Герои

«В старости я буду той самой бабушкой, которая одета не по возрасту»: Илона Столье

В жизнеутверждающей монакской квартире теперь уже ювелир Илона Столье пережидает семейные неурядицы и обозревает с балкона новые горизонты.
реклама
26 Сентября 2017
Рубен Зарбабян
Илона Столье в своей квартире в Монако. Шерстяная водолазка, хлопковая юбка, все Max Mara; золотые серьги, By Stolie.

Илона Столье в своей квартире в Монако. Шерстяная водолазка, хлопковая юбка, все Max Mara; золотые серьги, By Stolie.

Черный Uber мчит меня по Ля-Муайен-Корниш, как Джеймса Бонда. На фоне легкой паники в голове крутится фраза из «Автостопом по галактике»: It is an important and popular fact that things are not always what they seem. Сказано словно о героинях «Татлера», ибо нет занятия увлекательнее, чем сравнивать образы, нарисованные общественным мнением, с реальностью.

В моем случае, если верить молве, завернув направо к пляжу Ларвотто и едва миновав «Гримальди Форум», я доеду в гости к Илоне Столье, холодной стерве без интересов, живущей жизнью кошелька и инстаграма.

Обитает Столье на семнадцатом этаже знаменитого многоквартирного дома Le Formentor. Европейский конструктивизм с человеческим лицом — в прямоугольной высотке 1981 года есть что-то неуловимое от позднесоветских пансионатов. Только в коридорах чисто, как в операционных, и отделка подороже, чем в Гаграх.

реклама

Дверь мне открывает сама Илона, возмутительно худая, с выразительными скулами и светлыми волосами. На хозяйке дома струящееся длинное платье Walk of Shame из бежевого шелка. Лучи щедрого монакского солнца бликуют на мраморном полу, на который с интересом взирают гипсовые человечки с двух зеркал Рона Гилада. Нью-йоркский концептуалист тель-авивского разлива Гилад делает мебель с художественным высказыванием. Его серия «IX зеркал» промелькнула в дизайн-каталогах лет шесть назад и пропала. Оказывается, два зеркала осели у Столье. «Увидела в миланской галерее Dilmos и влюбилась, — рассказывает она. — У меня есть еще несколько объектов оттуда. А в основном мебель с аукционов. Мы с приятелем год караулили их, и это очень увлекательно. Когда-нибудь с ним откроем свое бюро, будем обставлять чужие квартиры», — смеется Илона.

Деталь зеркала, Ron Gilad.

Деталь зеркала, Ron Gilad.

Короткая экскурсия по дому: панно Ceramiche San Polo шестидесятых годов, лаундж-сеты Gervasoni, керамические журнальные столики Roger Capron. А дальше чаепитие на балконе, подле разнокалиберных кактусов, за круглым керамическим столом Bertozzi & Dal Monte Casoni. С балкона можно невооруженным глазом рассмотреть, чем живет карликовое княжество. Взгляд на запад — у Робюшона накрывают к ужину. На юге с афиш «Форума» улыбается китайский пианист Лан Лан. На востоке самые нетерпеливые из местных вдовушек уже ведут своих beaux amis к казино, чтобы проиграть там суммы, до которых те не умеют считать. Так было тут сто лет назад и будет через сто.

Спрашиваю у Илоны, не надоедает ли ей эта демонстративная жизнь одних и вытаращенные глаза других. «Впервые я попала в Монако довольно давно и не могу сказать, чтобы княжество меня сразу очаровало, — честно признает она. — Люксовые каменные джунгли с элементами санатория. И ритм жизни соответствующий. Молодежи мало, женщин больше, чем мужчин. При этом все постоянно на пробежках, буквально с утра до вечера. Никому никуда не надо. Мое отношение изменилось примерно четыре года назад, когда я стала бывать здесь чаще не в сезон, не в июле–августе. Еще я не люблю май: гонка "Формулы-1", теннисный турнир, строятся трибуны для зрителей, закрывается часть улиц — некомфортно. А вот в начале сентября очень красивый свет, можно взять машину, съездить за продуктами в Италию — в Монако с ними не очень. Никакого ненужного общения, есть время почитать, посмотреть кино, посидеть на балконе, помечтать. Иногда необходимо побыть в мире с самим собой. На постоянной основе можно, наверное, сойти с ума от скуки. Но когда знаешь, что через неделю в Москву, в суету, пробки, плохую погоду, в Монако чувствуешь себя счастливым».

В гостиной мраморный стол Knoll и винтажный светильник, купленный на онлайн-аукционе.

В гостиной мраморный стол Knoll и винтажный светильник, купленный на онлайн-аукционе.

В казино, несмотря на его популярность, Илона была всего раз: на благотворительном ужине Натальи Водяновой, но так, чтобы поиграть, — нет. «С возрастом я стала все более жадной до личного времени и отнюдь не считаю это недостатком, — объясняет Столье. — Светские мероприятия, которые я часто посещала раньше, теперь кажутся мне немыслимой, непозволительной тратой жизни. Приятнее провести вечер в компании друзей: общение с ними более искреннее и содержательное, без формальных улыбок и пустопорожней болтовни. Не думаю, что тусовка так уж много теряет без меня».

В затворничестве было выношено ее маленькое ювелирное предприятие. «В последние годы я устала от увесистой ювелирки нулевых, — говорит Илона. — Поняла, что хочу носить легкие, необременительные украшения. Тут же выяснилось, что таких не найти, особенно качественных. Два года назад я сделала себе чокеры, маленькие крестики, легкие, не оттягивающие уши серьги. Подружки стали спрашивать, где взяла. Пришлось заказать еще несколько — для них. Я и подумала: "Если дело так пошло, почему бы не сделать свой бренд?"»

Торшер Triennale дизайна Анджело Лелли, 1953.

Торшер Triennale дизайна Анджело Лелли, 1953.

Украшения By Stolie производятся в Японии, Таиланде и Италии. Купить их можно в ЦУМе, здесь, в Монако (в MC Market), а в парижском Colette уже успели распродать одну партию. Новую заказывать не будут, потому что в декабре универмаг прекратит свою работу.

By Stolie — не бижутерия. Все украшения из золота, есть вещи с бриллиантами, рубинами. Просто это вполне взрослый люкс без второстепенных признаков дороговизны. Например, вместо кожаных футляров и дубовых сундучков Илона упаковывает драгоценности в вакуумные пакеты с большой надписью By Stolie. «Сверхдорогие, статусные вещи, от возможной потери которых лишаешься сна, только тормозят нас в современном ритме жизни», — формулирует свое кредо ювелир, которая, кажется, всегда спала спокойно: однажды на праздновании своего дня рождения в клубе Door 19 Столье потеряла тринадцатикаратный бриллиант из кольца Harry Winston, но даже это не вывело ее из танцевальной нирваны. «Хочется таких украшений, которые не страшно взять с собой в путешествие. Многокаратники, крокодиловые сумки – все в прошлом. Vertu вон закрывает производство. Поэтому мои колье и кольца, с одной стороны, высокого качества, с другой – вполне доступны по цене. Не надо ждать, пока мужчина их тебе подарит, а потом хранить в сейфе. Можно самой пойти и купить серьги-хупы за триста долларов и спокойно носить их каждый день».

Шерстяной костюм, Alexander Terekhov; кожаные туфли, Saint Laurent; золотые серьги, золотой чокер с бриллиантами, все By Stolie.

Шерстяной костюм, Alexander Terekhov; кожаные туфли, Saint Laurent; золотые серьги, золотой чокер с бриллиантами, все By Stolie.

«За все, конечно, платит муж?» — интересуюсь я. Супруг Илоны, предприниматель Виталий Южилин в 2011–2013 годах входил в список «200 богатейших бизнесменов России», и для него масштабы бизнеса в вакуумных пакетах более чем подъемны. «Партнер есть. Но не муж, это вообще девушка, — хохочет Столье. — Мы все делаем сами: занимаемся бумагами, производством, продажами. Лишних сотрудников не нанимаем, и никакого неограниченного кредита у нас нет. По бизнес-плану в течение года By Stolie должен выйти на прибыль. Пока, кстати, цифры обнадеживают».

В спальне кровать Poltrona Frau.

В спальне кровать Poltrona Frau.

Никакой прибалтийской сдержанности у «холодной стервы Столье» нет и в помине. При этом понятно, откуда взялся этот красивый ярлык. Илона вместе с Ольгой Карпуть агрессивно насаждают в инстаграме и окрестностях эстетику нормкора. Черты их немой (и вполне успешной) борьбы против повсеместной кардашьянизации — нарочито неконтрастные кадры, странный антураж, худые тела вполоборота, полароидные поля. А эта эстетика требует застывших лиц, как у персонажей Лени Рифеншталь. В реальности же у Столье мимика живее всех живых.

Она вообще за любой кипеж, включая голодовку. «Да, я была веганом, — рассказывает Илона перед ужином. — С тринадцати до двадцати лет. А когда увлечение правильным питанием достигло пика, стала просто голодать. Мне нравилось это состояние. В молодости можешь себе позволить такие вещи, это своего рода преодоление себя. Тогда не болела голова, оставались силы на спорт и учебу. Конечно, я и сегодня не бог весть какой едок, но голодать сутками уже не смогу».

В столовой обеденный стол Piet Hein Eek, люстра Vistosi с золотыми дисками; на заднем плане панно Ceramiche San Polo, 1960-е.

В столовой обеденный стол Piet Hein Eek, люстра Vistosi с золотыми дисками; на заднем плане панно Ceramiche San Polo, 1960-е.

За обеденным столом Piet Hein Eek из разноцветных кусков старой древесины под люстрой Vistosi с золотыми дисками голодать действительно непросто. У монакской квартиры есть еще одна важная функция — здесь Илона пережидает неурядицы семейной жизни. Одна из таких неурядиц, по слухам, происходит прямо сейчас. Некоторую иронию ситуации придает тот факт, что формально пара в разводе еще с нулевых.

Разговоры о нынешнем конфликте Столье не подтверждает и не опровергает, как американский Госдеп. «Семейная жизнь не бывает без бурь, — мудрствует Илона, облокотившись на перила балкона с видом на пляж Ларвотто. — Особенно долгоиграющая, а мы все-таки вместе семнадцать лет. Виталий — мой самый близкий человек, у нас двое детей, и это навсегда. Но сейчас у нас такой этап — каждый живет своей жизнью, поддерживая друг друга на расстоянии. Так бывает: люди жили-жили и разошлись. Может, на время — никто не знает, что будет через неделю. Все еще десять раз поменяется».

«Светские мероприятия, которые я часто посещала раньше, теперь кажутся мне немыслимой тратой жизни».

Точно решено пока одно: осенью Илона отправляется в Лондон, учиться в Сент-Мартинс. Хоть она выбрала не классическое трехлетнее дизайнерское образование, а short courses, все же придется ходить на занятия практически каждый день целый учебный семестр. За эти годы Столье примерила несколько творческих профессий. Играла у Ивана Дыховичного в «Копейке». Занималась фотографией. Пела. Участвовала в модных показах. Но ни одно из этих начинаний не стало поводом для получения дополнительного образования, а ювелирная марка — стала.

«Я из тех, кто осознал всю прелесть образовательного процесса только на четвертом десятке, — говорит Столье. — В школе, университете учеба казалась чем-то отвлекающим от действительно важного. Но этой весной, будучи в Лондоне, я пережила образовательный катарсис. Был апрель, весь Лондон цвел, в Тейт Модерн выставляли Дэвида Хокни, в Marian Goodman Gallery — Сола Левитта, в Alison Jacques — Ирму Бланк. Все галереи вспомнить невозможно, недели не хватит, чтобы их изучить. Под влиянием момента я пошла на курсы How to buy and collect contemporary art и поняла, что хочу больше, почувствовала голод к новым знаниям и навыкам».

Боди из шелка, ацетата и вискозы, шерстяные брюки, кожаные туфли, все Saint Laurent; часы Serpenti из белого золота с бриллиантами, Bvlgari; кольцо из белого золота с бриллиантами, Graff; серьги и кольцо из белого золота с бриллиантами, все By Stolie.

Боди из шелка, ацетата и вискозы, шерстяные брюки, кожаные туфли, все Saint Laurent; часы Serpenti из белого золота с бриллиантами, Bvlgari; кольцо из белого золота с бриллиантами, Graff; серьги и кольцо из белого золота с бриллиантами, все By Stolie.

Для Столье переезд в Лондон — выстрел, убивающий сразу нескольких зайцев. Во-первых, это удобный плацдарм для развития By Stolie. Во-вторых, девятилетнюю дочь Илоны, Мишель, приняли в английскую школу — не в пансион, а в обычную. Туда ее нужно водить утром, потом забирать. К тому же в Оксфорде учится старший сын, пятнадцатилетний Филипп. Соседство с матерью ему будет не только полезно, но и, что редкость для тинейджеров, приятно. «Мы с сыном настоящие друзья, — гордится Столье. — Он с отличием закончил год в Сент-Эдвардсе. Первый в классе по точным наукам! Вырос воспитанный, умный, добрый, неиспорченный парень, у которого все в порядке с системой ценностей и расстановкой приоритетов. Поэтому я без опаски обсуждаю с ним и наркотики, и секс, и деньги. Мои родители со мной этих тем не касались. Но я считаю, что детям узнавать о взрослых проблемах жизни лучше от родителей, чем на улице. Это залог доверительных отношений в семье».

Вдовушки уже скрылись в казино, на Лазурный Берег опускаются сумерки, нам доставляют заказанный ужин. Илона раскладывает его на журнальном столике Ado Chale в гостевой комнате, и мы садимся на диван Edra подкрепиться. Разговор становится непубликабельным в «Татлере», зато я убеждаюсь, что новая страсть Столье к учебе — отнюдь не от недостатка кругозора. Папа был архитектором, владельцем мебельного завода. Мама — экономист. Илона окончила и музыкальную, и художественную школу, позже к диплому юриста Латвийского университета добавила пару курсов психфака МГУ. «Поверхностная Илона» в курсе всех вопросов, занимающих человечество за пределами лазурного княжества: технологической сингулярности, трансгуманизма, кризиса символической экономики, квантовой суперпозиции. Попутно выясняется, что за годы беспробудного сидения в инстаграме Столье успела познакомиться и с хайповыми гуру нон-фикшен вроде Рэя Курцвейла и Джареда Даймонда, и с Карлом Марксом, который миллениалами отправлен в бан.

Однажды Столье потеряла тринадцатикаратный бриллиант из кольца. Но даже это не вывело ее из танцевальной нирваны.

Когда речь заходит о латвийском трикотаже, я пересаживаюсь в кресло Viggo Boesen из шерсти монгольской козы. Илона без запинки перечисляет основные предприятия родной страны и сообщает, какие из них закрылись после вступления в Евросоюз (спойлер: почти все). «Там нечего делать, люди уезжают, население теперь меньше двух миллионов! — говорит Столье (на момент развала СССР было почти три). — Едут в Англию, Штаты, устраиваются личными учителями музыки или кем-то вроде того. Большинство родственников и друзей моего возраста уехали. Остались только родители, они теперь живут на хуторе в Аглоне, в трехстах километрах от Риги. Ударились три года назад в дауншифтинг и только рады. Там красивая природа, озеро. Родители завели домашних животных, часто путешествуют: из Латвии перелеты недорогие».

Смогла бы Илона сама в какой-то момент поселиться в деревне? Не в люксовом санатории, как сегодня, а на настоящем краю Европы? «Не знаю, — Столье смеется своим фирменным смехом с гомеопатической дозой высокомерия, которое гарантирует ей долголетие в мире светских домыслов. — Есть подозрение, что в старости я буду той самой бабушкой, которая одета не по возрасту и таскается всюду за молодежью. Такой, наверное, лучше жить здесь, в Монако».

Кольцо из белого золота с бриллиантами, Graff.

Кольцо из белого золота с бриллиантами, Graff.

Фото:Алексей Киселёв; toni meneguzzo. стиль: Рената Харькова. прическа и макияж: Tomoko Ohama/Calliste Agency. продюсер: Анжела Атаянц

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует