Отрывок из книги племянницы Дональда Трампа «Слишком много и всегда недостаточно»

В разгар предвыборной гонки в США племянница 45-го президента Соединенных Штатов, клинический психолог Мэри Трамп выпустила книгу, в которой поставила своему дяде неутешительный диагноз. И даже не один. На страницах биографии Мэри излила всю свою обиду за то, что именно средний сын Фреда Трампа, а не ее отец (первенец в семье американского девелопера), унаследовал империю, а она с братом и вовсе была лишена наследства дедушки. В России одна из самых обсуждаемых книг года вышла в конце октября в издательстве «Эксмо». Публикуем отрывок из нее, в котором автор препарирует личность Дональда Трампа.
Отрывок из книги племянницы Дональда Трампа «Слишком много и всегда недостаточно»

Дональд сегодня — почти такой же, каким он был в трехлетнем возрасте: неспособный к росту, обучению или развитию, не умеющий контролировать свои эмоции, обуздывать свои реакции или воспринимать и обобщать информацию.

Потребность Дональда в одобрении настолько велика, что, кажется, он не замечает того, что большинство его сторонников — это люди, которых по окончании предвыборного митинга он своим обществом не удостоит. Его глубоко укорененные слабости сформировали в нем черную дыру, постоянно нуждающуюся в блеске комплиментов и исчезающую только тогда, когда он полностью в них погружен. Он ненасытен. Это выходит далеко за пределы банального нарциссизма; Дональд не просто слаб, его «я» настолько хрупко, что требует постоянной подпитки, поскольку глубоко внутри он понимает, что совершенно не тот, за кого себя выдает. Он знает, что его никогда не любили. И поэтому он будет стараться привлечь вас на свою сторону, добиваясь одобрения хотя бы самых незначительных вещей: «Это же прекрасный самолет, ведь так?» — «Да, Дональд, это прекрасный самолет». Было бы жестоко не пойти ради него на такую маленькую уступку. А затем он перекладывает на вас свои слабости и чувство незащищенности: вы должны их облегчить, вы должны позаботиться о нем. Невыполнение этого требования образует вакуум, терпеть который долго для него невыносимо. Если вы относитесь к тем, кому требуется его поддержка, вы скажете все, чтобы ее сохранить. Он ужасно страдает, и, если вы не сделаете все, что в ваших силах, для облегчения его страдания, вам придется мучиться тоже.

От детства в Доме, от первых вылазок в мир недвижимости и высшего общества Нью-Йорка и вплоть до сегодняшнего дня далекое от нормы поведение Дональда раз за разом признавалось окружающими нормой. Когда он появился на рынке недвижимости Нью-Йорка, его принялись превозносить как нахального, самодостаточного мастера сделок. «Нахальный» применялось к нему в качестве комплимента (и подразумевало напористость, а не грубость или заносчивость), а сам он не был ни самодостаточным, ни мастером заключения сделок. Но с этого все и началось — с передергивания фактов и с неспособности прессы задавать острые вопросы.

Подлинные его таланты (к самовосхвалению, лжи и подтасовке фактов) интерпретировались как уникальные преимущества его бренда под названием «Успех». Увековечивая его версию истории, повествующей о его богатстве и его очередных «успехах», наша семья, а затем и многие другие, начали процесс признания действий Дональда нормой. Наем на работу и дурное обращение с нелегальными мигрантами, отказ платить подрядчикам за выполненную работу считались «издержками бизнеса». Неуважительное отношение к людям и крохоборство подавались как жесткая манера ведения дел.

Вероятно, некогда подобные искажения реальности казались безобидными способами продать побольше экземпляров New York Post или увеличить аудиторию Inside Edition, но каждое такое нарушение неизменно вело к другому, более серьезному. Мысль о том, что его тактика представляет собой оправданный расчет, а вовсе не безнравственное жульничество, стала еще одним аспектом мифа, который они с моим дедом многие десятилетия строили.

Хотя глубинная сущность Дональда не изменилась, с момента его инаугурации уровень стресса, в котором он пребывает, радикально изменился. Это не стресс от работы, потому что он не работает — если только не считать работой просмотр телевизора и оскорбления в твиттере. Это попытки отвлечь всех нас от того факта, что он ничего не знает — ни о политике, ни о правах и обязанностях граждан, ни о простой человеческой порядочности, — а это требует значительных усилий. Десятилетиями он получал известность — добрую и дурную славу, — но редко был объектом пристального внимания и никогда не сталкивался с существенным противодействием. Его восприятие себя и окружающей действительности сегодня ставится под сомнение.

Проблемы Дональда накапливаются в связи с тем, что маневрирование, необходимое для их разрешения (или для того, чтобы притвориться, что их не существует), стало более сложным и требующим участия гораздо большего числа людей в операциях прикрытия. Дональд совершенно не готов решать свои собственные проблемы или адекватно заметать свои следы. В конце концов, все создавалось в первую очередь для того, чтобы защищать его от его собственных слабостей, а не для того, чтобы помогать ему договариваться с внешним миром.

Стены его очень дорогого и хорошо охраняемого изолятора начинают распадаться. Люди, имеющие доступ к Дональду, еще слабее, еще трусливее, но столь же отчаянны, как он сам. Их будущее напрямую связано с его успехом и покровительством. Они либо не видят, либо отказываются верить в то, что их ждет то же самое, что и любого другого, кто присягал ему на верность в прошлом. Кажется, что существует бесконечное число людей, желающих присоединиться к группе льстецов, спасающих Дональда от его собственной несостоятельности, одновременно поддерживая его ни на чем не основанную веру в себя.

Когда Дональд стал серьезным претендентом на выдвижение от Республиканской партии, а затем и кандидатом в президенты, СМИ всей страны трактовали его патологии (лживость, оторванное от реальности чувство собственного величия), а также его расизм и мужской шовинизм как курьезные особенности, под которыми скрывается зрелость и серьезность намерений. Долгое время большая часть Республиканской партии — от крайне правых до так называемых умеренных центристов — либо принимали его с распростертыми объятиями, либо смотрели на него сквозь пальцы, чтобы использовать его слабости и податливость в своих интересах.

После выборов Владимир Путин, Ким Чен Ын и Митч Макконнелл (психологический портрет каждого из которых имеет довольно глубокое сходство с Фредом) лучше всех поняли, что переменчивая биография и пороки личности Дональда делают его крайне восприимчивым к манипулированию более умных и более влиятельных людей. Эти патологии превратили его в такого простака, что требуется всего лишь повторять ему то, что он десятки раз на дню говорит себе и о себе (что он — самый умный, самый великий и самый лучший), чтобы заставить его делать то, что они хотят, — идет ли речь о том, чтобы упрятать детей в концентрационные лагеря, предать союзников, ввести разрушительное для экономики сокращение налогов или причинить ущерб каждому учреждению, внесшему свой вклад в повышение влияния Соединенных Штатов и процветание либеральной демократии.

Фото: Эксмо, Getty Images