Кира Чаплин, внучка великого Чарли Чаплина, — о семейном клане, модельном бизнесе и Харви Вайнштейне

Модель и джетсеттер Кира Чаплин в середине марта приезжала в Москву, чтобы в Светлановском зале Дома музыки вручить Евгению Миронову премию имени Чарли Чаплина за выдающийся вклад в киноискусство. Tatler успел пообщаться с представительницей известного клана до того, как в России ввели ограничения на авиаперелеты.
Кира Чаплин внучка великого Чарли Чаплина — о семейном клане модельном бизнесе и Харви Вайнштейне

– Как вы отвечаете, когда спрашивают: «Кто вы? Чем занимаетесь?»

– Говорю, что работаю в моде и индустрии развлечений, что бы это ни значило. Правда, я много всего делаю: я продюсер, актриса, модель, дизайнер, вручаю по всему миру премию Чарли Чаплина за выдающийся вклад в киноискусство. В Москву в марте я приезжала, чтобы вручить ее вашему великому Евгению Миронову.

– Как у вас в семье принято говорить про Чарли Чаплина и Уму О’Нил? Они для вас иконы?

– Они члены семьи. Папа (Юджин Чаплин – прим. Tatler) говорит, что в детстве ему было очень трудно принять, что папа принадлежит не только ему, но и всему миру. Чужие люди говорили: «Он сделал то-то и то-то». А папа думал: «Да нет же. Это мой отец, я лучше знаю, каким он был». Но Чарли Чаплин – публичная фигура, у каждого на его счет есть свое мнение. А я просто чувствую, что дедушка и прадедушка (Юджин О’Нил – прим. Tatler) – мои ангелы-хранители. Столько прекрасного случилось в моей жизни благодаря им! Благодаря их фамилиям в моей родословной. Я родилась после их смерти, но они мне все равно помогают. Забавно – когда я была моложе, мне больше всего хотелось доказать миру, что я сама по себе. А теперь я дедушкин фанат номер один.

– Футурологи говорят, что люди будущего тоже станут делать все одновременно.

– Я вообще очень современная. Придумываешь проект, находишь правильных людей. Когда реализуешь много планов сразу, это поддерживает тебя в креативном состоянии. Если для счастья нужно десять работ одновременно, делай десять. Хотя некоторым достаточно одной.

Кира Чаплин с Владимиром Спиваковым и Евгением Мироновым

– А если серьезно, что вы за человек?

– Я люблю приключения. Уже три года участвую в ралли в Марокко. 350 женщин восемь дней едут по пустыне и горам на джипах. В напарницы ты выбираешь подругу. Один раз я ехала с Жасмин Гримальди – она актриса, певица, дочь монакского принца Альберта II. Другой год – с певицей Софи Тапи, дочерью этого французского бизнесмена, про которого все время пишут в газетах. Было весело. Там все спят в палатках, едят кускус под звездами, потом встают в шесть утра. Это объединяет. В этом году ралли было намечено на март, но из-за коронавируса все перенесли на сентябрь.

– У женщин хорошо получается дружить?

– Отлично получается, у меня много подруг. Хотя в юности это трудно, нас учат не любить друг друга. А лучше бы учили держаться вместе – нам ведь предстоит пройти через похожие испытания. Я полагаю, женщине надо самой себе оказать большую услугу – быть доброй к другим женщинам. На круг выйдет самая мощная поддержка из всего, на что можно рассчитывать.

– С кем вы близки, кто вас поддерживает?

– Школьные подруги. А еще Жасмин, Софи – их я уже назвала. Леди Виктория Херви. Ну и семья, конечно, я старшая из восьми детей. У дедушки с бабушкой тоже было восемь детей, так что можете представить, сколько у меня братьев, сестер, кузенов и кузин. Мы иногда встречаемся у моего папы в Швейцарии, но чаще на кинофестивалях или сталкиваемся случайно в аэропорту. Можно было бы, конечно, и почаще видеться – а не только в инстаграме натыкаться на родные фамилии. Типа, «О, и ты тут!». Папа так и остался в Корьсе-сюр-Веве, где жили дедушка с бабушкой и где я выросла. А мама встретила одного голландского джентльмена и живет в Нидерландах.

– Почему в вашей семье так много детей? Кто-нибудь из родных вам объяснял?

– Папа вырос в большой семье, в таком случае кажется, что это нормально. Мама тоже одна из шести детей. А вообще-то я не знаю, почему. Может, им просто никто не объяснил про контрацепцию.

– Вы в хороших отношениях с мужчинами, с которыми расстались.

– С бойфрендами? Или лучше называть их man friends? C Лораном – в хороших. (Лоран Ламот – бывший премьер-министр Гаити, они с Кирой Чаплин расстались летом 2019, прим. Tatler). Каждые отношения дают тебе урок, даже если они не сложились. Некоторое время вам хорошо вместе. Потом ты получаешь урок – и живешь дальше. Меня все время спрашивают про замужество, но это так долго не было приоритетом в моей жизни! У меня сейчас даже собаки или кошки нет. Надо завести кошку, большую пушистую кошку… Важнее было быть независимой, путешествовать, заниматься своими проектами. А вообще, лучший мужчина в моей жизни – это папа. Мы с ним много говорим о жизни. С ним мне повезло.

– Где вы живете?

– Я живу в чемодане. Между Нью-Йорком и Голландией. Мне пора, наверное, завести свою квартиру, сконцентрироваться – и сделать это. В Голландии, например: там мама, брат, две сестры. Там все говорят по-английски, инновационно и экологично мыслят. Сестра с ее женихом только что купили дом и обставляют его, я тоже хочу. До сих пор я предпочитала что-то уже меблированное, лишь бы не думать.

– Читатели Tatler тоже живут в чемодане. Но коронавирус сделал так, что они больше не джетсеттеры – самолеты сейчас не летают. Это нам наказание?

– За что нас наказывать?! Но вирус показал, как кто справляется с проблемой. Паника и истерика – плохо. Они будят в людях их нехорошую сторону. Начинаешь со злостью показывать пальцем: «Китайцы, это все вы виноваты». Люди так красиво говорят о толерантности, а потом что-то происходит – и мы совсем не толерантные.

– Есть мнение, что чем больше родственников, тем человек счастливее.

– Это как посмотреть. Но моя семья рассеяна по всему миру, так что мы не очень сильно давим друг на друга. Понимаем, что все заняты. Но рады иногда друг друга видеть. Я всегда подчеркиваю, что мы не семья – мы клан.

– Клан все-таки давит на вас? Задает планку?

– Это обычно делают родители, а у меня они расслабленные люди. Папа раньше помогал Queen и Дэвиду Боуи записывать музыку, сейчас он арт-директор в цирке. Родители не хотели, чтобы я шла в шоу-бизнес: «А может, что-нибудь понадежнее? Компьютеры, например?» Но я с детства была эксцентрична, ходила в школу в балетной пачке.

– В Швейцарии? В пачке? В Ecole de Novel?

– Ну, я правда очень сильно ненавидела это дело. А теперь участвую в благотворительном проекте Desert Flower Foundation Варис Дирие, супермодели из Сомали. Я ездила открывать школу в Сьерра-Леоне. Да, я терпеть не могла школу – потому что в Швейцарии в моем положении образование было чем-то само собой разумеющимся. А в Африке это роскошь. И возможность выбраться из нищеты. Я в школе сначала просто мечтала о чем-то своем и рисовала. Потом начала огрызаться. А потом кто-то сказал, что, когда мне исполнится 16, можно будет поехать в Париж и работать там моделью. И я такая: «Тааа-дам!!» Мне очень хотелось уехать из Швейцарии и увидеть мир. Это было крутое время. В 2002-м я снималась для календаря Pirelli у Питера Линдберга. Но самый крутой момент был, когда после бесконечных кастингов, на которых меня никто не выбирал, я пришла на кастинг в Vogue. И Марио Тестино забукировал меня на два дня съемок. Я грешным делом подумала, что это из-за моей фамилии – у меня по поводу любого более или менее серьезного успеха всегда есть такое сомнение. Но на съемках стилист меня спросила: «А вы кем именно приходитесь Чарли Чаплину? Он вам мама или папа?» И Марио дернулся: «Вы вообще о чем?» Она ему сказала, что я родственница. Он такой: «Really?!» Тестино не знал, но все равно выбрал меня. И с Карлом Лагерфельдом было чудесно работать, я его обожала. Но вообще в fashion-индустрии люди бывают очень противные. Они говорят по-французски, а ты делаешь вид, что не понимаешь, и они еще сильнее говорят по-французски. Они постоянно оценивают твою фигуру – ты же модель. Говорят: «Фу». Молодых девушек это ранит. Ты же не всегда можешь контролировать свою внешность. Зато случаются съемки в потрясающих местах. И ты встречаешь очень талантливых людей. Как любая профессия, эта формирует характер. Модельный бизнес – как армия. Ты начинаешь лучше понимать людей. Зря про моделей говорят, что они хорошенькие, но глупые. Чтобы среди них выжить, нужно стать сильной. И быть личностью – иначе клиенты не захотят, чтобы ты представляла их бренды. А теперь то же самое с инфлюенсерами. Любой, сидя за компьютером, может критиковать, как ты выглядишь.

– Вы в инстаграме не очень откровенны…

– Я бы предпочла, чтобы у меня вообще не было инстаграма. Я с ним немножко опоздала. Но я стараюсь, чтобы там было весело. Делаю посты про свои проекты. А в stories стараюсь выкладывать что-нибудь посмешнее. Это как кино. Есть люди, которым нравится смотреть драмы, а я всегда переключаю телевизор на комедию.

– Вы ведь не всегда были моделью IMG?

– Нет, конечно. Я брала уроки актерского мастерства, потом переехала в Лос-Анджелес, зарегистрировала кинокомпанию Limelight Productions. Потом переехала в Нью-Йорк. Компанию я закрыла, но продюсирую сейчас один сериал – он выходит через полгода. Написала роман Vega – про мистику и моду.

– В Лос-Анджелесе живут приятные люди?

– Я там провела шесть лет, видела многих. Как везде: есть приятные, есть те, кто тебе не нравится. Другое дело, что LA очень далек от всего остального мира – и географически, и вообще. Там говорят только о кино. И с тобой заговаривают исключительно в надежде, что ты им поможешь пробиться. Это город одной профессии. Я не хочу там жить.

– Вы согласны с приговором Харви Вайнштейну?

– Я удивилась, что ему дали так много. Он и без того заплатил уже сполна – потерял все, что было. Не уверена, что в его возрасте… Что он проживет еще 23 года. Не удивлюсь, если прочитаю в новостях, что случился сердечный приступ, и он нас покинул. Это урок людям: надо быть острожными в своих поступках, чтобы не кончить как он. Надо стараться не оскорблять чужие чувства. Обычно ты понимаешь, что хорошо, что плохо. Актеры – люди со страстями, могут легко разозлиться, быть грубыми. У нас все считается нормальным – лишь бы получился хороший фильм. Не знаю. Наверное, надо все-таки стараться быть лучшей версией себя.

– Назовите, пожалуйста, места, где до карантина вам было весело?

– В Лондоне я люблю клуб Annabel’s – он классика жанра. Есть крутой ресторан IT. По понедельникам я во Freedom. Это бар в Сохо, там дают кабаре в стиле вестернов. Я обожаю кабаре, обожаю цирк. В Нью-Йорке хожу в Cipriani Downtown и в Omar на 14 улице. В Париже – в Costes. Зимой ездила в спа в Монтре, в Clinique La Prairie – это в пяти минутах езды от папиного дома. Надеюсь, скоро все вернется – и я опять буду джетсеттером.

Фото: Instagram