1. Главная
  2. Герои
Герои

Пенелопа Крус — о Карле Лагерфельде, Педро Альмодоваре и Хавьере Бардеме

Сорок пять Пенелопы Крус —это новые двадцать. Она дебютирует на подиуме, возвращается из телевизора в Голливуд, и снова снимается у Альмодовара, вместе с Антонио Бандерасом. 12 июня их новый совместный шедевр "Боль и слава" вышел на российские экраны.
реклама
№6 Июнь 2019
Материал
из журнала
12 Июня 2019

В доме на окраине Мадрида, где мы снимаем Пенелопу Крус, тишина. Стилисты аккуратно собирают одежду, которую привезли на пару дней из парижского архива Chanel. Только что, спустя десять часов после начала съемки, Питер Линдберг сделал последнее фото Пенелопы – в платье из коллекции Haute Couture 1992 года, которое в свое время на подиуме демонстрировала Клаудия Шиффер. Вообще-то снимать Пенелопу должен был Карл Лагерфельд. Актриса хотела фотографироваться в знаковых вещах Карла для Chanel, а такие истории он любил осуществлять сам. Пока мы искали удобную для всех дату, выяснилось, что Карл болен. Пенелопа предложила своего друга Питера Линдберга. И вот теперь, 18 февраля, все наконец состоялось. В ту же ночь Карл Лагерфельд скончался в Американском госпитале в Париже.

5 марта Пенелопа, единственная из муз Лагерфельда, вышла на подиум на показе его последней коллекции для Chanel, придуманной дизайнером вместе с многолетней правой рукой, а теперь и преемницей Виржини Виар. В тот день, рано утром, Пенелопа прислала мне сообщение: «У меня для тебя сюрприз». Кто же мог подумать, что это она о своем дебюте в качестве модели! Представьте себе, до этого момента Крус, за многие годы побывавшая лицом Ralph Lauren, Loewe, Mango, далее везде, в показах участвовала только в качестве зрителя. И вот появилась в Гран-Пале, стилизованном под альпийскую деревню, с белой розой в руках, в белоснежной меховой юбке, похожей на снежок. Метафора в духе Карла: мы можем любоваться красотой замерзшей воды до тех пор, пока та не растает. А может, это была просто шутка на тему его любимой пушистой кошечки Шупетт? Карл умел пошутить, на самом деле даже больше, чем пофилософствовать.

Винтажные костюм из шерсти и шелка и металлический пояс со стразами, все Сhanel.

Винтажные костюм из шерсти и шелка и металлический пояс со стразами, все Сhanel.

реклама

Спустя несколько часов после шоу вместе мы с Пенелопой летим обратно в Мадрид. Едим мятные шоколадки After Eight и обсуждаем ее путь на вершину моды. Сразу после показа, например, вышел апрельский номер испанского Vogue, в котором актриса – приглашенный редактор. «Довольно рискованная была затея, – смеется Крус. – Я не хотела, чтобы мое имя просто появилось на обложке. Мне было интересно участвовать в процессе создания, в редакторском творчестве. В том номере есть не только модная съемка, а, скажем, и материал о докторах, которые мне помогали в жизни. Получился искренний журнал». Крус сама выступила креативным директором всех фэшн-историй в номере. «У меня такое чувство, что я с детства к этому шла, – рассказывает она. – Моя мама работала в парикмахерской. Я проводила там много времени. Изучала поведение женщин (это была моя первая актерская школа). И все время что-то делала с журналами: рисовала на них, составляла коллажи из вырезок. А теперь смогла поработать в журнале сама. Меня волнует многое, не только то, что связано с кино».

Это, к слову, известно далеко не всем. Пенелопа, к примеру, давно, много и, что еще важнее, хорошо фотографирует, хотя тщательно это скрывает. Еще в 1997-м, задолго до «Кокаина», «Ванильного неба» и «Фанфана-тюльпана», благодаря которым Пенелопу узнали и полюбили не только на родине (актрисы обычно становятся фотографами как раз после превращения в звезд мирового уровня), на ее выставку портретов тибетских детей-беженцев пришел сам далай-лама. «Фотография – мое хобби уже очень много лет, – говорит Пенелопа. – Хотя с тех пор, как появились смартфоны, я снимаю только свою семью. А раньше везде ходила с Leica, ее мне подарила Энни Лейбовиц».

«Это с годами я стала робкой. А в шестнадцать ничего не боялась и не стыдилась».

Индустрия моды и глянца вообще свела уроженку мадридского пригорода Алькобендас с лучшими людьми эпохи. Благодаря Ральфу Лорену, который в начале нулевых открыл ее потенциал вне киноэкрана и лицом марки которого Крус была три года, она успела поработать с фотографом Хербом Ритцем и теперь вспоминает то время «с теплом и благодарностью». «Затем мы очень хорошо общались с Оскаром де ла Рентой, я его обожала, – рассказывает Пенелопа. – Мы прекрасно работали с Джоном Гальяно и, конечно, с Донателлой. Весь прошлый год у меня, кстати, прошел под знаком Донателлы – я готовилась сыграть ее в «Американской истории преступлений», в серии, посвященной убийству Джанни Версаче. Я часами слушала и смотрела интервью Донателлы и стала экспертом в ее биографии. Для роли был важен не только акцент, но и тон голоса, а тон голоса Донателлы не похож на мой. Я же хотела сходства, но так, чтобы это не выглядело пародией или карикатурой. Пока я работала над ролью, я еще больше полюбила Донателлу и стала еще сильнее ею восхищаться».

Уже почти четыре года Крус вместе со своей сестрой Моникой выпускает капсульные коллекции сумок для итальянской марки Carpisa. Осенью представила линию украшений вместе с Atelier Swarovski. В бриллиантах и золоте John Hardy в этом сезоне просто позирует на рекламных постерах. Но высшая радость для нее, конечно, не миллионные контракты, а человеческие отношения. Самой дорогой была дружба с Карлом Лагерфельдом. «Я впервые побывала на показе Chanel в 1999-м, тогда меня представили Карлу», – вспоминает актриса. В том году у нее вышел фильм «Все о моей матери», за который Педро Альмодовар тут же получил в Каннах свой первый приз и вообще собрал гроздья наград, вплоть до «Оскара». Пенелопа сыграла там роль второго плана, беременной ВИЧ-позитивной монашки, но сыграла так, что перед ней открылась дверь даже в сердце Кайзера. «Он всегда был со мной очарователен, – вспоминает Крус. – Помню, лет пятнадцать назад мы ужинали в Париже: я, мой отец, Карл, Стивен Ган (основатель журнала Visionaire, ныне креативный директор американского Elle. – Прим. «Татлера») и Эди Слиман (тогда креативный директор Dior Homme, сейчас – марки Celine. – Прим. «Татлера»). В то время Лагерфельд и Слиман одевались одинаково, это было очень мило. Еще Карл был очень любезен с моим отцом, хоть и не говорил по-испански. Он был великим провокатором и иногда высказывал публично то, что было сложно принять. Но, общаясь с ним близко, ты понимал, насколько это щедрый и добрый человек. Он очень уважительно относился к людям, с которыми работал, все сотрудницы его обожали, он очень о них заботился. То, как вы относитесь к людям, очень важно».

В последнее лето Карла Пенелопа, спустя два десятилетия большой дружбы, стала посланницей Chanel. «Карл позвонил и предложил поужинать в Каннах. Мы отлично поговорили. Потом он повернулся к Виржини и сказал по-французски, что я должна стать лицом круизной коллекции 2019-го. Я это услышала, тогда он улыбнулся и спросил, интересно ли мне это». Спустя несколько дней Крус предложили стать посланницей бренда.

Винтажное платье из шелка и тюля и серьги из металла и смолы, все Chanel.

Винтажное платье из шелка и тюля и серьги из металла и смолы, все Chanel.

А еще спустя шесть лет Пенелопа возвращается к другому важному человеку в своей жизни – Педро Альмодовару. Великий испанец снял свои «Восемь с половиной» – драму «Боль и слава» о том, как «талантливый кинорежиссер на закате своего творческого пути оглядывается в прошлое и на него обрушивается поток ярких воспоминаний». Поскольку речь идет об Альмодоваре, этот самый поток оказывается сущей феерией (наблюдать ее в российских кинотеатрах можно будет начиная с 12 июня).

С другой стороны, Альмодовару в сентябре стукнет семьдесят, он уже не мальчик времен «Женщин на грани нервного срыва». У иных режиссеров тяжелела рука и переставали бить фонтаны фантазии в возрасте куда более юном. Однако музе работалось с Пигмалионом легко. «Легче, чем на других фильмах Педро, – говорит Пенелопа, до «Боли и славы» снявшаяся в шести его картинах (последней была комедия «Я очень возбужден» с песнями и танцами на борту падающего самолета, в ней, как и теперь, Крус играла с еще одним талисманом Альмодовара – Антонио Бандерасом). – Раньше мне приходилось намного сложнее с эмоциональной точки зрения. А «Боль и слава» – просто очень красивое кино, вдохновленное его мамой. У меня небольшая роль, но это важный персонаж для режиссера, да и для меня тоже. Не все из этого фильма происходило на самом деле, но там очень много событий из жизни Педро».

Об Альмодоваре Пенелопа готова говорить, пока не иссякнет ее испанское красноречие. «Я его главный поклонник. Благодаря ему я решила стать актрисой. Он подтолкнул меня к тому, чтобы найти агента, театральную школу... Я обожаю его работы». Пенелопе было шестнадцать, когда в мадридском баре La Gloria она призналась Педро, уже снявшему блистательных «Женщин», что мечтает стать режиссером. Тот ответил: «Если ты так думаешь в шестнадцать лет, нужно это сделать». «Я навсегда запомнила тот наш разговор, эта идея никогда меня не покидала, – говорит Крус. – В 2016-м я сняла документальный фильм «Я один из ста тысяч» (благотворительный проект, посвященный проблеме детской лейкемии. – Прим. «Татлера») и сделала два рекламных ролика для Agent Provocateur. Мне понравилось, что из этого получилось. Но для того чтобы снять полнометражный фильм, придется как минимум на два года остановить все остальные проекты, и я чувствую, что этот момент пока не настал. Еще и потому, что у меня маленькие дети – художественный фильм требует полного погружения, на что я в данный момент не способна».

«Даже если в интернете обо мне пишут хорошее – мне это кажется токсичным».

Сейчас Крус снимается в триллере «Осиная сеть» каннского лауреата Оливье Ассайаса, которого читатели «Татлера», уверены, помнят, по крайней мере, по недавнему «Персональному покупателю» с Кристен Стюарт о том, что любовь к «биркин», особенно к чужим, до добра не доводит. Ради съемок в «Осиной сети» от Пенелопы потребовалось освоить кубинский акцент, и к этой задаче актриса подошла с тем же рвением, с которым училась говорить как Донателла Версаче (та роль, к слову, принесла ей номинации на «Золотой глобус» и «Эмми»). «Я тренирую кубинский испанский уже полтора месяца, – с гордостью рассказывает Пенелопа. – Вот это мне и нравится в моей работе: всегда узнаешь что-то новое. Мне сорок четыре, и я продолжаю учиться (когда этот номер сдавался в печать, актрисе исполнилось сорок пять. – Прим. «Татлера»)».

Летом должны начаться съемки долгожданного экшена «355» о группе женщин, которая противостоит международной террористической организации. Идея фильма принадлежит актрисе Джессике Честейн, режиссер фильма Саймон Кинберг сейчас работает над вторым вариантом сценария. «355» – это кодовое имя легендарной американской шпионки времен их революции. В наши дни именем «355» в целом называют шпионов женского пола. Картина, вероятно, выйдет уже в следующем году, тогда же, когда и на киноприлавки выбросят нечто, известное на данный момент под названием «Бонд 25». Так вот женщины в «355», надо сказать, подобрались такие, что дадут фору Дэниелу Крейгу (по крайней мере, с точки зрения активисток и феминисток): француженка Марион Котийяр, китаянка Фань Бинбин, американка кенийского происхождения родом из Мексики Люпита Нионго, сама Честейн, белая англосаксонская американка, ну и испанка Пенелопа. «Мы все согласились играть еще на первой версии сценария, потому что нам очень нравится Джессика и идея фильма, – рассказывает Крус. – Он не про супергероев, это экшен с элементами комедии».

Интересуюсь, что она сама, секс-символ мирового кино и муза режиссера, радикально раздвинувшего границы экранной сексуальности, думает о борьбе с харассментом на разнообразных фабриках грез. «Я не понимаю движений, которые ограничены сферой кино, – отвечает Пенелопа. – Думаю, что нам нужно говорить от лица всех женщин, в том числе тех, кто никогда не сможет высказаться в микрофон. Неравенство – это мировая проблема, и если наша индустрия сможет сделать так, чтобы эта ситуация улучшилась, нужно это делать».

Впрочем, если победить сексизм, мачизм, абьюз и прочее мракобесие (хотя бы в кино), вероятно, возможно, то против базиса не пойдешь. Красота актрисы так обманчива, особенно на пороге второго пятидесятилетия жизни. Не все голливудские красавицы выглядят как Мерил Стрип и Хелен Миррен. Хороший фильм «Бульвар Сансет» об этом сняли еще семьдесят лет назад. Но, может, в нашу эру победившего активизма ситуация меняется? «Я нахожусь в привилегированном положении: мне очень повезло получать сейчас предложения, которые мне кажутся даже более интересными, чем то, что мне присылали несколько лет назад, – говорит Пенелопа. – Но у меня есть очень талантливые подруги-актрисы, у которых не все так гладко. Так что обобщать и говорить, что все меняется, я бы, наверное, не стала. Я чувствую себя везунчиком, меня удивляет разнообразие персонажей, которое мне предлагают играть, и режиссеров, с которыми я могу работать. Хочу продолжать удивляться и благодарю за это жизнь. Я никогда не воспринимаю то, что происходит, как должное».

Винтажные шелковые платье и накидка, все Сhanel.

Винтажные шелковые платье и накидка, все Сhanel.

Так было с самого начала. В конце восьмидесятых дочь парикмахерши и автомеханика училась балету в Испанской национальной консерватории, параллельно работала в модельном агентстве Olé, снималась в рекламе как балерина. «В одной из реклам какого-то геля показывали только мои ноги, – смеется Крус. – Зато заработанных денег хватало, чтобы оплатить занятия в театральной школе. Я отлично проводила время и ничего не боялась, мне указывали направление, и я туда шла. Когда сейчас смотрю свои старые видео, то кажусь себе очень взрослой. Сегодня я понимаю, что была весьма целеустремленной. В шестнадцать отправилась в Мадрид на концерт Принса и, хотя не знала английского, умудрилась поговорить с ним. Ничего не боялась и не стыдилась. Это с годами я стала более робкой».

Через попсовые музыкальные клипы, ток-шоу для тинейджеров и даже один эротический французский телесериал Пенелопа в буквальном смысле грудью проложила себе дорогу в большое кино. Ее первой главной ролью стала роль Сильвии, работницы фабрики по пошиву нижнего белья, которая беременна от Хосе-Луисa, сына владельца фабрики. Мать Хосе-Луисa нанимает красавчика Рауля, чтобы тот соблазнил Сильвию и тем самым помог браку не состояться. На протяжении следующего часа самое впечатляющее (помимо внешних данных шестнадцатилетней Пенелопы) – финальная драка Рауля и Хосе-Луисa с использованием хамона (фильм так и называется: «Хамон, хамон»). Рауля играл двадцатидвухлетний.

В марте Хавьеру исполнилось пятьдесят, в июле будет девять лет, как они с Пенелопой женаты. Он, кажется, все такой же, каким был в «Хамоне». «Ставишь ему Queen – и он пускается в пляс, – смеется жена. – Обожает музыку. Я стараюсь ценить каждый момент, проведенный с семьей, все эти мелочи. Я всегда была очень домашней. А сейчас, когда у меня есть муж и дети, полюбила спокойствие и уют еще больше. Не люблю праздники, не люблю выходить по вечерам. Мне нравятся простые вещи: почитать книгу, приготовить что-нибудь вкусное. Возможно, потому, что в моей работе всего этого нет, и потому, что я рано начала скитаться по миру».

Своих детей – восьмилетнего сына Леонардо и пятилетнюю дочь Луну – актриса старается защитить даже от меня. «Мне не очень нравится говорить о них, – твердо заявляет Пенелопа. – Когда они подрастут, то сами решат, чем хотят заниматься, и я не хочу, чтобы о детях знали вещи, которые они, возможно, не захотят афишировать. Я, к примеру, не могу заставить себя ввести свое имя в поиск гугла и прочитать, что обо мне пишут. Даже если пишут хорошее – мне это кажется токсичным. Несколько лет назад я была более любопытной и иногда читала о себе. А сейчас не могу».

Фото:Peter Lindbergh. Стиль: Juan Cebrián. Прическа: Odile Gilbert/L’Atelier68. Макияж: Pablo Iglesias/Talents. Ассистент стилиста: Laura Sueiro. Продакшен: Alana. Креативный продюсер: Penélope Cruz.

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует