1. Главная
  2. Герои
Герои

Венецианский мудрец: итальянский дом дизайнера Эдоардо Каовиллы

Дача человека эпохи Ренессанса, дизайнера Эдоардо Каовиллы — шедевр чисто итальянского искусства вить семейные гнезда в памятниках культуры.
реклама
№11 Ноябрь 2018
Материал
из журнала
24 Ноября 2018

Речку Бренту, текущую по провинции Тренто и впадающую в Венецианский залив, Пушкин воспел, Ходасевич проклял, я с обоими не согласен. Река как река. Но в нашем рассказе очень важная. Брента для Венеции была чем-то вроде Рублево-Успенского шоссе для Москвы. Выплыл из пробки на Гранд-канале, тут же втопил педаль – и вперед по реке на лодке с догарессой молодой на дачу. Венецианцы строили здесь виллы, чтобы ездить отдыхать на Большую землю. В Венеции все-таки тесновато. И сыровато.

Обувная фабрика семьи Каовилла находится в городке Фьессо-д’Артико, в двух шагах от виллы Пизани, построенной в XVIII веке. На виллу Пизани возят туристов, чтобы показать, на какую широкую ногу жил венецианский дож Альвизе Пизани – какой-то сто четырнадцатый по счету, даже не из самых прославленных. Наполеон отдал дворец Евгению Богарне, сюда заезжал царь Александр I, здесь снимал Пазолини, здесь Муссолини впервые встречал Гитлера. Сейчас тут художественный музей.

А совсем рядом тачают туфельки. Только не надо представлять мрачный производственный корпус, дымящий вблизи от памятника архитектуры. Двухэтажная фабрика Rene Caovilla тоже похожа на итальянскую виллу и содержится в таких красоте и порядке, что никакому Министерству культуры не снилось. Я заезжаю на фабрику, чтобы встретиться с Эдоардо Каовиллой. Он, по обыкновению, сидит на работе, но готов прерваться и показать нам семейный дом. Сначала я пожимаю плечами: зачем мне фабрика? Потом понимаю, что это тоже дом. Тоже семейный. Да еще какой! Никогда такой обувной фабрики не видел. Белая, ни пылинки, с мастерами в белых халатах, она напомнила мне скорее часовое производство из тех, где я немало бывал. Или клинику. Ну в самом деле: если здесь работают с кожей, почему бы фабрике не походить на салон красоты? «Ну раз уж вы здесь... – Эдоардо стремительно, но горделиво проводит меня по фабрике. – У нас работают семьями. Это мама вон того парня, а ее племянники работают справа, где кроят кожу. А вот это Марта, она здесь сколько я себя помню. Привет, Марта! Здравствуйте, Марта, рад видеть, Марта».

В вестибюле виллы висят шпалеры с китайскими сюжетами, стоит статуэтка богдыхана с качающейся головой. У стены – рога нарвалов, которые в старину считали рогами единорогов, приносящими счастье

В вестибюле виллы висят шпалеры с китайскими сюжетами, стоит статуэтка богдыхана с качающейся головой. У стены – рога нарвалов, которые в старину считали рогами единорогов, приносящими счастье

реклама

Мне дают заглянуть в фабричный музей, где в тайной комнате хранятся туфельки, которые три поколения Каовилла – дедушка, папа и нынешний молодой Каовилла – делали и делают для женщин. Фабрика появилась в 1934 году, в богатой Италии тридцатых, на которую в Советской России смотрели с завистью и брали оттуда где архитектурный ордер, а где и легкий крейсер. Женские туфельки – нет, не брали. Меня знакомят с Каовиллой-старшим, Рене Фернандо, который тут же приглашает меня на чашку кофе в свой парижский дом, затем в дом венецианский, потом решает сопроводить нас: сажает в золотистый «бентли» и, презрев всяческие ремни безопасности (старая школа!), гонит домой – на семейную виллу, стоящую по соседству.

«Мы не просто жители – мы хранители. Я хочу, чтобы все было как при Урбани».

