Карантинный дневник Александра Добровинского

Адвокат Добровинский фантазирует о домашнем аресте, одиночной камере и подписке о невыезде с дачи.
Карантинный дневник Александра Добровинского

День первый

Я переехал на дачу. Один. Любимая осталась в Москве. Пасет старшую дочь. А зачем ее пасти? «Молодежь саботирует карантин». Пусть саботирует. В смысле, пусть пасет. Как же хорошо на даче одному! Белки прыгают по деревьям. Птички что-то там делают. Кошки любят друг друга. Весна. Пойду погуляю. Погода отличная.

Погулял. Видел дом ВВП. Не того ВВП, который настоящий ВВП, а того ВВП, который Познер. Прошел мимо дома Абдулова и Лебедева-Кумача. Великолепное озеро, лес, прекрасные старые дачи, потрясающие новые виллы. Красота. Чуть замерз. Таня сделала на ужин салат с авокадо. Вкусно и полезно. Дел у меня, оказывается, полно. Надо прочесть все, что скопилось за годы, просмотреть то, что взял из офиса (двадцать сложных судебных папок), написать пару рассказов для «Татлера», посмотреть все пропущенные фильмы и что-то еще сделать, пока не помню что. Конечно, буду ходить в спортзал (зря, что ли, я его строил столько лет, Нотр-Дам возводили быстрее). Но зато там и гольф, и тренажеры, и домашний кинотеатр! Сбылась мечта! И все это мое! В тишине и покое. Вот оно, счастье. Спокойной ночи!

День второй

Интересно, кому это я вчера написал «Спокойной ночи»? Утром столкнулся с серьезной проблемой. Бриться или не бриться? С одной стороны, надо поддерживать личный уровень бытия. Джентльмен должен оставаться джентльменом даже на необитаемом острове. Ну и что, что я здесь один? Здесь, между прочим, меня видят горничная, садовник, пара узбеков, которые за всем следят и все чинят, охрана и белки. И вдруг хозяин небритый? А с другой стороны, надо бы и лицу дать отдохнуть. Не буду бриться три дня. Это красиво и модно.

Сделал зарядку. Принял душ. Побрился. Так, надо одеться прилично. Не распускать же себя. Это такой же рабочий день, как и все другие, только дома. Сел за письменный стол в кабинете. Открыл папку. Занимательное, должно быть, дело. Вечером почитаю. Как же замечательно в саду! Солнце, небо голубое. Пока такая погода, надо пойти погулять. Закрыл папку. На улице ходит народ. Люди издали здороваются друг с другом. Какие милые все в нашем писательском поселке. Хорошо, что я побрился и прилично оделся. Дача Познера. Дача Абдулова. Дача Лебедева-Кумача. Дача Утесова? Озеро. Лес. Красота. Пришел домой. Переоделся и пошел в спортзал. Три с половиной часа на тренажерах! Побил собственный мировой рекорд стояния в планке: две минуты сорок пять секунд! Поиграл в гольф. А что на ужин? Борщ. Борщ – это здорово.

Надо что-то почитать, раз уж не стал сегодня работать. А что почитать-то? Почему-то не читается. Не страшно. Начну писать. Может, у меня температура? Терпеть не могу мерить температуру таким способом. Вроде нет. Странно. Что, вообще температуры нет? Никакой? Ой, это не градусник. Раньше мама мерила мне температуру под мышкой. А теперь этот новый способ... И почему надо приставлять эту штуку ко лбу? Я понял, что это! Это прибор для определения температуры прожарки мяса. Спокойной ночи!

День третий

Все-таки любопытно, кому я пишу каждый день «Спокойной ночи»? Нет сил вылезти из кровати. Какой же я дубиноид. Три с половиной часа вчера качал несуществующие мускулы на тренажерах. Теперь не могу встать. А, собственно, зачем мне вставать? Я что, куда-то должен идти, когда все болит? Посплю еще. Открыл глаза – 12:45. Ничего себе. Измерил температуру. Непонятно. Своей рукой подержать лоб, конечно, можно. Но точности не хватает. Надо пойти погулять через не могу. Принял душ. Бриться не стал. Дача Познера. Дача Абдулова. А это еще что? Каким надо быть идиотом, чтобы такой ужас построить. Как мне могло это понравиться два дня назад? Те же люди идут навстречу. Не здороваемся. Не смотрим друг на друга. Какие-то кретины. Чего с ними здороваться? Кто они вообще такие? Озеро. Какая грязная вонючая вода! Вот откуда комары летят по всему поселку. И ведь никто не догадается эту проклятую гнилую лужу засыпать. Рассадник заразы.

Сегодня сделал малую прогулочную петлю. Все болит. Нет сил работать. Посмотрю телевизор – новости.

Ну посмотрел я этот телевизор. Телевизор хороший. Новости плохие. Больше смотреть не буду. Позвонила любимая. Да хорошо я, хорошо. Сидит в Москве на всем готовом, в шикарной квартире... И она еще спрашивает, как я? Ну не наглость? Сегодня точно надо поработать.

Позвоню-ка я Сереже. Он тут недалеко живет. Позвонил. Он тоже в группе риска. Все, у кого что-то хроническое, находятся в группе риска. Сережа – хронический идиот. Говорит, что вызовет сейчас трех экологически чистых проституток. Совсем с ума сошел. Пойду поработаю. Таня сделала кофе и принесла в кабинет.

– А зачем мне печенье? Чтобы я толстел тут? Дура. Нет, раз уже открыла пачку – оставь. Но чтоб больше этого не было. Понятно? А другого печенья у нас нет?

Вот классное дело. Статья 159 – мошенничество. Буду сейчас читать, прямо руки чешутся. А что если позвонить Сереге? Интересно, вызвал он девчонок или нет? Позвонил. Оказывается, девушки попросили у звонившего справку об отсутствии у него коронавируса. Справки у него нет. Проститутки не поехали. Говорит, пришлось вызвать жену. Попробую все-таки поработать. Начал. Позвонила жена. Сказала, что ей только что звонил Сережа. Приглашал в гости на дачу, но требовал справку. «Он в порядке?» Пришлось рассказать про фиаско с проститутками. Пообещал ей выписать справку, если поедет, и разъединился. Таня принесла этот драный салат с авокадо. Пусть сама его жрет. Подожди, подожди... Чья это жена мне сейчас звонила? Полпервого ночи. Пойду спать. Надо поставить будильник на восемь утра. Завтра наконец буду работать целый день.

День четвертый

Проснулся бодрый. Будильник сработал на отлично. Посмотрел расписание в телефонном дневнике. Елки-палки, хорошо, что я рано встал! У меня сегодня суд! Сделал зарядку. Быструю, но очень интенсивную. Так... По-моему, у меня едет панамка. Все суды закрыты на карантин. Пришлось сделать зарядку в обратном порядке и лечь спать. Надо позвонить Тане, чтобы она принесла кофе в постель. Поспал до часу дня. Может, все-таки побриться? А что если я приму душ вместе с собакой? Пойду покачаюсь в зал. Покачался. Не очень долго, но все же. Через шесть минут стало скучно. А еще я десять минут переодевался. Этот процесс можно тоже засчитать за приседания и выпады со штангой. Звонил Боря Грачевский. Посоветовал посмотреть его фильм «Между нот». Пойду погуляю, потом посмотрю. Гуляю. Какие уродливые дачи тут все понастроили, и старые тоже ужасные. А вот на этот забор надо точно помочиться. Не пойду дальше. Что я, это озеро не видел? В гольф попробую сегодня сыграть. Вот. Гениальная идея. На огромном экране в спортзале высветилось знаменитое гольф-поле клуба Augusta в Америке. Играл четыре часа. Игрок А с разгромным счетом выиграл у игрока В. Просто разорвал. Игрок А – это был я. Игрок В – Тайгер Вудс. За него играл тоже я. Завтра буду биться с этим неумейкой на деньги. Может, ему еще фору дать? Только сел за стол поработать – позвонила любимая. Рассказывала ужасы из интернета. Собака от страха залезла под диван, а мне расхотелось работать. Спокойной ночи.

Иллюстрация: Екатерина Матвеева.

День пятый

Проснулся в полвторого ночи. Измерил температуру. Рука начинает привыкать. Сна ни в одном глазу. Принципиально не иду в туалет, хотя очень хочется. Оделся и пошел мочиться на забор соседа. Было хорошо, но холодно. Жаль, что не дошел до забора соседа. Пришлось притормозить на углу моего собственного.

Спать по-прежнему неохота. Сел работать. Интересные дела мне дали с собой коллеги! Глотал страницу за страницей. В четыре часа ночи решил сделать конференцию по предстоящему арбитражному процессу в конце сентября. Почему нет? «Готовь Саню летом», – плотоядно говорила одна бывшая, постукивая ладошкой по моей части кровати. Короче, обзвонил полный состав нашей коллегии, и удивительно, что все бодро ответили. Только у одного из адвокатов рядом с телефоном женский голос сказал: «Какая... может тебе звонить в четыре утра?» Коллега извинился, а затем раздался сухой стук с последующим писком, как будто кто-то кого-то ударил, потом еще как бы отголосок падения мешка с картошкой на пол. «Что это было?» – спросил кто-то из коллег. Ответ прозвучал по-адвокатски уклончиво: «Не обращайте внимания, друзья. Я давно этого ждал и хотел». Конференция продолжалась почти три часа, и никто не думал разъединяться. Измерил температуру и лег спать совершенно счастливым.

Около двенадцати дня телефон начал интенсивно инстаграмить в личке. Пошли массовые просьбы дать консультации для предстоящих бракоразводных процессов. Позвонил любимой в Москву, сказал, что она умница и чтоб сидела там на квартире безвыездно. А я все так же буду на даче. Любимая ответила, что с самого начала знала, что только так можно сохранить брак от развода и ее внешность – от последствий совместной жизни в режиме «двадцать четыре на семь».

Вечером меня набрал Серега. Довольный какой-то. Говорит, у него роман с Дашей.

– Who is Даша?

– Даша – это наша Даша. Дарья Ивановна. Ты что, не помнишь? У меня серьезные намерения. Ничего, что она чуть старше меня?

Хм... Чуть старше Сережи... значит, что ей сто лет минимум. Ах, это та самая Дарья Ивановна! Так это же их домработница. Она же еще Николая Васильевича нянчила, папу Сергея. Нет, ей не сто лет. Ей двести. Пошел спать. Спокойной ночи! Температура нормальная. А если начать трогать не только лоб?

День шестой

Ночью мне снилась София Лорен. Обнаженная. Чего мы только не делали! На пляже под утро я задал вопрос: «Как я могу уменьшительно-ласкательно тебя называть теперь?» Она ответила: «Дарья Ивановна Бузова». Ночной кошмар в пятницу имеет какое-то значение? Открыл глаза – в спальне охрана и рабочие-узбеки. Говорят, я так ужасно кричал, что даже коты соседа прервали весенний секс. Белки в саду, наверное, решили, что у меня белочка.

С утра пришло важное эсэмэс. «Размежуй кровать на социальную дистанцию в полтора метра. Скоро буду». И смайлик. Любимая собралась на дачу. Выпил кофе, набрался сил и позвонил. Диалог был странный.

– Привет! Ты когда хочешь приехать?

– Я?! И не собиралась. Ты ездишь время от времени в офис. Встречаешься там с разными людьми. Зачем мне рисковать? Тут дети.

– Подожди. А эсэмэс?

– Какое эсэмэс?

– Которое ты прислала.

– Я ничего тебе не присылала.

Пауза. Здесь и там.

– Я тебе перезвоню.

Ну перезвони.

– Это твоя дочь с ума сходит на карантине. Пока я была в душе, она шутила и развлекалась с моим телефоном. Тебе есть что поесть?

Какая забота.

Поразительный подход. Как ребенок (не важно, какой по счету) сделает очередную гадость – это моя дочь. А как закончит сессию на отлично – так это ее.

Ладно, скажем, я поверил. Но осадок остался.

Это что, мои бывшие холеные ногти на всех местах? Нет, это не они. Это тихий ужас. Позвонил любимой, чтобы узнать телефон маникюрши. Вдруг кто-то есть, кто приедет и сделает мне все, что нужно. Зная, с кем я живу столько лет, могу предположить два варианта развития событий. Первый – сейчас приедет страшилище болотное (папа – собака Баскервилей, мама – злобный бегемот). Ревность же на карантине никто не отменял. Второй – никто не приедет. Но получился почти третий вариант. Ко мне предложили направить мальчика – мастера педикюра (одно слово, пишется слитно), некоего Антона. Антону было сказано по телефону: «Но пасаран». Специалист пытался настаивать на приезде, но в конце концов все-таки «нопасаранился» по-хорошему. Лучше я все сделаю сам.

Сделал. Блин, не могу найти дома ни кровоостанавливающее средство, ни бинты. Измерил температуру. Странно. Лоб прохладный, а некоторые другие места горячие. Пойду почитаю интернет. Что бы это значило? Интересно и страшно одновременно. Спокойной ночи.

День седьмой

– Мы тут одичали. Заезжай в «Азбуку вкуса» и привези нам с детьми чего-нибудь вкусненького. Только много.

– Хорошо, конечно. Мне как раз надо заехать в офис забрать новые дела. Кроме этой дурацкой пандемии, в Москве началась эпидемия разводов.

– Я знаю, ты умник, ты со всем справишься. Будем тебя ждать. Бедный... Тяжеленную дверь внизу ты еще сможешь открыть плечом, вторую дверь в подъезде – ногой, а вот как ты тыркнешь кнопку лифта локтем и локтем позвонишь в звонок, я не представляю.

– Не бойся, любимая. Я буду в перчатках.

– В каких перчатках? При чем здесь перчатки? У тебя руки будут заняты пакетами. Оставь покупки перед дверью квартиры. Карантин есть карантин. Поговорим по скайпу. Целую.

Вечером позвонила старая тетя Роза из Израиля. Она нашла способ, как безболезненно увеличивать женскую грудь. «Можно озолотиться». В ее возрасте пора уже начинать думать о вечном. Но тетя Роза всегда думала только об одном. Даже во время секса. По крайней мере, так говорили шесть из семи ее мужей. Надо отдать должное Исидору Марковичу, которого тетя сильно любила. Дядя Изя никогда так не говорил. Возможно, думал, но не говорил. Добрейшей души был человек, пока не женился и не умер. Правда, глухонемой.

Возвращаясь к Розиному открытию относительно сисек. Согласно теории будущего лауреата Нобелевской премии еврейской тети Розиты Исааковны, если хотя бы четыре раза в день тереть грудь туалетной бумагой, она может увеличиться на размер, а за месяц вырастает даже на два. За время карантина эксперимент был поставлен с пятой точкой самой тети Розы, а также ее двух соседок и подруг.

Как меня достали эти два слова! Ну ладно. Спокойной ночи.

День восьмой

По-моему, я заболел. Измерил температуру. Ужаснулся. Почти тридцать семь. Точнее, тридцать шесть и восемь. Чем и как мерил – лучше не спрашивать. Кашлять не хочется. А вдруг болезнь проходит в скрытой форме? Очень скрытой? Надо вызвать скорую помощь из частной клиники. Из той самой. Приехали. Говорят, у них по пятьдесят вызовов в день. Посмотрели. Выписали счет. Выздоровел. Записал цифру счета в дневник. Клиника... Ведь мы когда-нибудь встретимся в суде с этой клиникой. Умножил стоимость вызова на пять недель по семь дней.

Хорошая цифра получилась. Сел писать исковое. Дневник пока прерываю. Спокойной ночи! И будьте здоровы, как моя тетя Роза!

Фото: Архив Tatler