1. Главная
  2. Герои
Герои

Tatler в гостях у дизайнера Юлии Яниной

Дизайнер Юлия Янина не любит звать гостей в свою московскую квартиру — но «Татлеру» по дружбе все-таки показала новый ремонт и старинную мебель.
реклама
№1 Январь 2019
Материал
из журнала
13 Января 2019

Это такая прелесть, просто must. Я макароны с заварным кремом называю «Нежность», потому что кусаешь – и по телу разливается блаженство». Утки на английских тарелках Spode согласно кивают – их привел в движение Евгений Янин, оперативно вливший в нас с Юлией по бокалу «Тэтенже» и сбежавший от женских посиделок в гостиную смотреть телевизор. Серебряное ведерко на антикварном столе, полный «охотничий» сервиз, малина, черника, маленькие песочные корзиночки, цветные бокалы Baccarat – обычно так встречают с расчетом, что гость немедленно запостит сервировку в инстаграм. Я бы и запостила, но Юлия сказала: «Это не парадная квартира, не для «похвастаться». Я развесила фотографии бабушек, дедушек, дочерей, нашу свадебную – пусть все выглядит так, будто в Москве наша семья живет уже сто лет, а не с 1993 года. Но это только для нас, не для посиделок с друзьями».

В Париже на кутюрной сцене Юлия Янина тоже, кажется, играла всегда – притом что первые показы делала в Риме на Alta Moda. В январе грядет юбилейное дефиле – Дому двадцать пять лет, – а потом ужин, где Юлия проявит себя и хлопотливой хозяйкой, и светской дамой. Она так себя проявляет где угодно, только не дома – в гостиной офиса на Тверской кормит клиентов «Нежностью», в угловой бархатной комнатке Cafe de l’Esplanade около Инвалидов поит «Пуйи-Фюме де Лядусет».

А тут, в красном кирпичном доме на улице Фадеева, хозяйством занимается муж, который отвечает и за коммерческую составляющую Дома Yanina, и за очаг в гостиной. Мать семейства устраивает бенефис только на Новый год. Готовит кролика с черносливом и кулебяку с лососем. Развешивает на елке одну из трех – они чередуются – коробок с игрушками. Щедро декорирует камин.

Очаг, впрочем, электрический, самого современного дизайна, и не требует от занятого человека особых усилий. Бытовой подвиг Евгения ограничивается покупкой в соседней «Азбуке» стейков и зелени для салата, чтобы накормить себя и четырнадцатилетнюю Марусю. Иногда, не каждый день, на его стейк претендуют прилетевшая из Парижа жена и их старшая дочь Даша – у которой есть жилплощадь и в Москве, и в Седьмом арондисмане. Но у родительского очага и книжных полок с собраниями сочинений Драйзера, Бальзака, обожаемого мамой Золя все равно уютнее.

«Маруська появилась поздно, неожиданно, и с ней я вдруг снова стала легкой и молодой. Даша окончила МГИМО, Марангони, поработала в Blumarine и Moncler. Наконец сказала, что обучение завершено – она готова мне помогать, взять на себя международные проекты. Так сложилась идеальная картина трех поколений. На самом деле двух, но, поскольку мы одеваем уже три поколения клиентов, можно подумать, что и у нас так же».

реклама
С дочерьми Марией и Дарьей. Над камином картина Татьяны Черновой и винтажные бра из муранского стекла.
На Юлии: шелковые топ и юбка, серьги, браслеты и кольцо Serpenti из белого золота с бриллиантами. На Марии: шерстяное платье, стальные часы Serpenti с бриллиантами. На Дарье: шелковое платье, расшитое блестками и перьями, серьги Diva’s Dream и кольцо Fiorever из белого золота с бриллиантами и с изумрудом и бриллиантами. Все наряды Yanina, все украшения Bvlgari.

С дочерьми Марией и Дарьей. Над камином картина Татьяны Черновой и винтажные бра из муранского стекла. На Юлии: шелковые топ и юбка, серьги, браслеты и кольцо Serpenti из белого золота с бриллиантами. На Марии: шерстяное платье, стальные часы Serpenti с бриллиантами. На Дарье: шелковое платье, расшитое блестками и перьями, серьги Diva’s Dream и кольцо Fiorever из белого золота с бриллиантами и с изумрудом и бриллиантами. Все наряды Yanina, все украшения Bvlgari.

Мы еще выпили «Тэтенже» из кубков в золотой оправе, сидя на обитых тисненой кожей французских стульях XVIII века под сенью их ровесника, огромного неоготического буфета с башенками. И Юлия стала объяснять мне, почему живет так, а не иначе. Как смогла, приехав с мужем из Саратова, построить бизнес с отборнейшим списком частных клиенток, увидеть в своих платьях Джиджи Хадид, Дженнифер Лопес, Селин Дион, беременную Крисси Тейген, Гвен Стефани на последнем официальном обеде Обамы в Белом доме.

«А я сказочница. Родители сделали меня романтичной мечтательницей в абсолютно розовых очках. «Три орешка для Золушки», «Златовласка» – вот на чем я росла. В Саратове молодой модистке с амбициями нести культуру в массы было непросто, но это сделало меня мудрее, я научилась ставить себя на место собеседника. И потом, когда до хеппи-энда «жили долго и счастливо» было как до неба, я, еще не понимая, как именно доберусь до цели, точно знала, что доберусь. А проблемы – это детали, мы с Женей их решали по ходу. Вот такие притворяшки».

Стратегия «идеальной картинки» выручала, даже клиентки начинающего кутюрье Яниной позволяли себе, выйдя в ее платье, на комплименты отвечать «Это «Диор». Она задолго до появления собственной «берложки, очень милой, совершенно не продвинутой» покупала фундаментальную антикварную рухлядь и уговаривала реставраторов хранить ее у себя, потому что ставить было решительно некуда – Янины несколько раз переезжали с одной съемной квартиры на другую. Когда пришли смотреть убитую коммуналку на Миусах (небольшую, но с пятнадцатью собственниками), Юлия повела себя совсем не мудро: «У меня на лице было до такой степени ясно написано «Хочу!», что риелтор с продавцами могли творить с нами что угодно. Они второй раз подняли цену, и Женя сказал: «Невозможно», а я чуть не плакала: «Хочу! Хочу!» Потому что чувствовала – это наша с ним сказка, которую я уже давно видела как наяву. Я ведь, как Кристиан Диор, верю в предсказания, в гадалок. А еще в ангелов, в ставленников Божьих на земле. Я счастливый человек – мне посылают людей, которые защищают, дают энергию. И я за это обязана, не имею права разлениться. Даже у волшебников отбирают дар, если они не выполняют свою миссию».

В столовой жарко натоплено, у Юлии растрепался идеально отполированный блонд, и она вдруг стала похожа на Марину Влади в «Колдунье». Начинала с того, что в школе наряжала кукол принцессами, – а теперь шьет для настоящих принцесс в Италии, Монако, Саудовской Аравии. Такая женщина и карьеру из ничего выстроит, и тридцать пять лет проживет в браке с одним мужчиной. Который не растеряет способность вести себя с женой как джентльмен – мы оккупировали столовую-кухню с холодильником, и Евгений, чтобы получить доступ к еде, деликатно постучал в дверь.

 Семейные фотографии на антикварной французской консоли в столовой.

Семейные фотографии на антикварной французской консоли в столовой.

Популяция птиц в квартире огромна – большей частью это утки, мейсенские и ЛФЗ, но есть и фарфоровые петух с курицей из Позитано в натуральную величину, с совершенно очаровательными ресничками. И даже яйцо Christofle c ножами и вилками внутри – подарок Борисевичей. Очевидно, что на дичь охотился не Евгений. Впрочем, жена умеет вовремя уступить. Три окошка в столовой оборудованы карнизами, но занавесок нет. Смотрю вопросительно, Юлия заливается смехом: «Угадала! Тут были огромные драпировки из шоколадной органзы в турецких огурцах, но я решила не упираться по мелочам. Женя попросил убрать – я убрала». Это умно – когда в Париже ей в следующий раз захочется прогуляться по блошиному рынку (не на Клинанкур, есть и другие, тайные, для профи) вместе с постоянной partner in crime, женой художника Ольгой Кошляковой, будет меньше причин себя ограничивать.

Янина по натуре не коллекционер, в старом фарфоре и новой живописи ее интересует только душа. На камине в гостиной стоят четыре русские борзые давно закрывшейся мануфактуры Fasold und Stauch – для Юлии они важнее всего, что есть в доме. «В точности такие стояли у нас дома. Папа был эстет. Он часто говорил маме: «Вот бежим мы с тобой, как эти две роскошные собаки, бежим по жизни». Когда появилась своя квартира, я в какой-то лавке встретила точно таких же и сказала Жене: «Как здорово, теперь и мы с тобой вместе бежим по жизни». Потом в другом месте купила третью борзую – это Даша. А роясь на Никитской в дальней комнате моего любимого антикварного магазина, в пыльном шкафу увидела четвертую. Господи, да это же Маруська!»

До ремонта у Юлии был свой кабинет, но Маруся подросла и имеет уже право на «изолированную светелку», не в проходной комнате. Мать пошла на жертву. Девичья комната совершенно белая, на шкафах из «Икеи» нет ни филенок, ни ручек – только приклеенные поверх лака лебеди из бисквитного фарфора. Единственное цветовое пятно – картина с розовой девочкой распиаренной Аленой Долецкой художницы Евгении Гапчинской. Когда комнаты менялись местами, родительское антикварное ложе лишилось витых столбов и балдахина. Чтобы утешиться, Юлия оформила ванную как хаммам с марокканскими лампами и альковом в метлахской плитке. В доме три девочки – я ожидала, что янинский кутюр, демикутюр и детская коллекция будут везде, но нет, только на резной вешалке в прихожей висит черное манто с перьями марабу. В гардеробной, я полагаю, изобильнее, но хозяйка постеснялась показывать свой любимый бардак: «Да там все предсказуемо, как в анекдоте «Людмилу ты найдешь в беседке».

На стене в столовой – московский пейзаж Владимира Брайнина. Люстра и канделябры – Франция, XIX век.

На стене в столовой – московский пейзаж Владимира Брайнина. Люстра и канделябры – Франция, XIX век.

Юлия не железная. Семейный бизнес, в отличие от большой корпорации, не дает расслабиться ни на секунду. «Ты пойми, женщине грустно признавать, что ей не на кого рассчитывать. У нас с мужем нет масс-маркета, нет линии, которая, как «Макдоналдс», будет приносить деньги, даже если мы заляжем на диван. Продавать бренд мы даже не думаем – наоборот, планируем расширение истории». До «Макдоналдса» их история не опустится, потому что сила Юлии – в умении деликатно превратить клиентку любой комплекции, не только тоненькую и хорошенькую дебютантку Бала «Татлера» Еву Лепс, в красавицу. Сшить платье не только на свадьбу, но на развод. Попутно выслушать, наводящими вопросами подвести к разумному жизненному решению. Ее коммуникативный плацдарм – это, с одной стороны, Москва, где она кутюрье, немножко сваха и в большой степени психотерапевт для невест и жен. С другой – Канны, партнерство в мероприятиях Каролины Шойфеле, Фаваза Груози и его невесты Софи Тейлор, Наоми Кэмпбелл. Но поляна потихонечку растет – Даша, например, только что прислала вотсап: «Смотри, мама, вот Лидия Хёрст в нашем платье у Элтона Джона на Aids Foundation Gala».

Юлия со всеми соблюдает свой фирменный «принцип душевности». В Москве это делать труднее всего. «В России почему-то мало радуются друг за друга. Если просто так, без клановых интересов. Куда ветер подует, туда осенние листья и летят. А я в кланы не вхожу – в такие игры играть недальновидно, тебя сметут, как листочек веником. Но сама я за себя рада. Верю в свои крылья и пытаюсь дать такую же веру клиентке, особенно когда она боится сделать следующий шаг. Мой муж, он очень милый и остроумный. Знаешь, что он говорит? «Я поражаюсь тебе. Почему ты решила, что все будут страшно за тебя счастливы?»

Поэтому Янина не превратила свою квартиру в проходной двор, витрину, светский салон. «Когда в конце трудного дня попадаешь в дом, тебе хорошо, тепло, светло и ничего не надо доказывать».

Фото:Наталья Коган и Кирилл Овчинников. Стиль: Юка Вижгородская. Прическа: Марина Мелентьевна. Макияж: Динара Самигулина. Ассистент фотографа: Дмитрий Суворов: Ассистент стилиста: Дарья Клюквина. Продюсер: Анжела Атаянц. Ассистент продюсера: Катерина Федоренко.

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует