Как жили в пандемию зумеры из татлеровских семей

Домашнее обучение подрезало крылья молодым героям «Татлера», но они нашли новые способы светской жизни – констатируем, что глобальный коронавирус не превратил джетсеттеров в зумеров.
Как жили в пандемию зумеры из татлеровских семей

Cамый интересный карантин получился, конечно, у Алексея Шефлера – весь 2020 год он провел в армии на космодроме Плесецк. К ближайшей вышке мобильной связи шел два километра через дремучий архангельский лес, где (по версии для девушек) на него с дерева со страшным криком бросилась росомаха со всеми своими когтями. Если опустить подробности, то дело было так. Леша ради прекрасных глаз любимой вернулся из Лондона сначала в Юрмалу к папе, потом в Москву к маме. Мама позвонила папе. Осмелимся напомнить, что папа Юрий Шефлер с мамой Еленой Литуевой в 2005 году настолько сложно решали, с кем будет жить Леша, что диалоги между этими двумя людьми случаются только по самым важным вопросам. В итоге Леша уехал туда, где ни связи, ни коронавируса, одна белоглазая чудь. Сейчас москвички картинно вздыхают: «Ищите Лешу в «Балагане» по пятницам и субботам». Только не забудьте учесть, что хозяйка «Балагана» Татьяна Беркович – лучшая подруга Лешиной мамы. Папины деловые гены от космического топлива только окрепли – Шефлер-младший даже из армии исхитрился продать гигиенических масок на сто тысяч долларов, а сейчас вообще весь в бизнесе. Следом за Лешей от греха подальше на срочную службу проводил отчисленного с первого курса ВШЭ сына-миллиардера Никиту Алексей Мордашов, но до ареала обитания росомахи дело юного совладельца туроператора TUI, кажется, не дошло.

Те, кого из университетов не выгнали, развлекались на дистанте как могли. Начали с того, что пересылали друг другу ссылки на зум, чтобы в разгар лекции какой-нибудь клоун ворвался в виртуальную аудиторию и устроил там цирк, показав необычные картинки. После трех недель мучений университеты Великобритании, а также МГУ и МГИМО разорились на Microsoft Teams – страшную штуку, следящую (такая среди студентов ходит легенда) за осмысленностью твоего взгляда в монитор во время пары. А к сессии докупили еще и Examus, который контролирует взгляд, звуки и предметы на столе, причем жертве показывает в окошке меньше, чем видит сам. «Examus – враг всех детей и народов, – жалуется студентка Высшей школы бизнеса МГУ Соня Ройс. – Его никто не любит, его все ненавидят, и никто не знает, как с ним бороться. Представьте, сижу спокойно в ноябре на Мальдивах, и тут появляется Examus. Я так переживала, что вдруг отключится сеть или в неподходящий момент придет room service!»

Но интеллект наших детей сильнее искусственного – ценнейшим активом на карантине был телефон «Алены Репетитора» по бухучету и статистике, которая садится слева от клиента, двигает к себе клавиатуру и быстренько все заполняет. А если родители из соседней комнаты начнут выражать недоумение, всегда можно парировать: «Мам, ну главное же – организаторские способности».

Музыканта Фараона, который в карантин поступал в аспирантуру МГУ, тоже ждали ДВИ (дополнительные вступительные испытания) на Examus, к которым он честно готовился и параллельно кроил новый альбом Million Dollar Depression. Его крестная сестра Маруся Бордовских (Юлия Бордовских – крестная Глеба. – Прим. «Татлера») взяла в NYU gap year и шила университетского вида костюмы в клеточку для бренда Евгении Линович. Летом дебютантка Бала «Татлера» 2019 года на пару месяцев прилетела из Майами в Москву, где они c Фараоном тихо сидели вместе дома: смотрели кино и играли в подкидного дурака.

На карантине кто мог занимался творчеством. Варя Козак и Дина Немцова рисовали. Алиса Брострем открыла в себе парикмахерский талант и резала подругам челки – от безысходности этим развлекались многие, студента лицея при МГИМО Даню Достмана, например, постриг папа.

«Мы лазили по заброшкам, за мной даже гонялась охрана. В Горках полно пустых домов».

Варвара Яковлева в Ессентуках.

Яков Достман на маминой кухне в Горках.

Но важнейшим из искусств для нас является видео. Группа дев под руководством Насти Пономарёвой, дочери политика Ильи Пономарёва, делала в свои закрытые инстаграмы прямые эфиры «Танцев со звездами». Работали под заказ – песни предлагали застрявшие в самоизоляции фанаты. Оля и Витя Рашниковы прилетели из своих городов обучения – Амстердама и Монако – и две недели снимали кино о студенческом карантине. Попросили у дедушки самолет, чтобы красиво сойти с трапа. В следующей сцене легли на диваны. Потом позвали пятерых друзей и разыгрывали их взаимоотношения на тему «кто кого достал и как». Вообще-то семейные сборы Рашниковых проходят в Монако, но тут неожиданно для всех они осели в Жуковке.

