамой Джоан Хамбургер, 1964.

Майкл с мамой Джоан Хамбургер, 1964.

Длинный коридор, украшенный еще более сногсшибательными кадрами, ведет к спальням. Гостевую занимают корниш-рексы хозяина Банни и Вио-ла: «Они – леди, и у них есть своя комната». Хозяйская спальня напоминает гостиничный президентский люкс. Есть комната отдыха, украшение которой – аведоновская фотография Настасьи Кински: из одежды на актрисе удав и массивный рельефный браслет. «Мы были в Майами, – рассказывает Корс. – В магазинчике я рылся в шкатулке с украшениями и вдруг вижу его, такой же браслет!» Теперь он, будто скульптура, демонстрируется на кофейном столике Джорджа Накасимы прямо под снимком Кински. «Где фото, а где реальность, непонятно», – говорит дизайнер.

За спальней находится просторная гардеробная с дубовой мебелью ручной работы. На половине Майкла черные костюмы и футболки, его униформа. Сторона Ланса – голубая, он любит спортивный стиль. «Я всегда говорю, что есть два типа магазинов, – рассказывает дизайнер. – Магазины в стиле восточного базара: ты должен закопаться в ассортимент, чтобы найти что-то стоящее. И магазины-галереи: ты сразу видишь все, что есть. Слишком многие в Нью-Йорке из-за нехватки квадратных метров превращают дом в восточный базар. А мы хотели сделать так, чтобы, зайдя в гардеробную, можно было быстро найти что нужно и выйти». В ванной комнате хозяев прямо у панорамного окна стоит ванна из цельного куска мрамора. Корса и Лепера не страшат папарацци: все окружающие здания лежат у их ног. Переехав, супруги послали друга на крышу соседнего дома, чтобы тот попытался рассмотреть подробности их жизни в бинокль, – не вышло. «Когда в окне проплывает круизный лайнер, кажется, что это наш дом плывет, – говорит Майкл. – Самая большая роскошь в Нью-Йорке – это пространство и свет. Вот поэтому в больших городах нужно сохранять исторические кварталы, иначе мы все будем жить в стеклянных небо-скребах друг у друга на головах и смотреть друг другу в окна. Что касается меня, я уже и забыл, зачем переехал на Манхэттен в семнадцать лет. Но вот у меня есть приятель, который много лет назад перебрался в Нью-Джерси. Живет у реки, напротив Манхэттена, – вид потрясающий. Как-то раз я его спросил: «Ты счастлив там?» Он ответил: «Не очень. Я лишь смотрю на фотографию, меня на ней нет». Я же хочу быть на фотографии».

В столовой: стол работы Анд-жело Манджаротти; люстра – Джорджа Нельсона; стулья– Ханса Вегнера; вазы – Филипа Маултропа; комод Credenza – фирмы BDDW.

В столовой: стол работы Анд-жело Манджаротти; люстра – Джорджа Нельсона; стулья– Ханса Вегнера; вазы – Филипа Маултропа; комод Credenza – фирмы BDDW.

В хозяйской спальне: над дубовой кроватью фирмы Groves & Co. висит коллаж Хосе Мануэля Форса; шезлонг – из коллекции Pippa марки Hermès.

В хозяйской спальне: над дубовой кроватью фирмы Groves & Co. висит коллаж Хосе Мануэля Форса; шезлонг – из коллекции Pippa марки Hermès.

В хозяйской гардеробной: антикварный сундук, Louis Vuitton, и вазы муранского стекла.

В хозяйской гардеробной: антикварный сундук, Louis Vuitton, и вазы муранского стекла.

В коридоре над полкой работы Миры Накасимы висит фотография Ирвина Пенна; серебряную скульптуру создал Чак Прайс.

В коридоре над полкой работы Миры Накасимы висит фотография Ирвина Пенна; серебряную скульптуру создал Чак Прайс.

Вид с террасы – редчайший для Манхэттена.

Вид с террасы – редчайший для Манхэттена.

Фото:FRANÇOIS DISCHINGER. ГРУМИНГ: CANDICE FORNESS С ИСПОЛЬЗОВАНИЕМ LA MER, SK-II, MAY LINDSTROM И DR. BARBARA STURM. СТИЛЬ: MICHAEL REYNOLDS

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует