Ландшафтный архитектор Арабелла Леннокс-Бойд показывает свое поместье Гресгарт

Ландшафтная архитектура Арабеллы Леннокс-Бойд – это рай, созданный руками женщины. «Татлер» съездил в поместье Гресгарт, чтобы понюхать цветы и задать леди пару вопросов.

Арабелла Леннокс-Бойд – безупречно элегантная, с мягким, почти неслышным голосом – создала более восьмисот садов для самых блестящих любителей растений: Стинга, шестого герцога Вестминстерского, бельгийской королевы Паолы, Ротшильдов и половины титулованных европейских семейств. Собственный титул восьмидесятитрехлетней женщины звучит как «достопочтимая леди», и манера поведения у нее грозная, практически королевская – в ее присутствии хочется держать спину ровно. «Растения образуют с человеком связь, которая, как бечевка, не дает ему рассыпаться», – объясняет она, сидя в кашемировом джемпере цвета бургундского в своей залитой светом гостиной в Ланкашире, и лучи отражаются в золотых серьгах-кольцах.

Если очень сильно прислушаться, заметишь итальянский акцент. Арабелла объясняет его тем, что росла «на вершине холма» около Рима. Родилась в 1938 году в аристократической семье. Выросла перфекционистом, который все делает по плану, – не почивая на лаврах, которыми ее на протяжении пятидесяти лет приветствовали, когда она возвращалась из приключения в очередном саду заказчика. Она настаивает, что «природа сильнее человека, поэтому надо развивать в себе скромность». Слушать, как она рассказывает о своей карьере, – огромное удовольствие, хотя «карьера» не совсем точное в данном случае слово. Страсть? Тоже не то. Так рассказывают только о любви всей своей жизни.

Арабелла очень подробно говорит о садах, которые сделали ей имя. Всем известно, что она слова лишнего не скажет о своих клиентах, но глаза у нее каждый раз вспыхивают при упоминании имен, тем более что со многими у нее «сложились очень тесные отношения». Трудно определить, в чем именно заключается очарование ее искусства. В итальянском формализме, классической симметрии, масштабах – в комбинации с английским романтизмом? Чтобы понять эстетику, которая привлекла к садоводству сердца и умы рок-звезд, особ королевских кровей и просто очень состоятельных людей, надо кое-что понять о личности их паркового архитектора.

Арабелла Паризи выросла на апеннинских холмах в палаццо Паризи, замке XV века, окруженном дубами и оливами. Она говорит, что оливковое дерево до сих пор «больше всего трогает душу». Английский для нее родной язык, спасибо за это няне-англичанке, которую на время Второй мировой войны спрятали в Ватикане. В Англию девушка впервые приехала в 1952 году, в четырнадцать лет, вместе с подругой по швейцарской школе. Приехала – и мгновенно влюбилась в романтику сельских пейзажей.

Когда закончился ее первый брак – с Филиппом Лаклошем де Валломбрезом, сыном Натали Волпи, контессы ди Мизурата, – Арабелла повела корабль своей судьбы в Лондон, с дочерью Доминик на буксире. На дворе во всей красе стояли шестидесятые. Для римской девушки, которая планировала всю жизнь стабильно быть замужем, рожать детей и, возможно, делать что-нибудь в области юриспруденции, это был резкий поворот. Но она, по собственному признанию, «способна на бунт», и перемены оказались к лучшему.

Ландшафтный архитектор Арабелла Леннокс-Бойд в саду своего поместья.

В Лондоне Арабеллу ждали – там жили ее друзья еще с тех времен, когда она была дебютанткой. Но по-настоящему в светский круг садоводов ее ввела Нэнси Ланкастер, наследница американских денег, ландшафтный архитектор, владелица бюро Colefax & Fowler, которую покойный декоратор Дэвид Хикс называл «самым влиятельным английским садовником со времен Гертруды Джекилл». Арабелла с Нэнси подружились, за чем вполне естественно последовал поток приглашений на уик-энды в самые большие поместья с самыми большими садами. Вдохновленная увиденным, Арабелла начала экспериментировать с растениями в собственном садике в лондонском районе St. John’s Wood, планируя в будущем благоустраивать участки для друзей, которые к тому моменту уже разглядели в ней талант. Ее бухгалтер время от времени врывался в эту пастораль с требованием устроиться хоть на какую-нибудь работу, потому что дебет с кредитом не сходились категорически. Он даже предложил план: она разрабатывает дизайн садов, а он готов взять на себя всю физическую работу. В 1969 году Арабелла начала изучать ландшафтный дизайн в Темзском политехническом (сейчас он называется University of Greenwich). Спрос на ее услуги рос, и в 1975-м состоялось официальное открытие бюро Arabella Lennox-Boyd Landscape & Architectural Design. «С этого моя жизнь и началась», – говорит Арабелла о жизни, заточенной под работу.

Сначала она металась между Англией и Италией (где до сих пор курирует родные сады палаццо Паризи). Летала по всему миру, встречалась с клиентами в Испании, Франции и Америке. Привозила растения из самых экзотических мест, включая Киргизию и Казахстан. Искала вдохновение в Китае и Японии. Шестикратная золотая медалистка Chelsea Flower Show, она является попечителем старинного лондонского ботанического сада Chelsea Physic Garden. У нее есть награды всех известных конкурсов – но больше всего Леннокс-Бойд гордится медалью RGS (Королевского географического общества) Veitch Memorial за вклад в дело садоводства. Естественно, что ею вдохновляются молодые дизайнеры. Миранда Брукс, например, училась у Арабеллы, а потом пошла дальше – она ландшафтный дизайнер Анны Винтур и редактор-контрибьютор в американском Vogue. Сады наставницы Миранда описывает нескромным словом «оргазмические».

Арабелла с головой погрузилась в работу, и, как это часто бывает, любовь занесло в ее жизнь тем же потоком. В 1974 году она вышла замуж за выпускника Итона, который в официальных документах значится как достопочтимый сэр Марк Леннокс-Бойд, политика-консерватора, советника Маргарет Тэтчер и при этом эксперта в области солнечных часов. В жизни открылась новая глава. В 1979-м Марк выиграл выборы и получил место в парламенте от Моркама и Лонсдейла, и пара переехала в Гресгарт-Холл в графстве Ланкашир. Там у них в 1980-м родилась дочь Патрисия.

«Растения образуют с человеком связь, которая, как бечевка, не дает ему рассыпаться».

Как выбирали недвижимость? «Один друг мне сказал: «Есть хорошее место в фантастической долине. Дом – свинарник, но расположение волшебное», – смеется Арабелла. Изначально особняк был страшным, «как в «Грозовом перевале», – он много лет сдавался в аренду, сад пришел в запустение. Там требовался капитальный ремонт всего. Мало кто радуется таким перспективам, но переросший, «клаустрофобический» сад ждал, когда станет величайшим шедевром Арабеллы. Сейчас сад Гресгарта одушевлен – получился монументальный трибьют жизни, полной экспериментов, самопожертвования и терпения. Но Арабелла, как всегда, себя не хвалит: «Не я его создала. Место, с моей точки зрения, просто волшебное. Я лишь добавила цвет и растения. Большая часть того, что вы видите, – мой дизайн, но дело, повторяю, в том, что место совершенно фантастическое».

Мы сидим в некогда мрачном доме на мягчайших диванах, обложившись пухлыми подушками. С залитой солнцем террасы к нам в щели между тяжелыми шторами из итальянского шелка пробиваются лучи. Невозможно поверить, что этот сад когда-то выглядел по-другому, не как рай. Тут примерно четыре гектара долины, с двух сторон круто уходящей вверх к холмам, посреди течет Артл-Бек, приток реки Лун. Тщательный план посадок, которого обычно требуют клиенты, прослеживается с трудом. Арабелла позволила саду Гресгарта развиваться десятилетиями по своему усмотрению. Ну почти. Карантинный локдаун дал ей редкую возможность наслаждаться им без спешки. «Я тут живу уже сорок лет, но раньше Марк был членом парламента, так что в реальности это была жизнь наездами. Потом меня завалили работой, и «туда-сюда» продолжилось. Мне только что пришло в голову, что я никогда не видела, как постепенно распускается древовидный пион, например. Думаю, как же много я упустила, как сильно саду нужен человек в нем».

Тут все проникнуто ее стилем – классические террасы и садовые комнаты вокруг дома плавно перетекают во все более дикие заросли на заднем плане. Где-то там – дендрарий с редкими видами деревьев и кустов, многие из которых в Британии не водятся. Есть беседка – ее построили, когда друг семьи спросил, где тут лучше всего наблюдать за птицами. И когда вопрос поверг супругов в недоумение, друг предложил место около реки. «Интересно, как в ходе разговора с друзьями тебе в голову приходят идеи», – задумчиво произносит Арабелла. Озеро, вокруг которого высажены высокие травы, – важнейший элемент дизайна: оно отражает свет, и блики добавляют визуального драматизма. Травяные бордюры окантованы цветами – тут много роз и хост, – и повсюду неожиданно находятся мозаики из камешков, выложенные великой Мэгги Ховарт.

Навес для рассады – это штаб армии. Там Арабелла собирает семена и черенки для коллекции – древовидные пионы из Италии, саженец дуба из Японии, редкие виды магнолии, камелий, кизила. В дендрарии она высадила около семи тысяч деревьев и кустов и каждый год добавляет новые.

Арабелла Леннокс-Бойд, похоже, не намерена останавливаться, годы не отнимают у нее силы. «Мне очень быстро надоедают знакомые растения. Я постоянно ищу новые. Забавно, какой интересной штукой оказался инстаграм. Вот прям замечательной». Она поддерживает дружбу со своими «друзьями по растениям»: «У меня много очень-очень хороших друзей в мире садоводства. Если ты свой в этом мире, новости не пройдут мимо тебя».

В апреле Арабелла выпустила четвертую книгу, Gardens in My Life. Это тур по шестнадцати самым знаменитым ее садам, выбранным по очень простому принципу: «Мне нравилось их сажать, и они что-то для меня значат». В них из фрагментов складывается картина мудрости садовника с пятидесятилетним опытом. Такой книге самое место на журнальных столиках в больших домах, которые вдохновляли автора, когда она только переехала в Лондон. Но речь в книге не о чужих поместьях – это путеводитель по дорожкам в одном большом саду ее необыкновенной цветущей жизни.

Ландшафтный архитектор Арабелла Леннокс-Бойд показывает свое поместье Гресгарт

ГалереяCлайдов: 5
Смотреть галерею

Смотрите видео Tatler и подписывайтесь на наш YouTube-канал

Фото: SIMON UPTON; ALLAN POLLOK-MORRIS; LEGION-MEDIA.