Сорок пять Пенелопы Крус – это новые двадцать. Она дебютирует на подиуме, возвращается из телевизора в Голливуд и снова снимается у Альмодовара, вместе с Антонио Бандерасом. У Пенелопы вообще много талантов. К примеру, давно, много и, что еще важнее, хорошо фотографирует, хотя тщательно это скрывает. Еще в 1997-м на ее выставку портретов тибетских детей-беженцев пришел сам Далай-лама. «Фотография – мое хобби уже очень много лет, – говорит Пенелопа. – Хотя с тех пор, как появились смартфоны, я снимаю только свою семью. А раньше везде ходила с Leica, ее мне подарила Энни Лейбовиц».
О том, как начиналось ее восхождение, Пенелопа рассказывает с удовольствием. В конце восьмидесятых дочь парикмахерши и автомеханика училась балету в Испанской национальной консерватории, параллельно работала в модельном агентстве Olé, снималась в рекламе как балерина. «В одной из реклам какого-то геля показывали только мои ноги, – смеется Крус. – Зато заработанных денег хватало, чтобы оплатить занятия в театральной школе. Я отлично проводила время и ничего не боялась, мне указывали направление, и я туда шла. Когда сейчас смотрю свои старые видео, то кажусь себе очень взрослой. Сегодня я понимаю, что была весьма целеустремленной. В шестнадцать отправилась в Мадрид на концерт Принса и, хотя не знала английского, умудрилась поговорить с ним. Ничего не боялась и не стыдилась. Это с годами я стала более робкой».
А вот жизнь детей актриса и ее муж Хавьер Бардем держат подальше от любопытных глаз. «Мне не очень нравится говорить о них, – твердо заявляет Пенелопа. – Когда они подрастут, то сами решат, чем хотят заниматься, и я не хочу, чтобы о детях знали вещи, которые они, возможно, не захотят афишировать. Я, к примеру, не могу заставить себя ввести свое имя в поиск гугла и прочитать, что обо мне пишут. Даже если пишут хорошее – мне это кажется токсичным. Несколько лет назад я была более любопытной и иногда читала о себе. А сейчас не могу».
«Татлер» знает, как вы проведете дни с 5 по 8 июня: будете пункт за пунктом отрабатывать наш светский гид по Петербургскому международному экономическому форуму.
Рассказываем, сколько стоит номер в отеле и кто там шумит у вас за стенкой. Делимся лайфхаками — как посадить в Пулково-3 частный самолет, если вы не делегат, и как попасть на перекрытую Дворцовую площадь.
Банкир Петр Авен организовал на исторической родине фестиваль Riga Jurmala, и это настоящая новая волна. Вместо Лаймы Вайкуле и Раймонда Паулса на сцене — лучшие дирижеры мира. 30 ноября 2018 года российский банкир с латышскими корнями приехал в Ригу представить музыкальный фестиваль Riga Jurmala. 21 июля нынешнего года на открытии фестиваля в Рижской опере выступит Симфонический оркестр Баварского радио под управлением Мариса Янсонса, важнейшего латвийского дирижера нашего времени, ученика Мравинского и фон Караяна, лауреата «Грэмми», любимца венских филармоников. В переводе на язык тех, у кого дачи в Булдури, это как если бы на «Новую волну» приехали разом Coldplay и Бейонсе. Половина билетов на уик-энд открытия с концертом Мариса Янсонса ушла за первые двадцать четыре часа с начала продаж. Хедлайнером второго уик-энда станет Михаил Плетнёв с Российским национальным оркестром. На третий приедет Лондонский симфонический с дирижером Джанандреа Нозедой. Завершит фестиваль Зубин Мета с Израильским филармоническим. В общем, если раньше на дачу в Юрмалу приезжали слушать радио «Дача» в живом исполнении, то теперь здесь самый близкий к границам России фестиваль европейского уровня – с фигурантами списка Forbes в партере.
Быть воспитанными становится тем труднее, чем дальше мы погружаемся в XXI век. Многие правила этикета уже устарели. Но некоторые выходки, надеемся, всегда будут считаться дурным тоном. Например, натирать кокаином жареную индейку не ОК, хотя один неджентльмен в Лондоне так регулярно делает. Звать гостей на частную вечеринку в Сиену во время Палио, а потом присылать им по почте счет тоже гадко. Если герцогиня (другая, но не важно) пригласила вас к себе в замок, не надо красть из ванной большую бутылку шампуня Bamford. Вы не представляете, какими словами мне жаловалась на вас хозяйка. «Они что думают, у меня сраная гостишка?» – это еще самое приличное из ее длинного монолога. В целом воровать шампунь из гостиницы – нормально, из частного дома — нет. Другое дело, что и в гостях вам могут выставить счет. Новая логика вежливого человека такая: не удивляться, если на ровном месте вдруг предложат заплатить. Радоваться, если не просят. Суть современного этикета в том, чтобы относиться к людям с уважением. Большинству плевать на чужие чувства, но если не притвориться, перестанут приглашать.
Фестивалю «Кинотавр» тридцать. Звездная история и светская жизнь главной культурной достопримечательности города Сочи — в фундаментальном поздравлении «Татлера».
Когда-то фестиваль, возникший буквально как протест против гибели проката, стал едва ли не единственным напоминанием о существовании отечественной киноиндустрии. На «Кинотавре» были премьеры, звезды, ступающие по ковровой дорожке, но павильоны «Мосфильма» и кинотеатры стояли пустыми. «Прокат исчез, фильмы почти не производились, а если производились, то не доходили до зрителя, – объясняет нынешний президент «Кинотавра», продюсер Александр Роднянский. – Единственным способом коммуникации с аудиторией был видеопрокат, пиратский или легальный. В этих обстоятельствах фестиваль стал инструментом рекламного продвижения кино перед тем, как оно поступало на "Горбушку". Это преувеличение, но не сильное».
Первый фестиваль обошелся Марку Рудинштейну в семьсот тысяч рублей. Он рассказывает, что стартовый капитал заработал, прокатывая фильмы: «Маленькую Веру», «Интердевочку», «Супермена». Потом стал брать деньги в банках, и первые годы существования фестиваля это ему удавалось сравнительно легко: «Я приходил к директору какого-нибудь банка автомобильного в Подольске и говорил: "Ну что тебе стоит дать миллион!" И они давали. Все наши банки тогда были криминальными, а подольская группировка – одной из самых влиятельных. Но эти деньги они давали честно – из банка, их надо было возвращать. Первый год возвращать было нечего, а уже на второй все путевки были раскуплены. А они стоили до десяти тысяч долларов, несмотря на то что гостиница была дерьмовая».
Чем более индустриальным и деловым становился «Кинотавр», чем дальше отходил от имиджа тусовочного места, тем сильнее он манил светских людей. Серьезные слова из уст организаторов – «питчинг», work-in-progress, «кинорынок» – для героя «Татлера» отзывались эхом: «вечеринки», place to be, «Федор Бондарчук в естественной среде обитания».
Фото: Архив Tatler