Когда мы въезжаем в аллею столетних деревьев, Рене Фернандо зажмуривается от удовольствия: «Мне всегда нравился этот дом. Я часто проходил мимо и думал: "Хорошо бы это был мой дом". Я был так рад, когда мы его купили». Рене Фернандо вспоминает об этом, как о чем-то совсем недавнем. «Не подумайте, мы здесь уже больше сорока лет, – вступает его жена Паола, которая встречает нас вместе с веселым пуделем Коко. – А самому дому четыре века. Его построили в семнадцатом, а в восемнадцатом прибавили часть».

Вилла принадлежала художнику и сценографу Андреа Урбани. Он был в большой моде, декорировал венецианские дворцы, в том числе и виллу Пизани. И явно решил поселиться поблизости. Гостиная на втором этаже расписана им полностью, семья показывает мне его автограф на стене. И просит обратить внимание на маленькую обезьянку, тоже фигурирующую на фреске. «Она должна приносить семье счастье, – говорит Эдоардо. – Мы очень бережем маленькую мартышку, самую старую жительницу нашего дома».

Как и большинство помещений виллы, эта комната состоит под охраной Итальянского института культуры. Хозяева ответственны за состояние здания, никакие изменения и перестройки невозможны. «Ну что же, – говорит Эдоардо, – мы привыкли к тому, что мы не просто жители – мы хранители. Я очень хочу, чтобы мои дети и дети моих детей жили в этом доме и все бы было так же, как при прежних семьях, начиная с самих Урбани».

Гостиная обставлена, как и подобает музею – Институт культуры должен быть счастлив. Рене Фернандо показывает мне венецианскую мебель XVIII века, картины, тяжелые жаровни, в которых держали угли, чтобы греться зимой. В углу стоит коллекционное издание «Божественной комедии», которое, если захочется почитать стихи, не поднять и вчетвером. «С этой комнатой у меня многое связано. Когда я был маленьким, то обожал сидеть здесь с родительскими гостями, – вспоминает Эдоардо. – За этим столом бывали Ральф Лорен, Валентино, Карл Лагерфельд – отцовские приятели».

Эдоардо Каовилла в гостиной, расписанной первым владельцем виллы, художником Андреа Урбани

Эдоардо Каовилла в гостиной, расписанной первым владельцем виллы, художником Андреа Урбани

Раз уж им так повезло, что вилла рядом с фабрикой, ездят ли мужчины Каовилла домой обедать, спрашиваю я. И устраивают ли семейные ужины? «Конечно, – говорит Эдоардо. – Это в Милане я заказываю суши в кабинет. А здесь мы сидим подолгу, обсуждаем дела, учимся друг у друга. И для моих детей это важно. В Италии семейный ужин – святое. Дети могут изнывать от скуки, но все равно сидят как шелковые. Потом они понимают, как важен ужин. Это время разговоров, бесед, передачи знаний. И никаких телефонов!»

В рабочем кабинете на вилле висит маленькая работа де Кирико и пейзаж Каналетто – ведута венецианской площади Святого Марка, удивительное окошко в Венецию. Это напоминает семье о городе, в котором они живут через канал от Музея Пегги Гуггенхайм. «У всех Каовилла, – замечает Эдоардо, – всегда была страсть к искусству. За это надо благодарить Венецию, которая дарит всем, кто ей близок, поистине аристократическое чувство красоты».

«В Италии семейный ужин – святое. Это время передачи знаний. И никаких телефонов!»

У каждого в этой семье своя коллекция. Паола ведет нас в столовую, где стены украшены китайским фарфором с изображением деревьев и мостиков. Шинуазри в доме немало – он напоминает о тех временах, когда Венеция была морскими воротами между Востоком и Западом. В прихожей висят шпалеры с китайскими сюжетами, на самом видном месте стоит выполненный из папье-маше богдыхан, качающий головой и говорящий: «Здравствуйте, приятно познакомиться. Я приехал из Китая и привез вам цибик чая».

Паола всю жизнь проработала рядом с Рене Фернандо. «Мои родители тоже были обувщиками, нас познакомил бизнес», – рассказывает она. Сейчас занимается тем, о чем всегда мечтала, – пишет картины. В доме, стоящем на участке рядом с виллой, находится ее мастерская с огромным витражом по французской моде. Сегодня мастерская почти пуста: картины уехали в Париж, в галерею, где готовится ее выставка. «Как видите, – улыбается Эдоардо, – в доме Андреа Урбани по-прежнему живут художники». Впрочем, он имеет в виду не только маму Паолу. Каовилла воспринимает обувь, которую они делают, как скульптуру, объекты искусства, которые еще и очень приятно носить и не зазорно топтать ногами.

Я спрашиваю его, не хочет ли он однажды сделать мужскую обувь, то есть, прошу прощения, мужскую скульптуру. Эдоардо пожимает плечами: «Производить мужскую обувь может быть отличным бизнесом. Но знаете что? Мы, конечно, не филантропы, но мы никогда не станем делать что-то только ради прибыли. У семьи Каовилла, слава богу, достаточно средств, которые мы получаем из других источников. И конечно, работать для женщин куда приятнее!»

Эдоардо не учился специально дизайну, как его отец. Его готовили к бизнесу, но всякий раз, когда он вырывается во Фьессо-д’Артико из своего офиса в Милане или бесконечных путешествий в Азию, Америку, главное удовольствие, которое он получает, – это работа с командой дизайнеров. «Отец брал меня на фабрику, когда я был маленьким. Когда я чувствую запах кожи, я как будто бы возвращаюсь в эти времена», – рассказывает Эдоардо. Рене Фернандо кивает головой: «А сейчас мой внук, его сын, все время упрашивает: "Папа, возьми меня на работу. Дедушка, возьми!" Еще бы – там так интересно!»

 В гостиной на втором этаже хранится впечатляющий экземпляр «Божественной комедии» Данте

В гостиной на втором этаже хранится впечатляющий экземпляр «Божественной комедии» Данте

У Эдоардо, его жены Марии Виттории и их троих детей – отдельный дом, стоящий на том же участке. Мы выходим в сад. Здесь нет высоких деревьев, тень обеспечивает увитая виноградом пергола со статуей в конце перспективы. По сторонам бассейн и лужайки, на которых суетятся, подстригая газон, роботы-садовники, похожие на черепах.

«А живые садовники есть?» – спрашиваю я Эдоардо. «Один из них перед вами. Знаете, как я проводил все школьные выходные? Я работал косильщиком. Родители говорили: "Любишь играть на газонах со своими друзьями? Тогда бери косилку в гараже, бензин там же – и вперед!"»

Внукам такое не грозит – теперь за них стригут траву роботы, но в остальном семейные правила не изменились. Как и имена. Основателя Caovilla звали Эдоардо. Его сына – Рене. Его сына – снова Эдоардо. И вот теперь к работе во Фьессо-д’Артико готовится юный Рене Эдоардович.

«Нам продали этот дом не только потому, что мы хотели его купить, – говорит Каовилла, – а потому, что владельцы знали, что мы его сохраним. Раньше вилла называлась "вилла Урбани", потом "вилла Дзанетти", и, может быть, с моим сыном или моей дочерью она станет "вилла Каовилла". Но куда нам спешить?»

Паола, Рене Фернандо и Эдоардо Каовилла. На первом плане еще один член семьи – пудель Коко

Паола, Рене Фернандо и Эдоардо Каовилла. На первом плане еще один член семьи – пудель Коко

 Салон на первом этаже – место, где семья проводит время. Здесь никто не мешает друг другу, у каждого есть свой уголок

Салон на первом этаже – место, где семья проводит время. Здесь никто не мешает друг другу, у каждого есть свой уголок

Садовая перспектива завершается скульптурой

Садовая перспектива завершается скульптурой

Траву у бассейна юный Эдоардо стриг все школьные каникулы

Траву у бассейна юный Эдоардо стриг все школьные каникулы

В столовой семья собирается в сокращенном составе. Для больших праздников предназначен безразмерный стол в гостиной

В столовой семья собирается в сокращенном составе. Для больших праздников предназначен безразмерный стол в гостиной

На площадке лестницы стоят старинные кресла

На площадке лестницы стоят старинные кресла

реклама
читайте также
TATLER рекомендует