Герои

В клубах дыма: десять лет ночной жизни Москвы глазами «Татлера»

Опытный тусовщик Павел Вардишвили помнит, где приличные люди танцевали между пожаром в «Дягилеве» и закрытием «Армы». И нечего делать вид, что нас там не было.
реклама
13 Июля 2018
Tatler
Tatler

Вот как бывает: прочтешь отходную молитву ночной жизни, положишь в могилу, присыплешь землицей, а она бах – и начинает палить с двух рук. Хоронить родимую и объяснять, почему при этом Москва стала восточноевропейской столицей техно, за десять лет приходилось чаще, чем входил в моду и выходил из нее черный цвет.

Дело в том, что десять лет назад, в год запуска русского «Татлера», в саду «Эрмитаж» символично и очень некстати сгорел ночной клуб «Дягилев», символ жирного отдыха нулевых. Столы с личным нужником на самом верху амфитеатра – древнеримском ноу-хау промоутеров Алексея Горобия и Синиши Лазаревича – продавались членам правительства, олигархам и обычным бандитам по сорок две тысячи евро. При этом у подножия арены Паша Фейсконтроль пускал на танцпол Андрея Бартенева, стилистов Сашу Рогова с Ромой Якубсоном в травести-нарядах, прародительницу клуба «Эрмитаж» Свету Виккерс и настойчивых голддиггерш. Все они встречались в очереди в платный общественный туалет «Дягилева», что ваши звери у водопоя.

Через несколько месяцев после дягилевского пожара на территории газового завода у Курского вокзала открылся самый большой на тот момент техноклуб города «Арма 17», взявший имя от номера здания, в котором проводились первые вечеринки. Завод был местом намоленным, там уже вовсю гремел клуб Gazgolder, а Денис Симачёв оборудовал по соседству свой легендарный лофт. Соосновательница «Арма 17» Наталья Каплинская (которая теперь Наташа Абель) с товарищами поначалу увлекались Джоном Дигвидом, диджеем Сашей, Стивом Лоулером и другими представителями странного стиля прогрессив-хаус, подсмотренного на Ибице. Позже попалив знаменитый берлинский ночной клуб «Бергхайн» и быстро перешли – буквально! – на темную сторону силы. Так из обычного клуба «Арма» превратилась в глобальную техноинституцию, к занимательной истории которой мы еще не раз вернемся.

В кризисном 2008-м уже год как работали «Солянка» и «Симачёв». В первой постоянно ошивался еще не дизайнер, но уже модный фотограф Гоша Рубчинский, сидели в президиуме над бутербродами с докторской колбасой Роман Абрамович и Даша Жукова (во время афтепати Третьей Московской биеннале современного искусства), искала, чем взбодриться, Рошин Мёрфи, рождалась вечеринка Love Boat Виталия Козака. Во втором – завтракала Шахри Амирханова с Николаем Усковым, не пускали внутрь Александра Мамута, валялся на полу пьяный в том числе и от счастья Андрей Артёмов, на афтепати показа Dior танцевала Наталья Водянова, познакомился со своей женой Баста, а Вику Газинскую встретил повеса и футбольный болельщик Игорь Компаниец. «Солянка» по какому-то дурацкому стечению обстоятельств закрылась в ноябре 2014-го, но осталась иконой и легендой. «Симачёв» до сих пор функционирует с тем же Козаком и Федором Фоминым. При всей любви к Denis Simachёv Shop & Bar непонятно, что предпочтительнее: умереть легендой или до старости танцевать под Ветлицкую.

В апреле 2014-го «Арма 17» отмечает шестилетие и проводит последнюю вечеринку по месту прописки. Завод закрывается на реновацию, но никто не сомневается: обрести новый дом «Арме» не составит никакого труда. Эти промоутеры находятся на пике популярности и гуляют москвичей то трое, то четверо суток без остановки. Разброс торчащих на самой громкой андеграундной вечеринке сезона велик: от уже дизайнера Гоши Рубчинского до легенды «Дягилева» Нади Сказки, от начинающей it girl Лены Кончаловской до бывшего мужа певицы Валерии Александра Шульгина.

Вечеринка в честь десятилетия Denis Simachёv Shop & Bar, 2017.

Вечеринка в честь десятилетия Denis Simachёv Shop & Bar, 2017.

реклама

Через несколько месяцев промоутеры «Армы» придумывают фестиваль электронной музыки и городской культуры Outline. На месте свалки в Нагатинской пойме они построили маленький, но очень приятный город с несколькими уютными танцполами, тонной (буквально) искусства, скейт-парком, спуском к Москве-реке. Здесь придется обойтись без неймдроппинга – намного важнее то, какое влияние оказал фестиваль на несколько тысяч молодых людей категории 20+, сформировав в них любовь к андеграунду, прогрессивной музыке и неизведанным территориям родного города.

Без «Армы» в ее прежнем виде монополистом московской техносцены становится клуб Rodnya на крыше центра дизайна Artplay. Вполне себе работают Soho Rooms и «Крыша мира», но никаким серьезным весом эти оплоты гламура не обладают, хотя там все еще можно встретить Павла Волю, Романа Прыгунова или Веру Брежневу. Техно-музыка, а не ящик Ruinart – вот новая религия ночной жизни столицы.

Следующие два года «Арма 17» кочует с одной заводской территории на другую, устраивая вечеринки и фестивали все масштабнее и масштабнее, которые все больше походят на городские праздники, а не андеграундные тусовки. Например, навсегда останется в памяти Илона Столье, танцующая под Рикардо Вильялобоса на сколоченном из б/у досок «випе» второго фестиваля Outline на территории Карачаровского механического завода.

Главный тренд тех двух лет – временные клубные проекты. Все начинается с ЭМА на территории бывшего завода электронной медицинской аппаратуры на Яузе, принадлежащей девелоперу Андрею Гринёву. Напротив уже почти заселен дорогой жилой комплекс «Артхаус» и отработал несколько сезонов pop-up-ресторан Door 19. ЭМА делает ставку на модных художников, молодых кураторов, пронырливых журналистов и высоколобых архитекторов – там они все лето 2015-го смотрят кино, шляются по винтажным маркетам, отмечают дни рождения и, естественно, проводят жаркие ночи. Год спустя в Столешниковом переулке открывается Heineken Bar – спонсорское место производителей пива с серьезной кураторской и музыкальной программой. У них ставит музыку хаус-звезда Джон Талабот, проводятся афтепати всех крупных летних фестивалей, пьет после работы просекко Маша Фёдорова и танцует до утра Наташа Туровникова. Одновременно на улице Правды запускается летник «Кругозор», где после танцев в Heineken Bar все непременно встречают рассвет под французские и немецкие технолегенды.

Лето 2016 года – одновременно и пик, и начало конца яркой ночной жизни Москвы. В июле, за несколько часов до начала, власти отменяют третий фестиваль Outline. Есть ощущение, что ни организаторы, ни другие люди из отрасли до сих пор не знают причины. Сперва грешили на владельца почти всех ночных клубов Москвы Михаила Данилова. После – на Владислава Суркова, которому, по слухам, не нравилось, что очередь из молодежи на вечеринки «Арма 17» увеличивается в геометрической прогрессии. Не важно, Данилов или Админка – «Арма» под собственным именем больше не может провести в городе ни одной вечеринки.

В это же время в закоулках Новой и Старой Басманных улиц открывается «Рабица» – некоммерческое детище основателей вечеринок Joy и Minimum, сделанное на коленке из тех же переработанных материалов и обернувшееся мощным, сплоченным сообществом художников, музыкантов и раздолбаев. Там в поисках вдохновения прохлаждался неизменный Гоша Рубчинский, щурилась раннему солнцу Шахри, показывался актер Никита Кукушкин, сыграла первый за несколько лет сет в Москве Нина Кравиц, самый известный в мире, кроме разве что Ролдугина, русский музыкант. А вообще «Рабица» была утопией, тянувшей к себе на бессознательном уровне, существовавшей на энтузиазме создателей и их приспешников. Ровно через год после открытия в «Рабицу» ворвались сотрудники полиции, разрушили весь клуб, сделали несколько арестов. Место до лучших времен прикрыли. А через несколько месяцев у владельца «Крыши мира» Виктора Такнова неизвестными было отжато помещение.

 Баста в Gazgolder, 2008.
article.title
article.title
article.title

Прямо сейчас нашу ночную жизнь можно описать одним словом – «стагнация». Вместо крупных институций существует множество маленьких промо-групп, едва собирающих тысячу человек на свои вечеринки. Участники самой заметной – «Система 108» — наловчились привозить актуальных артистов и залихватски работать с молодежью, оттого и чувствуют себя лучше других. Если не держать в уме заведения Михаила Данилова, рассчитанные на безвестных, но богатых студентов МГИМО, то технобалом правит ночной клуб Gazgolder, где всем заправляют легендарный Руль и Анна Антимоний. Там под еженедельные серьезные привозы электронных музыкантов пляшут Ольга Самодумова, Наташа Гольденберг, Герман Ларкин и Павел Пепперштейн. Обитателей Патриарших прудов по выходным можно встретить на втором этаже ресторана «Уголек» в пространстве Leveldva. Им там играют Андрей Пирумов из Flammable Beats и половина дуэта Geju Георгий Топуридзе.

В «Симачёве» – козаково-фоминская стабильность с поп-хитами, дизайнерами модной одежды, стилистами всех мастей и бесчисленными продавцами ЦУМа. Кое-как, по инерции, живет после полуночи своей жизнью бар «Стрелка» с неизменным Мамутом, которого на знаменитой веранде окружают урбанисты.

Легендарная «Крыша» теперь зовется Heaven Moscow, бесстыдно копируя повадки и ритм жизни своего знаменитого лондонского тезки. Ее новые владельцы, среди которых организатор фестиваля «Казантип» Никита Маршунок, стараются делать ставку на те же знаменитые имена на афишах или артистов, известных по фестивалю Burning Man, но клуб, по традиции, заполняется все теми же девушками на каблуках и пиджаками, ближе к 3-м – 4-м утра, и им в целом-то все равно кто играет: Иван Смаг или Денис Смагин.

Значительная часть тусовщиков все чаще и чаще отъезжает в Санкт-Петербург – то потанцевать под понаехавших диджеев на подведомственной музыканту Кириллу Иванову «Танцплощадке», то побывать в местной диковине – клубе «Клуб» на очередной индустриальной территории, до сладкой боли в сердце напоминающем московскую «Рабицу».

Прошедшее, вот только что, в Берлине празднование 10-летия «Армы» показало, что рейв, в том числе и русский, уверенно перебирается с танцполов в залы, предназначенные для современного искусства. Как и в лихие 90-е во время первой в России вечеринки «Гагарин Party», работы художников, перформансы хореографов и инсталляции «световиков», привлекали внимания куда больше, чем сеты диджеев. Пусть и очень именитых.

Хоронить столичную найтлайф – дело неблагородное, неблагодарное и в корне неверное. Да, ночная жизнь, как московская красавица, знавала ослепительные времена шикарного клуба First, хитровыдуманного «Циркус» и отлетевшего «Цеппелина», была модной и тусовалась по несколько суток на рейвах. А сейчас перешла на Козака и алкоголь. Затаилась. Приспособилась к хип-хопу, полиции при въезде на Кутузовский проспект и на набережной у «Газгольдера» – и к возможности съездить в Берлин как на Николину Гору. Пока я дописываю этот материал, приходят новости о том, что в конце лета Михаил Данилов вместе с командами «Армы 17» и «Рабицы» открывает еще один ночной клуб, в промзоне на Кожуховской. А значит, так или иначе, но еще потанцуем, посидим на бэкстейдже и обязательно отвоюем свое и у полиции, и у Федука.

Режиссер Роман Волобуев, художница Екатерина Щеглова и актриса Светлана Устинова в «Стрелке», 2012.

Режиссер Роман Волобуев, художница Екатерина Щеглова и актриса Светлана Устинова в «Стрелке», 2012.

Новый словарь тусовщика

АФТЫЧ. Продолжение вечеринки после ее официального завершения. Афтепати, как правило, происходит у кого-то дома.

БЭКСТЕЙДЖ. Пространство за спиной у диджея, оборудованное для посиделок и танцев. Предназначено только для своих, попасть стремятся все.

ВПИСКА. Ваша фамилия в списке гостей, с которым сверяются у входа на вечеринку.

ГЛАВНЫЙ. Нет, не наркотик – танцпол, а также неиссякаемый повод для шуток. На «главный» могут «подвезти» все что угодно, от добротного техно до девушек легкого поведения.

ЛАЙН-АП. Очередность выступления артистов на вечеринке или фестивале.

ОРАТЬ. Весело проводить время в ночном клубе. Как правило, с большим количеством алкоголя.

ПРИВОЗ. Импортные имена на афише местного мероприятия.

ТЕХНОКОБРА. Серьезная девушка в черном с элементами бондажа, помнящая времена, когда техно было модно.

ЧОКЕР. Обязательный аксессуар молодой девушки на танцполе. Иронизировать можно – и нужно – бесконечно.

ШКУРА. Доступная для ухаживаний барышня.

реклама
читайте также
TATLER рекомендует