1. Главная
  2. Герои
Герои

Мамонтенок ищет маму: колонка Александра Добровинского

История о том, как адвокат Добровинский читал следы клиентского промискуитета.
реклама
15 Июня 2017

— Он ничего не говорит и только ссылается на многих общих знакомых. Я все вопросы, какие могла, задала: «Развод? Дети? Наследство? Уголовное дело? Арбитраж? Вымогательство? Мошенничество?» Молчит. Только поскуливает в трубку. Говорит, в любое время и за любые деньги. Я назвала «любые деньги» для проверки. То есть взяла стоимость вашей обычной консультации и умножила на четыре. Он начал так визжать, я подумала...

— А как его зовут?

— Яков Семенович Либерман.

— Теперь понятно, что визжал. Дальше что?

— Через какое-то время согласился на половину двойного тарифа.

реклама

К жене племянника я ехал с мелким колечком.

— Лена! — сказал я, заказывая кофе с амаретто нам двоим. — Яша — парень стеснительный, но я знаю о вас все!

— Ой, а вы, оказывается, дружите! Вы тот самый, из телевизора, кино и «Татлера»? Просто офигеть... Можно я вас потрогаю? Вы обалденный! А селфи можно? Я даже и не мечтала с вами познакомиться. А тут Яша сам прислал.

— Леночка! Спасибо за комплимент. Ты меня еще голым не видела, — выдал я свою дежурную шутку. — Вообще с ума сойдешь.

Лена залилась хохотом так, будто ей за это заплатили. Французы говорят, что если девушка смеется над твоими шутками, значит, она уже в постели.

— Яша — парень стеснительный, как я уже сказал, и поэтому прислал меня. Он тебе решил подарить колечко. Но, честно говоря, я колечко посмотрел, перед тем как дарить... И мне кажется, что такая девушка, как ты, достойна чего-то лучше, чем это. Что-то с Яшей не то происходит. Ты не знаешь, в чем дело?

— Ой, я вас умоляю. Дядя моего зайчика как я не знаю кто. У него амбарные замки на всех карманах.

«Это она мне будет рассказывать», — подумал я, вспоминая вчерашнюю торговлю за Яшину беременность.

— Но, с другой стороны, вот кольцо, и это может обозначать только одно: возможно, все-таки он тебя любит?

Лена посмотрела на крашеную проволоку, скрученную четыре раза, и сказала:

— Пусть с этим колечком он свою жену любит. Казел.

Так и сказала: «Казел». Даже мне понравилось, хоть речь и шла о клиенте. Но это было довольно точно подмечено: козел, который еще и с ошибкой сделан. Гениально.

— А может, он к тебе уйдет от жены? Ты ему родишь, и вы будете счастливы?

— Александр, да пошел он в ж..., рожать ему еще. Вы моего мужа видели? Нет? Бык-производитель, хоть и тупенький, мой хороший. Вот от кого рожать-то надо. Ну или от такой светлой головы, как у вас. Пригласите меня в хороший ресторан завтра? Или сегодня? Хи-хи... А правда, что у вас с Брижит Бардо было? Я где-то читала, что...

«Могла ли Вам Лена тестик прислать?

Нет, не могла, хоть Ленусик и...

Жена остается, еще — ассистент.

Лучше б Вы были, месье, импотент».

Эсэмэс наконец дошло до адресата. Через тридцать секунд я получил ответ: «Отлично! Я знал, что вы мне поможете! Потом расскажете детали».

Щаз... прямо взял и рассказал: либретто оперы Жоржа Бизе «Держи Кармен шире».

По договоренности с клиентом его в офисе быть не должно. Его и не было. Я стоял с большим букетом перед секретарским столом и глубоко дышал. Передо мной сидела хорошенькая и довольно типичная барышня из группы «Поиск». Поисковику было лет тридцать — тридцать два, однако евроремонт сдвигал впечатление на конец двадцатых. По моему мнению, такая «экзекьютив»-дивчина могла прислать Либерману тест в виде теста. Яков Семенович сопротивления в прелюбодеянии оказать не мог. Секретарь сказала: «Вынь да положь». Яков Семенович вынул и положил.

Однако надо было действовать.

В детстве, когда мама меня за что-то отчитывала, я пытался застенчиво улыбаться. Мама говорила, что из всех гримас ее единственному сыну лучше всего удается идиотская улыбка, она у него очень естественна. Сейчас я надел на себя лучшую из идиотских улыбок и сказал:

— Ну как же так? Мы же с ним договаривались. Должны были ехать поздравлять одну даму с днем рождения. А его нет. Что же мне делать? — Г-н Либерман извиняется перед вами, но ему пришлось срочно уехать. Хотите, я ему позвоню и выясню, когда он вернется? Либерман, по сценарию, должен был на звонки не отвечать. Он и не ответил. Я «решил подождать» и разговорился с персональным ассистентом. Через четыре комплимента и пятнадцать минут, ответив, как близкий знакомый, на вопросы про интимную жизнь Баскова, Киркорова и Волочковой, я положил букет на стол и сказал:

— У меня к вам две просьбы. Первая: я не могу уйти от вас, не подарив вам цветы. Если кто и достоин в нашем городе самого лучшего букета, так это, конечно, только вы. А той даме я куплю что-то от нас двоих по дороге.

Очень личный ассистент заграбастала букет холеными лапками.

— Слушайте, а теперь вторая просьба, — это было уже третье беззастенчивое вранье за последние сутки. — У вас нет подруги? Я имею в виду вашу какую-нибудь коллегу. Дело в том, что моя секретарша выходит замуж и забеременела. Вернее, соблюдая хронологический порядок, забеременела и выходит замуж. За нашего клиента. Мне срочно кто-то нужен. Работа серьезная, интересная. Люди симпатичные. И те, кто в офисе, и те, кто приходит. Денег, правда, не очень много — семь-восемь тысяч долларов в месяц на руки чистыми, в рублях, конечно, по курсу. Но есть еще премиальные, всякие бонусы-шмонусы. Так что если у вас есть кто на примете... А вообще – время обедать. Где тут можно перекусить? Вы со мной? Или уйти из офиса нельзя?

Через двадцать минут мы сидели в баре отеля Marriott и всасывали в себя просекко.

— Это серьезный разговор? — глядя в мои четыре правдивых глаза, задала вопрос секретарша.

Я положил на стол айфон лицом к подозреваемой в беременности, нажал на линию «офис» и через минуту услышал голос любимой Оксаны.

— Коллегия адвокатов «Александр Добровинский и партнеры». Добрый день!

— Оксана, это я. Какие новости по кандидатам?

— Александр Андреевич, с ног валюсь. Тридцатая за сегодняшний день. Но такое впечатление, что это все не то. Нам будет трудно заменить Машу.

За артистизм — шесть запятая ноль. За трудность исполнения элементов — пять запятая девять.

— Александр Андреевич, зачем вам кого-то искать? Может быть, я вам подойду? Институт иностранных языков все-таки. Работаю с утра до вечера. Ответственна. Вроде не урод, — подозреваемая нервно взглотнула просекко. — Я все равно собираюсь уходить. И очень скоро.

— Как будущий работодатель я должен знать все. Почему вы хотите уйти от такого хорошего человека? И потом, мне будет не очень удобно перед Яшей. Это не гуд...

— Понимаете... как вам сказать... В нашей конторе ничего хорошего скоро не будет. Идет уголовное дело. Я же утром отправляла вам на почту документы. Кроме того, у Якова Семеновича бурная личная жизнь. В которую я сегодня уже не вписываюсь. Вы понимаете?

Я понимал больше, чем она думала. Характер участниц группы «Поиск» был мною изучен досконально. Но хотелось уточнить одну маленькую деталь, и я, сославшись на позывные от просекко, вышел в туалет.

В туалете по телефону Яша подтвердил мои подозрения. Конверт с тестом лежал тем утром на столе у шефа в открытом состоянии. Сто процентов, что ассистентка письмо открыла и все сразу поняла. Третий номер моего расследования, таким образом, отпал.

«Все три красавицы не залетели,

Буря ушла и затихли метели.

В следующий раз, чтобы не было бед,

Фильм про войну посмотрите «Мин нет».

— С женой вы уж разберетесь сами, Яков Семенович. Осталась только она. Так что я вас поздравляю с прибавлением в семействе! Возвращайтесь гордый домой и не забудьте купить супруге хороший подарок.

Красавец Яков мычал от ощущения пролетевших мимо него алиментов со скандалом и, захлебываясь, благодарил.

В три часа ночи раздался звонок. Я весь подскочил в кровати параллельно полу, услышав либермановский шепот:

— Все пропало. Хорошо, что я жене пока ничего не сказал. Это не она.

— К вам пришла другая жена?!

— Да нет! Жена та же самая. Но у нее критические дни. Понимаете? Что же мне делать...

В эту ночь в городе не спали по крайней мере двое. Яша и я. Это ведь могла быть еще и работа фломастером. Пару раз мне так устраивали «тесты на вшивость». Но кто? Я плыл в сомнениях...

А еще через сутки в офис без предупреждения ворвался счастливый очкарик.

— Все в порядке! — закричал он с порога кабинета. — Я даже не требую от вас вернуть мне хотя бы половину денег! Вы отлично зря поработали! Но я счастлив! Я так счастлив! Это мой двоюродный брат, клиническая тупая скотина, Марик послал мне такую шутку на первое апреля.

— Рад за вас! Но сейчас начало июня. Какое, на фиг, первое апреля?

— «Почта России», Александр Андреевич! «Почта России»! Можно мне чашку кофе, пожалуйста? И давайте поговорим об уголовном деле...

Я улыбнулся. В голову залезла рифма: «Почта России». В ожидании Мессии», но было уже не до стихов. Уголовное дело намного важнее поэзии.

Фото:Екатерина Матвеева

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует