1. Главная
  2. Герои
Герои

Русские Горки: в гостях у Яны Рудковской

Яна Рудковская построила в поместье гостевой дом и расставила там свою коллекцию русского антиквариата. «Татлер» оценил – и выяснил, для кого в этих горках всегда накрыт стол.
реклама
17 Ноября 2018

«Мне нравится, когда заходишь – а в гостиной накрыт стол, всегда, в любое время суток. Так у Крис Дженнер, например. У моей подруги Натальи Давыдовой (@tetyamotya) в Версале. Если у тебя есть отдельный дом для приемов, стол тем более должен быть накрыт. Длинный и пустой не вызывает никаких эмоций». Мощь Яны Рудковской как раз в них, в эмоциях. Она в равной степени поражает светских снобов, высокопоставленных друзей и широкие народные массы от «Олимпийского» до Японии. Гектарному имению в районе Горок-9 и -10 продюсер не может позволить быть просто жилплощадью – оно, как все члены семьи, должно трудиться, выполнять боевые задачи. В этом году к гигантскому (1150 квадратных метров!) строению Рудковская с Плющенко добавили второе. Не гостевой дом, бери выше. Дом приемов.

Это прямоугольное двухэтажное здание с круглой башней сторожат два каменных львенка с провенансом, но скоро их уволят, заменят матерыми, большими львами. Которые уже идут из Франции – судя по скорости, своим ходом. Яна в розовых тапочках Hermès и сером спортивном костюме Louis Vuitton проводит кулаком с двумя айфонами по спине львенка и без тени улыбки говорит: «Львы – это самая большая проблема». И ведет меня смотреть стол.

Изначальной идеей было бескомпромиссно обставить дом антиквариатом, но стол и две прилагающиеся к нему витрины для посуды все же новые. Яна заказала их в мастерской Arte Veneziana, которая в 2014-м залила свои зеркальные катки по всему главному дому, натурально превратив его в замок Снежной королевы. На антикварном рынке не бывает обеденных столов длиной семь с половиной метров на тридцать четыре персоны. Jamais, и точка. Зато очень редко, но попадаются парные люстры Baccarat конца XIX века идеальной, со всеми хрусталиками сохранности, чтобы висеть над столом и создавать уют. Их нашла давно помогающая Рудковской подруга, парижский декоратор Елена Вайнштейн. Люстры во Франции были в залоге у банка, и вытащить их оттуда было очень, очень трудно. «Большая, страшная была история их вывоза». Но «невозможное возможно» – как миллион раз пел о своем продюсере Дима Билан в клипе с Оксаной Лаврентьевой в главной женской роли.

Большая гостная. Стол Arte Veneziana, антикварные люстры Baccarat, антикварный мраморный камин из Франции.

Большая гостная. Стол Arte Veneziana, антикварные люстры Baccarat, антикварный мраморный камин из Франции.

реклама

Все, чем богат сам стол, – тарелки, фужеры, столовое серебро, подсвечники Lalique, Christofle, Baccarat – было подарено Яне с Женей на венчание, в точном соответствии с wish-листом. «Вот такая была идея – чтобы друзья нам купили то, что понадобится в дом, куда эти же друзья и будут приходить». К такой мощной композиции в хрустально-бордово-золотом исполнении было бы логично поставить два трона и прочие сиденья под стать, но кандидаты не выдержали примерки – нарядные спинки стульев все той же Arte Veneziana неделикатно закрыли зеркальные боковые панели с рисунками по эскизам XVIII века. И по цвету не подошли. Яна расстроилась: «Не в кайф тогда было делать такой стол». Отправила Arte Veneziana обратно в Венето и волевым решением пригласила в банкетный зал самые простые прозрачные стулья Kartell – пластик Филиппа Старка всю жизнь выручает ее в сложных художественных ситуациях.

Яна смелая, ее семейная жизнь открыта, казалось бы, настежь. Все думают, что и дом у нее настежь – проходной двор, гости уезжают и приезжают, как в праздной дворянской усадьбе. Это большое заблуждение. Рублевская усадьба Плющенко и Рудковской, хоть и обставлена княжеским антиквариатом, но живет в другом режиме. Спортивном и трезвом. У Яны с этим строго: «Для нас прием гостей – это роскошь, мы суперзанятые люди. Но если уж пригласили, то отдадимся по полной программе. Гулять так гулять. Даже когда по-соседски заезжали Лена Перминова с Сашей Лебедевым или Наташа Якимчик с мужем, мы накрывали прекрасный ужин, вызывали мальчиков-официантов (мальчики как-то более welcome) в фартуках. Попили вина. Ударились в воспоминания. Ребята спрашивали, когда соберемся в следующий раз».

Продюсер Яна Рудковская в большой гостиной своего дома в Горках. Кресла, стол и диван из Николаевского дворца в Петербурге, сундук Louis Vuitton.

Продюсер Яна Рудковская в большой гостиной своего дома в Горках. Кресла, стол и диван из Николаевского дворца в Петербурге, сундук Louis Vuitton.

Евгений свои антикварные страсти направляет большей частью на вина, о его коллекции по окрестным дачам ходят легенды. Когда приходят гости, двукратный олимпийский чемпион исполняет свой любимый элемент – говорит: «Выбирайте год!» Какой бы винтаж ему ни заказали, показательное выступление будет блистательным – вся программа, от аперитива до дижестива.

В подвале гостевого дома Плющенко строит себе погреб с тайными комнатами. Яна туда не ходит, а потому долго шарит ладонями по стене в поисках выключателя. Вспоминаю, что в айфоне есть фонарик. Первое, что выхватывает луч, – это хозяйственная комната слева. Там среди банок и коробок грустно стоит прославленная лошадка-качалка Гном Гномыча – Сашеньке уже пять, он вырос из нее и по возрасту, и профессионально.

Размах папиной частной территории впечатляет. «Сколько у Евгения бутылок?» – «Тысяча, наверное. Больше, чем у меня пар обуви».

В доме, построенном на таком фундаменте, постоянных резидентов нет. Это парадная история, выставка достижений Яниного хозяйства. Попытка разделить приватное и публичное, что сейчас вообще непросто, а в случае Рудковской и Плющенко надо умножать на два. «Дом, в котором мы живем, очень большой. Но все равно мы там не имеем таких площадей, чтобы рассадить всех гостей, чтобы оставить ночевать. Чтобы я разрешила шуметь и кидать дротики». Архитектор Владислав Глуховский, работающий большей частью в Швейцарии, спланировал дом приемов без затей, функционально. Анфилада из прихожей, гостиной (с накрытым столом) и салоном на первом этаже. Две спаленки и бильярдная на втором. Плюс круглая комната в смотровой башне, куда ведет винтовая лестница.

В большой гостиной буфет Arte Veneziana, кресла из Николаевского дворца в Санкт-Петербурге, сундук Louis Vuitton.

В большой гостиной буфет Arte Veneziana, кресла из Николаевского дворца в Санкт-Петербурге, сундук Louis Vuitton.

На вопрос «зачем этот дом?» есть еще один ответ: чтобы разместить русский ампир, который Яна с Женей собирают уже лет семь. Длинную глухую стену в гостиной занял стол, а вдоль противоположной ей стеклянной, едва прикрытой тюлем Armani Casa, выставлены самые ценные экспонаты. Это диваны и кресла карельской березы из дворца великого князя Николая Николаевича в Петербурге на площади Труда. Мебель третьего сына Николая I долго жила за границей, но Яна с ее связями нашла способ вернуть золотым барашкам на подлокотниках российское гражданство.

Чтобы поженить в интерьере стол с уклоном в ардеко и русский ампир с уклоном в эклектику, Рудковская с Плющенко съездили в Аньер и заказали там два сундука Louis Vuitton в непрактичной, но жизнерадостной светлой расцветке Damier Azur. Они пустые, накрыты стеклом и работают на хозяйку как пара простых журнальных столиков. В смежных гостиных практически все предметы парные – это для Яны принципиально, и Елена Вайнштейн немало помучилась, добывая на аукционах и у антикваров ампирных близнецов: грифонов, сфинксов, рыб, попугаев, консоль с двумя ножками в виде черных греческих голов.

В гостиной: канделябры – подарок Стаса Михайлова. Над лестницей – антикварная люстра, Россия, XIX век. Под ней – французский антикварный столик.

В гостиной: канделябры – подарок Стаса Михайлова. Над лестницей – антикварная люстра, Россия, XIX век. Под ней – французский антикварный столик.

Два настенных канделябра подарил Стас Михайлов. Яна придумала для этих штук нежное слово – то ли «жантильерки», то ли «шандельерки». Когда она первый раз его произнесла, у меня в голове включилась песня I’m gonna swing from the chandelier, from the chandelier, хотя это пустые мечты – Рудковская никому не позволит качаться на люстре в непосредственной близости от ее тоненьких XIX века фужеров Baccarat и гарднеровского фарфора в витринах. А вообще угадать с подарком Яне очень просто – надо только посоветоваться с Леной. Ну или с самой Яной – за семь лет она вошла в раж, нашла в Москве консультанта-оценщика и реставратора из «Бородинской панорамы». Прочла десятки книг, сделала десятки экспертиз в Русском музее и Эрмитаже.

До блошиного рынка она опускается исключительно ради французских рамочек для фотографий мужа и детей. В интимной, в зеленых тонах дальней гостиной они стоят на полке огромного зеленого камина, на консолях, ломберных столиках, стеклянных тумбочках-витринах. За ними и гостями приглядывает портрет неизвестной девушки работы Юлия Клевера, хорошего (он висит в Русском музее) академиста конца XIX века. Из противоположного угла смотрит французский мальчик в треуголке – Яна на аукционе купила портрет, потому что он очень похож на Гном Гномыча в «Щелкунчике», только брюнет. На ножках обитого желтым шелком диванчика русский мастер лет сто пятьдесят назад вырезал двух фигуристых кариатид топлес. У детей такая скульптура обычно вызывает хихиканье, но шестнадцатилетний Андрей, пятнадцатилетний Коля и даже дошкольник Саша относятся к «русским дамам» как джентльмены. Мать их научила искусство любить: «Мальчики все понимают, что ж тут смеяться?»

В «русской комнате» с  камином ампирные кресла и диван, Россия, XIX век. На полу – антикварные персидские ковры. На стене портрет неизвестной девушки работы Юлия Клевера.

В «русской комнате» с камином ампирные кресла и диван, Россия, XIX век. На полу – антикварные персидские ковры. На стене портрет неизвестной девушки работы Юлия Клевера.

Аукционисты в Америке, Лондоне, Париже уже поняли: если Рудковской что-то понравилось, она будет биться до конца. В любое время суток онлайн азартно следит за тем, как идет торг за приглянувшееся ей сокровище. «Есть две вещи, на которых я не буду экономить ни при каких обстоятельствах. Антиквариат и мода. По крайней мере, мне бы хотелось, чтобы сохранялась такая возможность. Это то, что мне интересно. У меня работа с ненормированным графиком, я зарабатываю – могу себе позволить. Не знаю, откуда у меня такая тяга к антиквариату. Может, потому что он будет расти в цене – значит, хорошая инвестиция. Особенно русский антиквариат – когда нахожу на мебели дворцовые клейма, ощущения просто непередаваемые».

То, что Яна проделала со столиком в прихожей, противоречит всем правилам торговли. Ножки в виде трех граций так очевидно запали ей в душу, что парижский антиквар не уступил ни копейки. Вайнштейн чуть не кричала: «Умоляю, не покупай у него ничего. Я найду тебе другой». Пустое – Яна в течение года несколько раз навещала в лавке этот столик, чем окончательно убила надежду на скидку. И купила, конечно же. Дико дорого.

Слева от прихожей есть маленькая гардеробная, где Евгений хранит свои ботинки для гольфа и стопку бейсболок. Хотя большую часть комнаты занимает манекен с голубым Золушкиным платьем от Терехова, которое отражается в зеркале высотой три сорок – ради него архитектор поднимал в гардеробной потолок. Яна купила зеркало – и еще много всего XVIII века – у канадских родственников княжны Екатерины Мещерской, которые приехали распродавать обстановку ее квартиры на Поварской, 22. (В качестве бонуса они выдали новой хозяйке кованый сундук и умилительное фарфоровое биде на ножках – «Оно стоит у нас как предмет шика антикварного».) У Мещерской была сложная биография и четыре мужа: она двигалась от военного летчика к завканцелярией патриарха Пимена, а потом, кокетничая, написала мемуары «Жизнь некрасивой женщины». Яна призрака княжны не боится и категорически отказалась менять зеркальное полотно: «Люди, которые верят в Бога, – они не суеверные».

В гостевой спальне на втором этаже шторы Armani Casa.

В гостевой спальне на втором этаже шторы Armani Casa.

А вот друзья сына Коли, которые пытались ночевать на втором этаже, сбежали от привидения в главный дом. В гостевой спальне стоит кровать нормальных для XIX века размеров – узкая и короткая. Яна перед покупкой прислала мужу ее фотографию на предмет посоветоваться, и он был категорически против: «Кто на такой поместится?» В дискуссию вступил Гном Гномыч: «Я буду на ней спать. Я маленький, она как раз для меня». Но обновлять покупку доверили большому мальчику, которому всю ночь слышалось шуршание страниц. Еще бы не слышалось – на одной стене там в рамочке висит загранпаспорт великого князя Владимира Александровича, начинающийся со слов «Мы, Николай Вторый...». На другой – тарелочки с портретами Николая II и его жены. На третьей – официальная просьба Матильды Кшесинской разрешить ей ездить к себе на дачу мимо главного подъезда дворца в Стрельне. С резолюцией «Разрешить. 75 рублей не требовать». Есть в этом серьезная историческая преемственность – Рудковская не могла не купить у питерского букиниста эту бумагу и не повесить в комнате для дорогих гостей.

Гостевая спальня на втором этаже. На стене тарелки с портретами Николая II и Александры Федоровны.

Гостевая спальня на втором этаже. На стене тарелки с портретами Николая II и Александры Федоровны.

В игровой гостиной на том же этаже архитектор выстроил подиум-диван – чтобы девочкам было где валяться, сплетничать и сверху смотреть, как мальчики гоняют шары. Из отреставрированного китайским черным лаком кресла-качалки следить тоже можно, но ракурс не всеобъемлющий. Тут же стоит огромный телевизор с плейстейшеном, жестко выселенный Яной из нижних комнат. Она борется с этим злом, но без фанатизма: «У Жени практически не было детства – в четыре года начался спорт. И теперь ему хочется наиграться за все упущенное время. Как я могу запретить всей своей мужской компании тут стрелять?» Что плейстейшен: в комнате стоит настоящий игровой автомат – большой, с лампочками кибер-дартс. Плющенко в тридцать пять лет может наконец позволить себе собственный парк аттракционов. Чтобы убить в нем немножко времени. Рядом с дартс масштаб задает портрет Барышникова, его последняя фотография времен СССР, сделанная Валерием Плотниковым. Яна объясняет: «Это друг Михаил подарил. Он считает Женю гением».

«Вот башенку доделаем, и будет очень красиво. Мы ждем человека, который правильно развесит там иконы», – в ожидании специалиста Рудковская положила на круглый стол в центре круглой комнаты венчальную икону. Вид из ротонды открывается идиллический, подмосковный дачный: соседский сарай, поля, холмы. Он дороже Яне, чем вся их с Плющенко недвижимость вместе взятая: «Меня душит Москва, мне там дико некомфортно. Я люблю пространство. И чтобы огурчики, помидорчики из своей теплицы». Квартиру на Пресне около «Марио» семья использует теперь только как перевалочный пункт, чтобы старшим мальчикам было где подремать перед футбольными тренировками.

Игровая с диваном-подиумом. Светильник из квартиры княжны Мещерской на Поварской.

Игровая с диваном-подиумом. Светильник из квартиры княжны Мещерской на Поварской.

Яна окопалась в полях всерьез и надолго. «У нас с Женей на двоих четверо сыновей. Моя мама живет с нами, не исключено, что и папа переедет из Сочи – он уже старенький, ему тяжело. Мы создаем здесь наш мир: садовые шахматы, яблони, пять злых сторожевых собак. Не хочется голой недвижимости, надо, чтобы история получилась и было что передать по наследству. Поэтому антиквариат. Сыновья, когда женятся, могут жить тут, не проблема. Хочу, чтобы у меня была большая семья. Не хочу никого отпускать. Люблю всех контролировать».

У Яны на телефон выведены камеры с разных точек участка. Одной ногой уже в кутюре для съемки «Татлера», она звонит Коле – ребенок помогал рабочим строить спортплощадку и чистить пруды на незадействованной пока части территории, но неожиданно пропал с радаров. Евгений на время чистки бережно выселил из прудов лягушек. Когда пустит обратно воду, вернет на место. И будет кроме них разводить на охраняемой злыми собаками территории карпов и раков – есть у самого, кажется, титулованного за всю историю спорта фигуриста такая мечта.

Садовые шахматы у входа в гостевой дом. Справа и слева от крыльца – маленькие антикварные львы.

Садовые шахматы у входа в гостевой дом. Справа и слева от крыльца – маленькие антикварные львы.

Рудковская, при всем уважении к карпам, больше интересуется своей хрустальной люстрой – русской, судя по колоскам и лебедям на каркасе. Ее высоты хватает, чтобы занять весь атриум и роскошно встречать гостей в прихожей гостевого дома. У Яны тоже есть мечта – проводить за накрытым столом мероприятия, настоящие званые ужины. Арендовать ресторан не модно: гости норовят опоздать к горячему и отказаться от десерта на трех приемах одновременно. Таков теперь в Москве светский график. А дома, с борщом в супнице кузнецовского фарфора, с блинами и черной икрой – это уже эксклюзив, допуск в частную жизнь. Который в этой семье пока ограничен настолько, что даже Новый год, первый праздник в этом доме, они встречали с родственниками под телевизор. Ни одного гостя. На месте длинного стола поставили умопомрачительную елку – только для родных. Они всегда так отмечают, но Рудковская намерена изменить традицию. Ей хочется чаще показывать ценителям свою коллекцию антиквариата.

«А Женя принимал участие в выборе мебели?» – Яна смеется: «Только софинансированием». И немедленно обращает мое внимание на растение в горшке: «Это плющ! Скоро все окна дома будут во французских балкончиках, на которых мы посадим плющ. Он разрастется и заполнит собой весь фасад и даже крышу».

В большой гостиной: антикварный французский камин из мрамора, посуда Baccarat, Lalique, Christofle. Люстры – антикварные, Baccarat.

В большой гостиной: антикварный французский камин из мрамора, посуда Baccarat, Lalique, Christofle. Люстры – антикварные, Baccarat.

реклама
читайте также
TATLER рекомендует