1. Главная
  2. Герои
Герои

Сати Спивакова: вечно молода и прекрасна

Битву с возрастом нужно начинать изнутри – уверена Сати.
реклама
19 Марта 2012

«В конце концов, спросила я себя, а где и с кем мне в последний раз было хорошо? Хорошо так, чтобы вопроса не было: а почему? И поняла: на Мальдивах, с Володей», – Сати Спивакова пытается объяснить, отчего вместо пышного застолья, на котором настаивали ее инициативные друзья, ей седьмого января, в свой юбилей, захотелось удрать с мужем на острова. Провести самый обычный день, без поздравительных адресов, без «вам столько не дашь», без ответного «вы мне льстите». Заснуть с ощущением счастья, а проснувшись, понять, что ничего, в сущности, не изменилось.

Три года назад верный рыцарь Сати, промоутер Михаил Друян придумал название для несостоявшейся вечеринки – «АК-47». В этом году предлагает «Опять двадцать пять» – с торжественным заседанием двадцать пятого января, когда весь московский свет спустится с гор. Сати пока думает, она в нерешительности.

Удивительное дело: Спивакова, мотор выставки Dior, по мнению Ирины Антоновой, и мотор всей столичной светской жизни, по мнению многих других, не любит вечеринки в свою честь. Рассадить гостей, дать указания каллиграфу, выбрать цвет орхидей и степень жирности фуа-гра, затеять table talk, даже взять на себя роль музы праздника по просьбе других – пожалуйста. Но все это проделать для себя? Нет, увольте!

реклама

Она вообще не придает дню рождения сакрального значения. Да, были веселые и грустные. И с возрастом они не становились печальнее или разгульнее. Сорок Сати отмечала в особняке своей парижской подруги – они прошли на ура. «Подруга сказала: позволь ничего тебе не дарить, а просто устроить образцовый праздник. У тебя дома все равно нет правильных канделябров, грамотных тарелок, да и стульев не хватит. Она привезла из Театра Шатле рояль и устроила концерт. Играл пианист Березовский, и Володя играл, и дети. Было очень тепло».

А вот беспечные тридцать оставили осадок. Спиваковы в то время жили в крошечном испанском городке Хихон. Дочке Кате было семь, Тане – четыре. «Виртуозы Москвы», коронный продукт Спивакова, пропадали на гастролях. Мрачный съемный дом пах сыростью. Утром, в день рождения, Сати с дочками отправилась в луна-парк. «Я с детства обожаю парки, в Ереване папа вечно водил меня в тир, и я довольно метко стреляла в мишек-зайчиков. А тут сажусь на чертово колесо. И вдруг впервые в жизни физически чувствую, что сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Меня не тошнит, не укачивает. Именно что умру сейчас на этом чертовом колесе. Только бы не упасть в обморок – дети рядом. Когда карусель остановилась, я кое-как сползла, упала на лавку и подумала: «Опа, тридцать лет. Вот тебе и возраст».

Она не слишком любит себя в возрасте от двадцати до тридцати. Даже фотографии тех лет запрятала на антресоли. «Нам недавно попалось на глаза испанское фото начала девяностых. И Вова говорит: «Боже мой, какой же я молодой и какая ты страшная армянка, Сатюша». То ли не хватало стиля и лоска, то ли еще чего-то, но ослепительно юная жена востребованного, обожаемого страной скрипача и дирижера Сати Саакянц не чувствовала тогда ни грамма уверенности. Той уверенности, которая так закономерна в счастливой женщине, купающейся в любви. Выпускнице ГИТИСа, вышедшей замуж за человека на семнадцать лет старше себя, непрерывно приходилось доказывать, что она имеет право на свой голос. Что она не декорация. Не цветок, который надо поливать, и чье мнение относительно Концерта для двух скрипок с оркестром Баха можно не принимать во внимание: «Только после рождения третьей дочери, Ани, Володя стал относиться ко мне как к равной».

Вокруг него, музыканта, мецената, интеллектуала и боксера, всегда кружились взрослые, талантливые и успешные женщины. Для них Сати была маленькой выскочкой. Да и у себя в семье она росла самой младшей. Ей все всегда было «еще рано». Рано носить каблуки, рано ложиться в полночь и читать «Мадам Бовари». «Все уже стали носить миди, а я по велению мамы одевалась в мини, прикрывая большую попу короткой детской юбочкой».

Выйдя замуж, она вошла в круг друзей и подруг мужа и яростно, иногда с битьем посуды, принялась отвоевывать право на собственное мнение. А к сорока годам вдруг осознала, что многое нельзя не еще, а уже. «Я ведь и то не пробовала, и это. Все хотелось успеть. Началась эйфория, внутренняя гонка. Но длилась она недолго. У меня до сих пор есть ощущение, что путешествие только началось, корабль только выходит из гавани. Помню, в 1987‑м я в первый раз поехала с Володей в Америку, и переводчица спросила: «А каким кремом вы пользуетесь?». Я честно ответила, что никаким. Я тогда умывалась кубиками льда с ромашкой. А эта милая девушка уговорила меня купить трехступенчатую систему Clinique. И еще научила наносить крем для глаз специальными массажными движениями. Я смотрела на те кремы и думала: «От морщин мне вроде рано». И сегодня, когда вижу «для стареющей кожи», думаю: это не для меня. А потом замечаю цифру – сорок пять плюс. Поневоле задумаешься».

Она до сих пор в плену детского «еще рано»: порой не может принять решение, не доложившись маме, мужу, подруге, детям, собаке. «Мне все еще не все равно, что скажет княгиня Марья Алексевна». Но именно поэтому ее не назовешь пожившей, много повидавшей – то есть теми словами, которых так боятся женщины сорок пять плюс. «Она красивая и с годами становится все интереснее, но я не думаю, что Сати, у которой столько дел, сколько-нибудь заботит вопрос возраста», – говорит подруга Сати, Элен Арно, супруга владельца LVMH Бернара Арно, познакомившаяся со Спиваковым много лет назад на музыкальном конкурсе. «Еще она страстная и щедрая. И эти качества в ней меня привлекают».

Сати всегда терпеть не могла спорт, была лентяйкой («катастрофической», добавляет она), но последние годы через не хочу, не могу и не буду ходит в «World Class Романов». Раньше, чтобы платье село как влитое, ей было достаточно не поесть два дня. Но сейчас интенсивная терапия уже не помогает – и Сати старается есть грамотно. А вот от любимого красного вина и сигарет пока не отказалась. Сидя на диване в своей двухэтажной квартире в Шведском тупике, в вальяжной пижаме синего шелка, курит одну за одной. Она теперь сама, без переводчиц, вправе давать консультации по уходу за кожей. Ее любимые адреса – клиника Bellefontaine в Москве и Joëlle Ciocco в Париже.

– Мужа в детали своей битвы с возрастом посвящаете?

–>

Фото:Gilles Bensimon

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует