1. Главная
  2. Герои
Герои

Марианна Сардарова: «Искусство – это вирус, которым очень приятно заразиться»

Основательница важнейшей галереи «Золотой мили» Марианна Сардарова открывает на Арбате шестиэтажное здание своего фонда. Альберт Галеев объясняет, почему это будет самое светское арт-место Москвы 2020 года. Кстати, Марианна Любимовна празднует сегодня, 12 марта, день рождения. Поздравляем!
реклама
№3 Март 2020
Материал
из журнала
12 Марта 2020

Наших героев мы в «Татлере» называем по имени-отчеству в двух случаях. Когда шутим и когда говорим очень серьезно. Про Марианну Любимовну Сардарову мы не шутим никогда. Она – столп московского света и краеугольный камень «золотой мили». Там работает ее галерея Ruarts, под гостеприимной крышей которой уже пятнадцать с лишним лет Марианна Любимовна, самолично стоя за стойкой бара, наливает милым друзьям Ruinart Blanc de Blancs. А в числе милых друзей за эти годы побывали художники всех степеней заслуженности и перспективности и мастера искусства зарабатывать деньги, виртуозные дирижеры и балетные премьеры, худруки больших, малых и модных театров и шеф-редакторы глянцевых журналов, государственные мужья и рублевские жены, отцы и дети, пиковые дамы и герои нашего времени. Если когда-нибудь напишут роман «Санкционная война и мир», вместо Анны Павловны Шерер салон, в котором вершатся судьбы, в нем будет держать Марианна Любимовна Сардарова.

Сейчас она снова за стойкой, правда, пьем мы воду и кофе. Праздник запланирован на вечер, снова придут только свои, в этот раз не в татлеровском, а в прямом смысле – сотрудники галереи. Большая светская вечеринка впереди – весной, когда в Трубниковском переулке откроется здание фонда Ruarts. Тем, кто сейчас схватился за сердце от мысли, что иссякнет святой источник рюинара у стен Зачатьевского монастыря, сообщаем: галерея на Остоженке никуда не денется. Там продолжат показывать и продавать наше современное искусство, принимать гостей и комплименты, Марианна Любимовна будет, по собственному выражению, «всегда за стойкой, как успешная буфетчица». В здании же фонда разместится коллекция отечественного искусства, собранная за все эти годы ею и ее командой. А в коллекции – более двух тысяч единиц хранения, от живописи Игоря Вулоха до скульптур Айдан Салаховой и мозаичных рельефов Дмитрия Аске. Экспозиция, которую регулярно будут менять (для этого каждый год собираются приглашать нового куратора), займет три этажа из шести. Брейгеля, Мане, Ренуара, Шагала, Серебрякову здесь пока показывать не будут – это бриллианты личной коллекции Сардаровой.

Нет, мы в «Татлере», конечно, за то, чтобы в Москве было много вечеринок, хороших и разных, и радуемся еще больше, когда эти вечеринки проходят в храмах искусства. Там, помимо прочего, почти всегда хороший фон для фотографий светской хроники: сегодня Баския из запасников Бернара Арно, завтра – надувные лобстеры, послезавтра – Роман Аркадьевич Абрамович в голубом джемпере. Но ведь это инстаграм – безразмерный. А татлеровскому человеку 2020 года где найти еще хотя бы минут тридцать на экскурсию в новый музей? Чем его приманить?

Шерстяной кейп, valentino; шелковое платье, saint laurent by anthony vaccarello; пластиковые солнцезащитные очки, mykita; cерьги из белого золота с бриллиантами, david morris.

Шерстяной кейп, valentino; шелковое платье, saint laurent by anthony vaccarello; пластиковые солнцезащитные очки, mykita; cерьги из белого золота с бриллиантами, david morris.

реклама

– Люди ходят на то, что им понятно, – говорит Сардарова. – На Андрея Бартенева, выставку которого в Московском музее современного искусства поддерживал наш фонд, пришло за день три тысячи человек. И это только на вернисаж. На Йоко Оно, которую наш фонд только что показал там же, тоже стояла очередь.

Да и сама Марианна Любимовна не пропускает в городе знаковых выставок.

– Показ коллекции Щукина и фонда Louis Vuitton в Пушкинском музее был потрясающим! Да, я все посмотрела. По мне, таких инициатив должно быть больше. В этом городе очень мало всего происходит. Даже притом что появились крупные культурные институции – все равно категорически мало.

В ее собственной галерее за пятнадцать лет прошло сто две выставки. Само собой, я не рассчитываю, что из всех них она сможет выбрать самую памятную и рассказать о ней. Но она выбирает и рассказывает.

Музей – это когда коллекционер собрал, все отдал и умер. А фонд – это живой организм.

– В 2005-м мы привезли Спенсера Туника, американского фотографа, – вспоминает Марианна Любимовна. – Никто в России его до нас не показывал. На тот момент для Москвы это была немного провокация. Мы собирались организовать для него большую съемку, но не получилось.

Тут надо сказать, что Туник работает в жанре живых картин. Собирает сотни, тысячи людей в одном месте, раздевает и фотографирует. Но в городе, в котором не то что арт-молебен провести нельзя, а даже сундук на Красной площади не поставишь, не раскаявшись и не покаявшись, даже имя Марианны Сардаровой открывает не все двери. Тунику пришлось ограничиться камерной съемкой – для тишайшей молодежной биеннале.

По этой причине в новом здании фонда, разумеется, будет образовательный лекторий с мультимедиазоной, под них отдают весь пятый этаж.

– Мы хотим, чтобы люди не пугались искусства, – говорит Сардарова. – Ведь искусство – это вирус, которым очень приятно заразиться. Что-то новое для себя открывать, что‑то новое видеть. Нравится тебе это или не нравится – другая история. Нужно все смотреть. Я всегда говорю: «Это как путешествие». Я, путешествуя, совершенно открыта к тому, что увижу. Любое знание обогащает.

Марианна Любимовна думает о том, что было бы неплохо делать лекции не только для героинь «Татлера», но и для их мужей, которые решили осознанно коллекционировать. Для чудных крошек специальную программу придумал молодой художник Алексей Лука, заметный участник международных биеннале и форумов уличного искусства в России, Европе, Марокко.

Ну а на шестой этаж в Трубниковском, 6, «частично переедет» наша любимая барная стойка вместе со всей шумной толпой друзей, от Сати Спиваковой, Ирады Зейналовой и Екатерины Шипулиной до Михаила Друяна и Андрея Малахова. Интересуюсь, отчего для создания нового места светской силы был выбран глухой пятачок в подбрюшье Арбата. Соседи здесь – посол США в Спасо-хаусе да редакция холдинга «Совершенно секретно». Может, надо было присмотреться к столичным паркам культуры и отдыха, где музеи хорошо приживаются и пускают корни? На ВДНХ, например, или еще в каких-нибудь Сокольниках очень не хватает и параллелепипедов работы притцкеровских лауреатов, и очередей за духовной пищей, а не только на фестивалях варенья.

– Здание в Трубниковском мне подарил муж, – с улыбкой объясняет Сардарова. – В этом районе тоже не хватает культурных институций.

С американским фотографом Спенсером Туником на его выставке в галерее Ruarts, 2014.

С американским фотографом Спенсером Туником на его выставке в галерее Ruarts, 2014.

Над перестройкой особняка работает то же бюро «Атриум», архитекторы которого возвели гулливерскую лестницу посреди галереи Ruarts в Первом Зачатьевском, один из ее главных инстапоинтов.

– Несколько таких фишек должны из этого помещения перейти в новое, – рассказывает Марианна Любимовна.

Она не исключает, что станет разбавлять наше актуальное искусство мировой классикой из своей личной коллекции и использовать работы, которые сейчас находятся в домах детей Сардаровых в Нью-Йорке, Лондоне и Москве: русский стрит-арт, фотографию.

Но точно ли коллекции фонда нужна постоянная московская прописка? Для многих воспылавших патриотизмом отечественных собирателей это оказалось дорогой с односторонним движением. Меньше всего повезло Институту русского реалистического искусства, основанному банкиром Алексеем Ананьевым: после его бегства были арестованы здание и коллекция. Основателю Музея русского импрессионизма Борису Минцу тоже пришлось оставить родину и своих Кустодиева с Кончаловским, но, к счастью, культурная институция на фабрике «Большевик» продолжает принимать посетителей. В Музее старинных музыкальных инструментов «Собрание» Давида Якобашвили тоже можно пока еще созерцать клетки с поющими птичками, хоть ФСБ провела там обыск, после которого основатель счел необходимым продолжать «зарабатывать деньги на содержание музея» за рубежом.

– Вот поэтому мы и не музей, – смеется Марианна Любимовна.

– Вы думаете, дело в вывеске? – смеюсь я.

– Это частный фонд, частный фонд, – повторяет Сардарова. – Не музей. Честно говоря, я не смогу ответить на вопрос, боюсь я или нет. Я не думала на эту тему. Я всю жизнь живу в России, но на эту тему не думала. А к вопросу о том, что мы не музей: у нас как-то принято, что все институции сразу называют музеями. Наверное, для уха нашего человека «музей» – это понятно, престижно. Но фонд в отличие от музея – это все-таки живой организм. Музей – это когда коллекционер собрал, все отдал и умер. В духе: «Вот, посмотрите на наши достижения».

«Чтобы называться музеем, нужно выполнять определенные функции, – добавляет арт-директор фонда Ruarts Катрин Борисов. – Плюс должна вестись серьезная научная работа. У фонда же совершенно другие задачи. Может, лет через пятьдесят и будет музей».

Шерстяной кейп, Valentino; шелковое платье, saint laurent by anthony vaccarello; кожаные кроссовки, Valentino Garavani.

Шерстяной кейп, Valentino; шелковое платье, saint laurent by anthony vaccarello; кожаные кроссовки, Valentino Garavani.

Здание у Остоженки, в котором работает галерея Ruarts, Марианне Любимовне на двадцатиоднолетие свадьбы подарил муж, президент Южно-Уральской промышленной компании Рашид Сардаров. Интересуюсь, как Рашид Селимович отреагировал, когда она пришла и начала рассказывать, что собирается с ним сделать.

– Помимо того что я построила галерею, я построила в своей жизни какое-то количество домов в разных местах. И знаете, своему мужу я безумно благодарна за то, что он мне в этом доверяет. Настолько, что в начале строительства просто говорит: «Там должно быть вот это и мой кабинет». Потом приходит, видит все и удивляется. Так было и с галереей.

– Кстати о домах, Марианна Любимовна, – говорю я. – Есть ведь лодж в Намибии, имение под Веной, вилла в Дубае. Тяжело, наверное, каждый новый дом строить по-новому.

– Да, я абсолютно все оформляю по-своему. Более того, очень плотно работаю с архитекторами. Ставлю задачу: «Там должно быть...» – и пошел список. Это объекты, построенные с нуля. Мы приходили на пригорок, смотрели, восхищались: «Такой вид, такой вид». А потом начиналась стройка. И африканский дом, и австрийский – это предметы моей гордости, начиная с проекта и заканчивая последней подушечкой, маской, повешенной на стене.

– И никогда не было ощущения, что, может, хватит уже новых домов? Или хватит новых выставок?

– Ну, может быть, насчет домов вы правы, я много их построила, – смеется Сардарова. – Последний дом – это здание фонда. А насчет выставок – нет, не хочу останавливаться. Надо идти вперед.

А я все равно не понимаю, зачем ей это бремя – лекторий, ежегодные выборы куратора, еще одна барная стойка. Может, проще было бы осчастливить своей коллекцией какой-нибудь государственный музей. Как, скажем, наш герой, гендиректор «Сибура» Михаил Карисалов. Подарил Пушкинскому семейную коллекцию античных шлемов, картины XVIII века – и тут же получил премию «Прорыв года» из рук министра Мединского.

– Подобные поступки преследуют разные цели, одна из них – получить общественное признание, – комментирует Сардарова. – Моя же самореализация не требует общественного признания, я сама знаю, что я все правильно делаю. Да, в прошлом году я в первый раз получила премию «Коммерсанта», вот это было приятно (премию «Коммерсантъ Инициативы» по результатам голосования жюри издательского дома и читательского голосования Марианне Сардаровой вручили в категории «Личный вклад». – Прим. -«Татлера»).

– И даже стать комиссаром российского павильона на Венецианской биеннале вам никогда не хотелось? – удивляюсь я. – Наверняка ведь предлагали.

– Да, предлагали, лет тринадцать назад, – улыбается Марианна Любимовна. – Мне сделали предложение буквально за четыре месяца до начала биеннале. Я считаю, это невозможная история, к биеннале нужно готовиться все два года. Вот сейчас предложили фонду V-A-C, и это замечательно. У них есть финансовый ресурс, безусловно. И открывается большая институция. Это правильно.

С мужем Рашидом Сардаровым на своем дне рождения в ресторане Bolshoi, 2018.

С мужем Рашидом Сардаровым на своем дне рождения в ресторане Bolshoi, 2018.

Марианна Любимовна родилась в Махачкале, куда во время ранних, послереволюционных репрессий из Москвы сослали деда-инженера. С детства обожала импрессионистов («даже первый свой доклад по истории делала по ним – у нас была свободная тема. У каждого есть свое вдохновение. Для кого-то это Энди Уорхол, для меня – импрессионисты»). Окончила Московский государственный институт нефтехимии и газовой промышленности им. И. М. Губкина по специальности «инженер-экономист». Еще в институте вышла замуж за физика-теоретика из ДГУ Сардарова, понемногу начала коллекционировать нонконформистов-шестидесятников. Остальное – история нефтяного и галерейного бизнеса России.

Ее папу звали Любим Тимофеевич.

– Бабушка была большой оригинал, – улыбается Сардарова. – Всем своим детям она дала очень необычные имена. Папину старшую сестру, например, звали Ия. Он сам был поздним ребенком, самым младшим и поэтому самым любимым. У бабушки даже сомнений не было. А мое имя семейное, идет от прабабушки: она была немкой. Это имя в нашей семье всегда присутствует. Сейчас его ношу я и старшая дочь моего брата.

– Младшего сына Ратмиром вы назвали, я так понимаю, руководствуясь принципами бабушки? – спрашиваю.

– Нет. Ратмир и Виктория – двойняшки. Когда они родились, мы с мужем договорились, что имя сыну выбирает он, а я выбираю имя дочери. Викторией я ее назвала не потому, что «победа», а потому что, как считается, те, кто носит это имя, похожи на отца. Она родилась очень на него похожей. Ратмиру дал имя мой супруг. Ни одного знакомого Ратмира у меня никогда не было. А старшему Тимуру мы давали имя совместно. Мне кажется, все мои дети своим именам соответствуют.

В первом классе в Махачкале, 1966.

В первом классе в Махачкале, 1966.

Еще из родной семьи Марианны Любимовны в ее собственную перешла традиция устраивать большие праздники, на которые съезжаются многочисленные родные.

– Все приезжают туда, где мы с супругом находимся. Это точка притяжения, – рассказывает она. – Мы все готовимся. Праздники, подготовленные для меня (а я точно так же готовлю их для своего супруга), являются абсолютным, стопроцентным сюрпризом: я никогда не знаю ни место, ни кто, ни что, ни как будет.

– Всегда ли вам нравится, что получается у родных? – интересуюсь я.

– Да. У меня креативная дочь, она очень в это вкладывается. Моя семья хорошо знает меня. Обычно они начинают заходить издалека: «А не хотела бы ты вот этого музыканта послушать?» И ставят мне песню.

Сейчас сыновья, тридцатисемилетний Тимур и двадцати-семилетний Ратмир, живут в Италии. Вместе работают в компании MV Agusta, легендарной марке спортивных мотоциклов. Пакет акций стоящего на грани банкротства предприятия Тимур три года назад выкупил у Mercedes, перезапустил цеха, договорился о сотрудничестве с Китаем и практически переехал из Лондона на берега озера Варезе в Ломбардии, где находится завод.

– Я со всех взяла слово, что на мотоциклах они не ездят! – говорит Марианна Любимовна. – Заставила поклясться, что на мотоциклы они не садятся. Они обещали. А работать с мотоциклами им нравится. Я очень надеюсь, что для них это будет успешный бизнес.

В свободное время Тимур, под псевдонимом Timujin, встает за диджейский пульт на лучших танцплощадках планеты, от Ибицы до маминых праздников в галерее Ruarts. Жена Тимура, Оля Сардарова, и их дочери, девятилетняя Алисия и шестилетняя Александра, пока в Лондоне. Там у Оли свой бизнес – сеть боксерских фитнес-клубов BXR London. Топовый, с клубным членством, работает на Чилтерн-стрит, там же есть фитнес-студия по абонентской плате плюс еще одна такая же, в районе Канэри-Уорф. В следующем году откроются еще два клуба. Марианна Любимовна в этом далеком от изящного искусства, но финансово перспективном предприятии – соинвестор.

Ну а младшая дочь Виктория развивает в Москве вместе с мужем Антоном Антоновым сеть семейных кафе грузино-европейской кухни BooBo и воспитывает дочь Мишель, которой полтора года.

С зятем Антоном Антоновым, сыновьями Ратмиром и Тимуром и дочерью Викторией на праздновании пятнадцатилетия галереи Ruarts, 2019.

С зятем Антоном Антоновым, сыновьями Ратмиром и Тимуром и дочерью Викторией на праздновании пятнадцатилетия галереи Ruarts, 2019.

Кто скажет, что Марианна Любимовна похожа на бабушку, пусть первый бросит в меня камень. Притом что она очевидно не начинает день со стакана фреша со спирулиной и не заканчивает его аштанга-виньясой в NYM Yoga.

– Жизнь слишком коротка, чтобы не есть вкусную еду и заниматься нон-стоп спортом, – комментирует она. – У меня, для начала, нет такого количества времени. Я всю жизнь питаюсь в принципе правильно, занимаюсь спортом, но в тех рамках, в которых я считаю его для себя полезным, без фанатизма. Я не люблю увлечения, которые человека куда-то далеко уносят. Но всю жизнь занимаюсь собой. Вы, наверное, не помните, вы молодой, а в моем детстве, когда женщину оценивали, говорили: она «красивая, молодая» или «ухоженная». Сейчас никто так не говорит. А что это «ухоженная» в себя включает? ЗОЖ, спорт, уход за собой и в моем случае – любопытство. Любопытство к жизни. Мне очень многие вещи любопытны. Я люблю путешествовать, посещать выставки, арт-ярмарки, люблю красивую одежду. Мне в этой жизни интересно все. Ну и потом – меня нет ни в каких соцсетях. Я это не читаю и не смотрю. Не позволяю гаджетам отвоевывать свое жизненное пространство.

 – Ну ведь наверняка подруги приходят, рассказывают... – размышляю я вслух.

– Да, приходят, рассказывают. У меня все подруги – активные пользователи этого всего.

– И что же нужно написать, чтобы вас обидеть? Или сделать? Говорят, к вам обязательно надо подойти поздороваться, даже если вы стоите на коктейле в противоположном конце зала. Иначе – обида будет лютая.

– Не думаю, что я обижусь, если кто-то меня увидит, но не поздоровается, нет. В гости к себе я, как правило, приглашаю только один раз.

Мне почему-то совсем не страшно. Наверное, потому, что у Сардаровой чарующая улыбка.

– А что нужно сделать, чтобы человеку, не обязательно просителю, вы сказали «нет»?

– А вы попробуйте, – смеется она. – Но если говорить серьезно, я не знаю. Я говорю «нет», если это как-то не согласуется со мной. Хотя в семье я, наверное, немного другая. Я вообще считаю своим главным достижением семью.

С мужем в Махачкале, 1982.

С мужем в Махачкале, 1982.

Девичья память «Татлера», впрочем, хранит мемуары о том, как в этом узком семейном кругу проходят круизы на яхте. Якобы в восемь утра – построение на палубе, даже если легли на рассвете. Бунт на этом корабле карается высшей мерой – неприглашением на борт снова.

– Нет, не в восемь утра, в десять, – снова смеется Марианна Любимовна. – Я объясню. Семья у нас большая, плюс наши приятели, друзья детей – если я не установлю режим дня, все будет наперекосяк. До завтрака все занимаются чем хотят. После завтрака все занимаются чем хотят. Но завтрак – в десять. Обед – в половину третьего – в три. Ужин – в восемь – в половину девятого. Это три цифры, на которые все должны ориентироваться в течение дня. Эти границы я выстроила во всех своих домах. Ну и каникулы. Каждый год все выделяют три недели, которые они проводят с семьей. А дальше каждый отдыхает по своему усмотрению. Никто с этим не спорит. Семья знает, что мама в этом смысле жесткий человек. Это не значит, что, если кто-то отсутствует, ему нужно бегом бежать на обед. Но предупреждать, что на обед он не приедет, надо.

– Вы сами готовите? – спрашиваю.

– Сейчас уже нет, хотя двадцать лет готовила. Сейчас готовлю только тогда, когда мой супруг меня попросит сделать что-то, что не умеет повар. Он очень любит то, что называется баклажанной икрой, ее кавказскую вариацию. Я повару несколько раз объясняла – он не справляется. Еще могу приготовить афары – лезгинские кутабы, с зеленью, сыром.

«Я скажу словами Шанель: «Мне все равно, что вы обо мне думаете, я о вас не думаю совсем».

Марианну Любимовну слушаются даже те, кто может отойти с президентом России в сторонку поговорить. Четыре года назад в Театре наций Евгения Миронова готовились к премьере «Сказок Пушкина», первого в России спектакля звезды мирового масштаба, американца Роберта Уилсона. Действие занимало три с лишним часа. Сардарова посмотрела и вежливо, как умеет только она, с глазу на глаз, посетовала худруку Миронову на продолжительность спектакля. В итоге добрый зритель в девятом ряду кричал «браво» спектаклю продолжительностью два часа пятнадцать минут.

– Откуда вы это знаете?! – смеется она. – Спектакль стал короче не потому, что я так сказала, надеюсь. Я свою точку зрения выразила, это правда. Теперь, после вашего рассказа, мне дико неудобно. Вообще я стараюсь себя сдерживать, хотя, знаете, со временем становишься не то чтобы честным – все равно честным не становишься, наоборот, пытаешься никого не обидеть. Но есть моменты, когда себя сдерживать не нужно. Я не видела спектакля в сокращенном варианте, но все, кто видел, говорят, что это блестяще.

Не за советом ли приходил на пятнадцатилетие галереи Ruarts в декабре и режиссер Константин Богомолов, ранее не замеченный у барной стойки в Зачатьевском? У него же помимо Театра на Малой Бронной теперь есть Фонд поддержки и развития современного театра имени Соломона Михоэлса. А фонду летом предстоит вручать премию за достижения в области театрального искусства и круглогодично поддерживать молодых режиссеров. Крыло Марианны Любимовны могло бы пригодиться.

– Ко мне он с просьбой не обращался, – улыбается Сардарова. – И потом – зачем? У него состоятельная супруга, у супруги есть состоятельные друзья, думаю, они как-то справятся с фондом. Я им, так понимаю, ни к чему. У меня свои задачи.

На дне рождения сына Тимура на Ибице, 2017.

На дне рождения сына Тимура на Ибице, 2017.

Еще судачат, что она охладела к кино. Фильмов после «Левиафана» Звягинцева больше не продюсирует. Есть и легкая тревога за судьбу «Кинотавра»: Сардарова – сопредседатель попечительского совета и партнер продюсера фестиваля Александра Роднянского. Нет, в Сочи она стабильно прилетает, на красную дорожку выходит, выставки в Зимнем театре устраивает, традиционную вечеринку фонда Ruarts тоже. Однако задор, который однажды привел самого Романа Абрамовича послушать группу «Обе две», уже, кажется, не тот, что раньше.

– Сейчас передо мной стоит большая задача в виде шестиэтажной стройки, – говорит Марианна Любимовна. – Я вовлечена в этот процесс больше, чем мне хотелось бы. Так что нет, я не охладела к кинематографу. Я всегда за наше, я вообще поддерживаю все российское.

– Но съемки больше не спонсируете, – настаиваю я. – Не нравятся сценарии? Вы ведь рассказывали, что согласились поддержать «Левиафан», потому что сценарий, который вам прислал Роднянский, понравился.

– С тех пор ничего интересного, с моей точки зрения, не предлагали.

– А что вас может заинтересовать?

– Что угодно, для меня важно, чтобы проект был талантливый. Необязательно что-нибудь про тяжелую судьбу.

– Но в России иного кино снимают мало. Вам, кстати, что из последнего понравилось?

– Хороший вопрос. Посмотрела «Дылду». Понравилось, да. Моя бабушка про такое кино говорила: «Тяжелый фильм». Но мне он понравился. Мне вообще нравится режиссер Балагов. Я не знаю, откуда в нем талант взрослого человека, его талант не соответствует его молодости. Это даже по «Тесноте» было видно.

«Мне многое любопытно: путешествия, выставки, красивая одежда. Но не соцсети».

Уйти от Марианны Сардаровой, не поговорив о золоте и бриллиантах, было бы преступлением. В этот файф-о-клок на ней серьги David Morris и браслет Cartier (плюс золотой свитер Ralph Lauren и замшевая юбка Bottega Veneta).

– Как Друян говорит: «дикий люкс», – смеется она. – Я покупаю и ношу то, что мне нравится. Всегда только этим руководствовалась. Люблю выбирать вещи для своего гардероба, даже стесняться не буду. А по поводу того, что говорят другие, скажу словами Шанель: «Мне все равно, что вы обо мне думаете, я о вас не думаю совсем».

С одной стороны, конечно, Сардарова – одна из немногих в нашей Галактике, у кого Дом Cartier берет украшения для своих выставок. Только что, к примеру, взяли четыре экземпляра на экспозицию High Jewelry в Японии («Очень долго меня уговаривали», – улыбается Марианна Любимовна). А с другой стороны – не бывает ли ей иногда грустно от мысли, что, несмотря на все заслуги перед мировой культурой, от «Левиафана» до Шагала на Арбате, ее будут помнить как женщину с золотыми крокодилами Cartier на шее?

Она отвечает, не размышляя ни секунды:

– Вы знаете, если меня запомнят как жену Сардарова, мне этого будет достаточно.

Фото:Егор Заика. Стиль: Юка Вижгородская. Прическа: Александр Заводилкин. Макияж: Наталья Кубышина; Тани Россо / The Agent. Ассистенты фотографа: Дмитрий Константинов; Дмитрий Суворов / Bold Moscow. Ассистенты стилиста: Полина Ткачёва; Хабиб Сулейманов. Продюсер: Алла Леонова.

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
Мы подписываемся
под каждым словом.
Вы подписываетесь на наши новости
Читайте и смотрите Tatler
там, где вам удобно.
У нас уже 500 000 подписчиков
читайте также
TATLER рекомендует