То, что в Москве самоизоляция была без европейских строгостей и члены одного домохозяйства не любовались друг другом 24/7, сохранило немало отношений. В качестве назидательного примера юноши и девушки пересказывали друг другу историю о Коле Шишкарёве (сыне президента логистической компании «Дело» Сергея Шишкарёва). Он два месяца карантина ходил на лодках вокруг Кап-Ферра с Соней Балк (у дочери девелопера Сони до этого был роман с Сашей Фридманом, они даже вместе снялись на обложку Tatler Teen. – Прим. «Татлера») и стал подозревать у себя гастрит. Под этим предлогом один умчался в Швейцарию сдавать анализы.

Хотя конфликты случались и в России, особенно между соседями, непривычно для себя засевшими на дачах. В «Садах Майендорф», например, Чигиринские неутомимо чистили корт, и кусочки покрытия летели через ограду к владельцам главного аэропорта частной авиации России. Те в отместку поставили в кусты динамик, чтобы оттуда рано-рано поутру раздавались рулады петуха и других животных. Так, кстати, студентка Высшей школы бизнеса МГУ Ирина Чигиринская узнала, кто ее соседи, – в приватных краях дружба по территориальному признаку не практикуется. А тут вдруг от скуки возник интерес к тому, что за забором. «Я ходила к друзьям в соседний поселок, мы там гуляли, лазили по заброшкам. За мной даже охрана бегала, потому что я забралась на чью-то крышу. В Горках полно пустых домов», – рассказала нам Настя, дочь Ольги Курбатовой.

Соня Ройс пять лет мечтала забраться в овеянный легендами о шпионских явках, давно пустующий особняк Снегирёва на Плющихе. В итоге собрала мальчиков для моральной поддержки и исполнила мечту осмотреть не только ЦУМ, но и частные проекты архитектора Клейна. Нашла там портрет основателя российской гинекологии профессора В.Ф. Снегирёва и акушерские щипцы, испугалась чудовищно, но все равно рада, что успела вовремя – после ее визита в особняке резко начался ремонт. В карантин Соня вообще старалась больше гулять вокруг дома. Вместе с Марикой Гугуберидзе и студентом King’s College London Антоном Полетаевым она посадила на Плющихе три тополя – точнее, абрикосы и вишни в поддержку Black Lives Matter. Научилась печь Vanilla Meringue Cake не хуже, чем в далеком Cipriani, и продавала знакомым по семь с половиной тысяч рублей, которые отправляла в фонд «Дари надежду» Дарины Красновой. Когда Дора кинула клич, Соня вместе с Сережей Саркисовым, Арманом Давлетьяровым, Мишель Левиевой поехала развозить коробки с едой пожилым людям в Коломне, Туле, Волоколамске, Твери, Ярославле. «Я в Англии объездила все города, а в России не была нигде, даже в Питере. Благодаря этой акции я увидела жизнь, которую себе даже не представляла. Мы не то чтобы изменились, но сделали выводы». Вообще коронавирусное время парадоксально: всем велели избегать контактов, а они, наоборот, возникают. Причем откуда не ждали. Самый перспективный студент МФТИ ходил через дорогу к Владиславу Доронину в его дом-самолет работы Захи Хадид. Друзья шутили, что умным часам юноши не хватает количества шагов до рекорда, вот он и гуляет по соседям. В нормальной, без дистанционки, жизни он паркует «бентли» за полтора километра и пешком идет в сопровождении охранников (они тоже числятся в МФТИ) на студенческую скамью.

Многодетное семейство Плотниковых уехало в Пермь, где студент ВГИКа Саша, сын председателя совета Федерации дзюдо Пермского края, снимал клипы на свои песни и отрабатывал неотразимость улыбки на самых красивых девушках города, девиз которого – «Счастье не за горами». Ему было явно лучше, чем племяннице второго российского "форбса" Юле Лисиной, которая страдала от аллергии на цветение в шотландском замке и ждала с родины антигистаминное – местные таблетки не помогали.

Соня Ройс с биглями Алисы Кожемяко.

Дарина Краснова развозит пожилым людям коробки с продуктами.

Все, кто мог, вернулись – и расцвели уже на родной почве. Как, например, автор мемов во взорвавшем на карантине тусовку инстаграме @barvikha.77. Barvikha Luxury Village Student с геотегом «в ЦУМе, в ГУМе и в Думе» – студент иезуитского университета LMU в Лос-Анджелесе, он из семьи, которой принадлежит мороженое «Айсберри».

Пока пати-заведения не открылись законно, криминальная хроника подстегивала народный хейт сообщениями об облавах, например, в подпольном «Менделееве». Зря, настоящая золотая молодежь веселилась у себя в квартирах и загородных домах – как только родители уезжали в гости или на охоту, дети приглашали к себе друзей. Они, для справки, очень сильно снобируют «арбатских школьников» (другое название – «арбатские покемоны»). То есть тех, кто проводил время в сгоревшем в августе фуд-корте «21» на Новом Арбате, а на карантине снимал пустующие апартаменты и кальянные в Москве-Сити и заказывал туда тонны спиртного.

Если случался форс-мажор вроде дня рождения, опция открыть для своих караоке или модный ресторан не игнорировалась и детьми с вершины Олимпа, но пели там шепотом и узким кругом. Ни о чем похожем на день рождения хорошо знакомого им Сейфа Мусаллама не могли даже помечтать – к нему, студенту Georgetown University, в Саудовскую Аравию на день рождения прилетел любимый художник Такаси Мураками. Наши же по-простому обсуждали русские сериалы «Бывшие» и «Беспринципные», которые пользовались на Рублевке гораздо большим успехом, чем даже «Псих». Сравнивали, естественно, свою несчастную жизнь с «Домашним арестом». В Жуковке за праздник считали съездить в «МакАвто», заказать пиццу из «Ветерка» или осетинские пироги. Завтракали с родителями «Домом Периньоном». Играли с ними в покер: если мама проигрывает, она идет с папой в спальню. Катались, как Мика Песков, на карте. Играли, как Паша Дворкович, с папой в баскетбол. Некоторым студентам родители даже разрешили завести собаку. Ольга Рашникова тискает теперь мальтезе. Второкурсник журфака МГУ Сережа Мамедов бегает утром по Жуковке с биглем Орео – Оречкой, что, естественно, вызывает у девушек повышенный интерес. А у губернаторской дочки Алисы Кожемяко теперь два бигля: Эля ощенилась, ее сыночка Мальборо хозяйка оставила себе.

Но главным развлечением голодных студентов, засевших дома на дистанционке, была еда. Редкая девушка не набрала килограммов пять, так что на общем фоне даже как-то не стыдно. Варвара Козак сопротивлялась как могла и готовила ПП-десерты, веря, что они правда Полезное Питание. Прочие встречались в «Азбуке Daily», куда ходили за кофе, а возвращались с тирамису Mövenpick. Мама очень гордилась Яшей Достманом, потому что он весь карантин пек ей булочки и круассаны. Сын Анатолия Митрошина (школа «Президент»), умница Миша, сдав все онлайн в UCLA, вместе со своим лос-анджелесским другом Яшей Фуксом устраивал на подмосковной кухне битву бургеров. В моду вошел корейский взбитый кофе дальгона, всю прошлую весну дети соревновались, у кого красивее выйдет. А к Пасхе, набравшись сил, студенты и взрослые разразились куличами: семейные ценности, как на дрожжах, поднимались в домах Расковаловых, Жулиных, Писаревых, Новицких, Троценко...

Настя Курбатова с альпака, проживающей в Горках-2.

Эпидемия вызвала мутацию – дети стали отключать понты друг перед другом.

«Сейчас жизнь такая, что ближе своих никого нет, – Виктория Шелягова, как всегда, хорошо объясняет состояние светских умов. – Смотрю на свою Варю, на чужих детей и вижу, что на карантине мы вернули личный контакт, который потеряли за последние пятнадцать лет мобильной связи. Поняли, что люди смертны и надо ценить момент. Дети думали, что на свободе кайф, а там, оказывается, небезопасно. Зато мама – островок спокойствия. Да и мы стали меньше болтаться по ненужным ужинам и больше уделять внимания дочерям и сыновьям». Викина двадцатипятилетняя Варя Яковлева каждый день пишет: «Мама, сплю и вижу, хочу опять с тобой в Ессентуки», чтобы, как в конце января, валяться с ней в кровати и смотреть телевизор. Молодых людей вдруг заинтересовали развлечения «только для взрослых». Они не просто соглашаются на экскурсию в Музей-квартиру Федора Шаляпина, но даже просят, как Лиза Аминова – Шелягову, договориться насчет мастер-класса в «Гжели».

Эпидемия вызвала еще одну мутацию в сознании героев «Татлера» студенческого возраста. Невероятно, но факт: они стали отключать понты друг перед другом. «Понимаете, мы всегда показывали друзьям идеальные картинки наших семей. А когда появился зум, стали вдруг говорить о родителях, их проблемах. О том, как они к нам относятся. В рамках girls team мы обсуждаем даже любовные темы наших мам, – разоткровенничалась Соня Ройс. – Друг другу онлайн мы стали говорить то, что раньше было просто невозможно. Один мальчик признался, что у него дислексия. Другой – что у него рак. Прошлым летом мы сидели дома на полу, в ноутбуке зум показывал друзей – и мы говорили, говорили... И это не исповедь людям, которых никогда в реале не увидишь, наоборот. После всех этих чистосердечных признаний нам сильнее захотелось наконец встретиться. А исповедоваться незнакомой публике нам как раз некомфортно. Правда – строго для своих. Как сказал Мика Песков в клабхаусе, «кто эти люди, которые слушают сейчас наш разговор? Мне это не нравится».

Фото: ИЗ ЛИЧНЫХ АРХИВОВ, КОЛЛАЖ: ОЛЕГ БОРОДИН