1. Главная
  2. Герои
Герои

Один и без оружия: как интроверту выжить в современном светском мире

Интровертом может родиться каждый, даже светский редактор «Татлера» Ариан Романовский. Но он нашел способ вылечить эту модную болезнь.
реклама
№6 Июнь 2019
Материал
из журнала
17 Июня 2019

Мы хотели поздороваться за кулисами после показа, а пиарщица вдруг стала говорить, что дизайнер – интроверт и ненавидит общение. Просила подождать, пока она уговорит его выйти», – вспоминает Алла Константиновна Вербер, человек, судя по инстаграму и живому общению, в высшей степени экстравертный. Эди Слиман, чей возраст противится определению, приветствовать байера ЦУМа и ее свиту не спешил. Королева российского люкса, которая никогда не ждала ни Карла, ни Аззедина, для Слимана не стала делать исключение. Развернулась и покинула бэкстейдж. Хотя ничего сверхъестественного для фэшн-индустрии не случилось. Да, Аззедин и Карл охотно общались с клиентками, но они были модельерами, заставшими культуру ателье. Тогда шили на конкретных женщин, дружили с ними, угадывали желания. Сегодня для этого есть маркетологи, а дизайнер может сосредоточиться на искусстве строчить двенадцать коллекций в год. Теперь все творцы – рефлекcирующие и нелюдимые: Фиби Фило, Миучча Прада, Николя Жескьер, Раф Симонс, Пьерпаоло Пиччоли, Кристоф Лемер, Демна Гвасалия, Стелла Маккартни, Франческо Сконьямильо, Гоша Рубчинский. Александр Маккуин был таким – полагаю, остальные берут пример с гения. В апреле в резиденции британского посла Москва ужинала с преемницей Маккуина – так вот Сара Бёртон не сумела выдавить из себя даже приветственный тост. Хотя Business of Fashion пишет, что ролевой моделью нелюдимые дизайнеры считают Хельмута Ланга и Мартина Маржела (некоторые думают, что Маржела вообще не существует, до такой степени он интроверт). Творцы общаются с узким кругом друзей, почти не дают интервью, отказываются сниматься. Есть, впрочем, исключения вроде жовиальных Стефано Габбаны, Оливье Рустена и Вирджила Абло – эти всегда рады поплясать с клиентом на вечеринке.

Понятно, что креативный директор сегодня – расстрельная должность. Контракты составлены так хитро, что если публике не понравилось – все, конец карьере. Творческому человеку в такой ситуации настолько тревожно, что хочется надеть ведро на голову.

«Продукт говорит сам за себя, и темперамент ни на что не должен влиять, – настаивает моя коллега, директор моды «Татлера» Рената Харькова. – Дизайнеры общаются с клиентами только на развивающихся рынках, но в целом это не принято. Устаревающая практика».

А я вот не уверен. Мне кажется, что «делать под Маккуина» скоро перестанут. Культура ателье возвращается, только уже на глобальном интернет-уровне. К примеру, у любимого Ренатиного дизайнера Симона Порта Жакмюса из Jacquemus корона с головы не падает ставить в инстаграме сердечки любимым клиенткам.

«Бренд – это история, легенда. А люди любят истории: и о ярких публичных гениях, и о творцах-затворниках. Только истории должны быть честные, рассказанные от всего сердца. Если интроверт будет корчить из себя общительную личность, сразу почувствуется фальшь», – считает бывший шеф-редактор диджитал-проектов Condé Nast, создатель сервиса онлайн-психотерапии «Ясно» Данила Антоновский.

Ну да, автор самых удобных лодочек Джанвито Росси старается быть милым со всеми, но на вопрос о любимой музыке отвечает: «Простите, это личное». Ему, наверное, можно. А мне, светскому редактору главного светского журнала, никак нельзя – я должен быть везде. И не из-под палки.

Одна моя подруга каждый раз перед вечеринкой, подкрашивая губы у гардероба, кокетливо спрашивает у окружающих: «Никак не могу выбрать, кто я – социофоб или социопат? Мне вас бояться или просто начать убивать?» Вот и я долгое время наивно считал интроверсию своей интересной особенностью. Мне казалось, что круто быть «на байроническом», особенно среди тотального лицемерия. Громкие признания в любви, фото в обнимку с детьми чиновников, кланы подруг (объединенных на самом деле бизнес-интересами) – все это поставлено на промышленные рельсы и регулируется PR-менеджерами. Фу. Я на журфаке МГУ думал, что буду среди фарисеев хранить загадочное молчание. А потом вырос и сообразил, что образ романтического мизантропа не сильно помогает мне в карьере. Нельзя общаться только с теми, кто тебе по-человечески очень симпатичен.

реклама

А потом я сообразил, что образ мизантропа мешает карьере.

Раз «интроверт» – это диагноз, я пошел лечиться. Ласточкой нырнул в свое подсознание в уютном кабинете когнитивного психотерапевта Ирины Валерьевны Никитиной на Цветном бульваре. Спросил, в чем причина социофобии. Которую при отсутствии мировой славы, как у Симона Порта Жакмюса, я себе позволить не могу. Сидя в кожаном кресле, я постепенно убеждался, что моя отстраненность – следствие нарциссизма. Мне было страшно показаться психотерапевту рядовым, хрестоматийным пациентом, работа с которым будет рутиной, а не профессиональным челленджем. О, как я старался ее развлечь! Но страхи оправдались (редкий случай, обычно я боюсь того, что на меня никогда не нападет). Оказалось, мой невроз – один из самых распространенных. В США застенчивость (то есть социальная фобия) стоит третьей в списке популярных психических расстройств после депрессии и алкоголизма. Все эти диагнозы вместе тоже встречаются довольно часто. Я пока не алкоголик, а жаль, – это добавило бы веселых историй в историю болезни.

Природа моей тревожности банальна. Я боюсь сказать слово, потому что если уж разить юмором, то наповал. Если выходить из дома, то под грохот салюта. Слабая реакция публики на великолепие моего костюма Thom Browne – это провал. Лучше вообще не пойду на вечеринку. А чтобы они там не потеряли ко мне интерес, напущу туману. Пусть гадают, кого я предпочел сегодня их скучному обществу. Предпочел я килограмм мандаринов, телевизор и сезонное вычесывание моего бишона Бруно, но это говорить не обязательно.

Кстати, интроверты и экстраверты – очень грубое деление. Психиатр Карл Юнг выделил четыре типа экстравертов (сенсорный, интуитивный, логический, этический) и четыре таких же типа интровертов. В современной международной классификации болезней DSM-5 еще больше акцентуаций (то есть крайних проявлений) личности, до которых мне пока как до неба. Интроверту шизоидного типа математику Григорию Перельману искренне плевать, что о нем подумают. Шизоиды (не путать с шизофрениками) – это друзья книг и природы. Перельман уже всем все доказал, включая гипотезу Пуанкаре. Он ни с кем не дружит по причине социальной ангедонии – то есть не получает никакого удовольствия от нахождения в обществе.

Но Перельман и его роскошные брови никогда не вели бурной светской жизни. А вот теннисист Марат Сафин – некогда любимейший герой «Татлера». Мы и рады были бы его возвращению в наш спиcок Most Invited, но в декабре в интервью Sports.ru Марат сказал как отрезал: «Я просто катаюсь на машине по стране. Один. Мне так нравится. У меня нет друзей... Вообще нет... У меня есть круг общения. Но это не друзья – товарищи, коллеги... У меня нет ни девушки, ни жены. Я не хочу отношений». А какой красивый роман у него был с Дашей Жуковой, как эстетично Марат ел сосиски в Ess-Thetik на Патриках. Но нет, не создан человек для party hard.

Ирина Валерьевна научила меня не вдаваться в крайности. Бывают интроверты, которые не боятся очутиться на лодке в новой компании: просто они не ищут таких возможностей. Бывают экстраверты, которые очень хотят общаться, но не умеют. Меня доктор не считает ни интровертом, ни экстравертом – по этой шкале у меня нет акцентуаций личности, я где-то посередине. Чуть ближе к экстраверту, который плохо умеет знакомиться, потому что тревожится насчет первого впечатления. Это настолько скучный диагноз, что стыдно перед психотерапевтом – такому пациенту нечем украсить ее докторскую диссертацию.

Продюсер Михаил Друян прекрасен тем, что никого не лечит. Если очень попросить, может приспособить тебя к жизни, но не более того. Он считает, что мой недостаток можно превратить в достоинство. «Вот смотрите: дизайнер Александр Терехов – человек закрытый. Даже на встречи с друзьями или преданными клиентками его иногда приходится уговаривать. Но отсутствие Александра в эфире вкупе с личным образом и направлением творчества дает гораздо больший успех и желание общения с ним».

Да я сам приведу таких примеров сколько угодно. Дизайнер Ульяна Сергеенко искрометна, жива и в полной мере раскованна в кругу друзей, ужинающих шампанским и селедкой под шубой на Ульяниной даче в Горках-2. А на публике ведет себя максимально сдержанно. Многие считают это высокомерием. И за редкость встреч закатными часами ценят ее общество еще больше. Михаил Друян объяснил, как это работает: «Закрытость и незаинтересованность в чрезмерной публичности дает огромные дивиденды. Паулина Андреева и Федор Бондарчук – самая желанная пара в Москве. Однако публично они вместе всего три-четыре дня в году, в рамках «Кинотавра». Количество вспышек, направленных в это время в сторону режиссера и актрисы, осветляет черноморскую ночь».

Наши светские дамы хотят сидеть рядом с теми, с кем они уверены в себе.

А вот интроверсия Мирославы Думы его беспокоит: «Она ведет себя абсолютно нормально в кругу семьи и друзей, но, на моей памяти, никогда не могла расслабиться на публике. В любом ее появлении и спиче я чувствовал нервозность». Нервозность Михаил припечатывает своим фирменным словечком killjoy. Потому что даже за столом, украшенным стеной из роз, сосуды должны сообщаться. «Для таких случаев есть противоядие. Можно на этапе рассадки окружить интроверта группой единомышленников – это создаст ему расслабленную обстановку. Когда Лена Перминова оказывается в компании Светы Лободы и Яны Расковаловой, за импульс можно не волноваться. А вообще это чисто постсоветский феномен: все эти «пересади сюда», «ой, а поменяй карточки с именами». Наши светские дамы хотят быть рядом с теми, с кем они уверены в себе. Но это не есть подлинная светскость. Подлинная – это когда Наталья Водянова и директор подразделения международных связей Christian Dior Couture Оливье Биалобос в толпе прекрасных незнакомцев пили водку в «Симачёве» после показа Dior на Красной площади».

Людям думающим, рефлексирующим в обществе немножко скучно – правила этикета требуют «в разговоре коснуться до всего слегка», о политике и религии не говорить вовсе. Женщины любят показывать друг другу фотографии детей, но, если честно, чужие спиногрызы мало кому интересны. Если вам тяжко, найдите в компании словоохотливого харизмата и благодарно развесьте уши. Он потом будет называть вас очень приятным собеседником, несмотря на то что вы за весь вечер не проронили ни слова.

Совсем плохо, если за столом у всех (включая вас) одинаковая температура харизмы – 34,5° по Цельсию. Но даже в таких случаях вас спасет старое правило: к светскому выходу нужно готовиться. То есть иметь в запасе пару свежих сплетен, связанных с общими знакомыми.

Владелица сети салонов Brow Bar Анастасия Беляк пожаловалась мне, что на мероприятиях «ведет разговоры ни о чем», а сокровенным делится только с друзьями, которых можно пересчитать по пальцам руки. Ну правда, о чем можно долго и красиво щебетать среди модных людей? Хвалить лоферы Chanel Pharrell. Сообщать, кто в них куда вышел. Мягко перескочить на Романа Абрамовича, который клонировал своих собак. Далее – везде: балет «Зимняя сказка», спектакль «Иранская конференция», очередь на Репина, еда, приключения в путешествиях.

Это несколько однообразно даже для гроссмейстера этой игры, студентки Univercity of Westminster Дианы Манасир. В сторис на вопрос подписчиц «Вы интроверт?» она отвечает: «Скорее да, чем нет. Я погружена в свой внутренний мир, в большинстве случаев наслаждаюсь одиночеством, не нуждаюсь в постоянном общении... Но при этом – публичный человек... И люблю внимание. Так что все сложно».

Многие, кстати, думают, что героинями «Татлера» становятся только те, у кого папа или муж прочно сидят в рейтинге «Форбса». Не совсем так. За Викой Газинской фотографы бегали, еще когда она жила в Чертаново. Даша Малыгина тоже поднималась сама – не за счет репутации тайного или явного покровителя. В обществе царит культ не столько денег, сколько фейерверка успеха, красоты и жизненной силы. Некоторым для того, чтобы устроить праздничную иллюминацию, надо выпить. У социофобов риск спиться в два-три раза выше по сравнению с группой нормы, особенно у девушек.

Но я знаю людей, которые разбудили в себе харизму светского щебета, работающую даже без алкоголя. Фотограф Герман Ларкин, например. Бонвиван и душа компании, его общество обожают коллекционер Инга Рубинштейн и хозяйка «КМ 20» Ольга Карпуть. А начинал как вполне себе интроверт. «Люди, которые кажутся экстравертами, в девяноста процентах случаев проделали над собой работу. Если ты не гений, у которого все идет изнутри, придется общаться, учиться взаимодействовать. Это дает выброс дофамина и полезно для кармы. Поучаствовать, повлиять, дать совет – огромная радость, которой лишают себя интроверты. Когда ты на нее подсаживаешься, обратного пути нет, – Герман знает, что говорит, до девятого класса у него даже друзей не было. – Внутренняя борьба может родить мегарезультат. Никто сам не постучится к тебе в дверь и не залезет под плед с классным предложением. Придется самому выйти из зоны комфорта, передать энергию – и тогда ты получишь ее взамен». Но Ларкин живет сейчас в Милане, там знакомиться проще, чем в Москве. «В России детей не учат коммуникации. А итальянцы сами заговорят с тобой где угодно, даже в ложе Ла Скала. Им ничего не стоит перекинуться парой фраз с одиноко сидящим за соседним столиком. В очереди за кофе тоже принято разговаривать. Это просто легкость общения, нам стоит поучиться».

Данила Антоновский, суперспособность которого – связывать в Москве всех со всеми, запуская хипстерские бизнесы вроде митболов, Chop-Chop и боксерского клуба «Бобо», тоже был социофобом. «Мне очень нравились люди, но общаться с ними было тревожно и некомфортно. В моем случае это было следствием частых детских конфликтов. Когда ты чувствуешь, что не представляешь большого интереса для родителей. Твоя психика судорожно ищет объяснение и приходит к выводу, что, возможно, ты недостаточно классный – и надо быть более классным. Она начинает фильтровать твои желания, отбрасывая все «неклассное» (часто под нож идет самое настоящее, идущее из глубин личности). Ты перестаешь прислушиваться к своему «я» и включаешься в погоню за одобрением. А страх «неклассности» никуда не девается и проявляется в виде тревоги при общении». Я спросил у Данилы, как с этим бороться, но тридцативосьмилетний студент магистратуры ВШЭ, без пяти минут психотерапевт, стал мне говорить, что люди его новой профессии в атаку не ходят, а только помогают найти и принять свою проблему. После чего она может уйти сама собой.

Застенчивых считают глупыми, в их жизни реже случается секс.

А пока лечишься, не жди – надо общаться, несмотря на тревогу. Социально тревожные люди действительно не нравятся окружающим. Застенчивых считают глупыми, в их жизни реже случается секс, не говоря уже о браке. Но свою тревогу можно скрыть – достаточно не теребить за столом вилку и не пересчитывать пузырьки в бокале. Вы же в светском обществе: тут все поверхностно, никто не станет допытываться, что у вас сейчас на душе. Заставьте себя улыбаться и говорить, хотя привычка подсказывает, что вести себя надо холодно и отстраненно, потому что так безопаснее. Она вам врет. Все наоборот: вашу холодность люди воспримут как неприязнь и ответят вам взаимностью. Такой вот порочный круг.

Моя застенчивость связана с речью. Одеваться я более или менее научился, а вот к словам у меня невыполнимо высокие требования. Я обязан говорить уверенно и интересно. Всегда, даже если мне совершенно нечего сказать. У других, я заметил, свои заскоки, связанные с искаженным восприятием последствий. «Если я не соглашусь с тем, что в Форте классно, меня отвергнут», «Если не куплю этот Harry Winston, подруги решат, что мой муж жадина», «Если я не нравлюсь Друяну, это моя вина», «То, что Друян обо мне думает, – святая правда». Не говорю уже о базовых негативных убеждениях о себе вроде «я глупая», «я скучный», «я страшная». Мы все, если смотреть под определенным углом, глупые и страшные. А в объективе Коли Зверкова – красивые и выразительные. Поэтому он хороший светский фотограф. Рассматривая по долгу службы гигабайты его светской хроники, я сделал вывод. Самонаблюдение – отставить! Раньше во время каждого своего walk of shame я не ощущал разницы между «чувствую себя униженным» и «я на самом деле унижен». Так вот, оказывается, я эгоист. Если бы следил не за собой, а за реакцией окружающих – заметил бы, что все неплохо. Я им даже нравлюсь. Они собирались сказать мне комплимент – в обществе это способ завязать разговор. От меня требовалось только встретиться с ними взглядом, а я смотрел сам на себя.

«Ты все время молчишь, это напрягает», – говорила мне одна хорошая девушка. Если темы за столом мне казались унылыми, я думал, как хорошо было бы сейчас послушать что угодно, хоть «Радио Ретро». Но я этого не демонстрировал, потому что очень вежливый. Если начинали искрометно шутить, я отмалчивался, хотя с чувством юмора у меня вроде бы неплохо. А после званого ужина часами практиковал l'esprit d'escalier («остроумием на лестнице» французы называют шутки, которые приходят в голову после окончания вечеринки). Что, кстати, мне очень помогло. Разговоры в обществе ходят по кругу, так что полезно иметь в запасе пару готовых, ни разу еще не озвученных шуток.

И вот на парфюмерном ужине в «Мосте», где из знакомых была только официантка Наташа, мне удалось, наконец, произнести слово. Два слова, три, четыре. Я даже вышел на следующий уровень – любой разговор, оказывается, можно переводить в интересную тебе плоскость. Вокруг меня ведь нестандартные, веселые, неплохо образованные люди. И от общения с ними можно получать огромное удовольствие. Они не обязаны знать, что сейчас у меня два guilty pleasures: недвижимость на юге Италии и собачьи аккаунты в инстаграме. Ну так я сам им об этом скажу. Они только рады будут поговорить о чем-нибудь, кроме погоды и «как похорошела Москва».

Ощущения, надо сказать, непередаваемые. Как будто я с двадцатой попытки получил наконец права и сам сел за руль автомобиля. Спортивного автомобиля. Вроде «феррари» – в таких штуках персональный водитель не предусмотрен. Если хочешь кататься – рули сам.

Теги

Фото:TRUNK ARCHIVE/PHOTOSENSO

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует