1. Главная
  2. Герои
Герои

Как Сельма Блэр живет с рассеянным склерозом

В сорок пять лет актрисе поставили диагноз «рассеянный склероз». Звезда «Шоссе», «Хеллбоя» и «Американской истории преступлений» нашла в себе силы показать и рассказать, как болезнь меняет ее тело, голос, цель в жизни и стиль в одежде.
реклама
7 Июля 2019

В четверг, 16 августа 2018 года, в 22:00, Сельма Блэр лежала в аппарате МРТ, ее тело бесконтрольно подергивалось. Она старалась не обращать внимания, у нее давно уже то прострел в шее, то голова закружится, то нога потеряет чувствительность. Плюс тревога и депрессия. Несколько лет назад Сельма вдруг резко устала – так, что каждое утро, отвезя сына в школу, она мешком падала обратно в кровать. Пришлось сказать агенту, чтобы не предлагал работу далеко от Лос-Анджелеса, на командировки сил нет. Но Блэр – мать-одиночка с ипотекой. Поэтому в прошлом году она встала с постели и подтвердила съемки в Атланте в фильме «После» и в Ванкувере в сериале Netflix «Другая жизнь».

К тому моменту женщина уже смирилась с тем, что врачи объясняют ее проблемы депрессией, гормонами или тем, что она актриса и склонна из любой ерунды делать драму. И в клинику поехала за единственным, что снимало боль в шее, – простым уколом стероида. Но новый доктор немедленно отправил ее на МРТ. Сельму в больничной пижаме и пушистых носках запихнули головой вперед в камеру размером с гроб. По сравнению с ощущением, что тело потихоньку становится чужим, это была ерунда. Ей предложили послушать какую-нибудь музыку – она выбрала Pink, Just Give Me a Reason, и натурально лила слезы, пока томограф сканировал мозг. Он обнаружил двадцать очагов поражения. Через час невролог скажет, что это, скорее всего, означает рассеянный склероз – неизлечимое аутоиммунное заболевание, при котором центральная нервная система теряет коммуникацию с телом.

Первым чувством было облегчение. Хорошо, что у гадости, которая устраивает этот хаос в организме, есть название. Хорошо, что оно не боковой амиотрофический склероз, как у Стивена Хокинга. Потом Сельма Блэр стала бояться неизвестности. Как тело отреагирует на попытки лечения? Сможет ли она когда-нибудь вернуть контроль над своей физической сущностью? Было еще десять минут слез. Затем надо было заниматься делами.

«Трость, я думаю, может быть классным аксессуаром».

реклама

Норин Халперн, исполнительный продюсер «Другой жизни», сказала мне, что менеджер Блэр немедленно доложил ей о диагнозе своей клиентки. «Прямо так и написал: «Сельму беспокоит, что вы откажетесь снимать ее в сериале». Что за дикость! Мы очень хотели ее снимать. У меня рвалось сердце при мысли о том, как она сражается с неизвестностью, уверенная, что мы не намерены входить в ее положение. Мы дали ответ: «Проект состоится, как и договаривались». Сельма закончила работу в Атланте и сразу полетела в Ванкувер на съемки сериала об астронавтах. «Сельма – профессионал, – напомнила мне Халперн. – Никто не догадывался о диагнозе, пока она сама не решила сделать эту информацию публичной».

В середине октября актриса написала длинный пост в инстаграм. О том, что у нее рассеянный склероз. Что она благодарна команде «Другой жизни» за поддержку. «Я сделала это не с целью похвастаться тяжелым диагнозом. Мне почему-то в голову не пришло, что пост разлетится по интернету, – оправдывалась передо мной Сельма. – Мне стало неловко. И беспокойно. А вдруг больше никто не предложит работу?»

Должна заметить, что ее черный юмор просто великолепен: «Со мной немедленно связалась куча людей, которые думали, что я в самом ближайшем времени рухну замертво». Позвонила главный американский комик Эми Шумер, у ее папы тоже рассеянный склероз. И Марк Джейкобс, старый друг, который когда-то назвал в честь Сельмы сумку. Крис Дженнер прислала цветы, которые, смеется Блэр, «стоили дороже, чем моя ипотека». Через три месяца здоровье резко ухудшилось, и актриса перестала иронизировать: «Я, если честно, не думала, что до такого дойдет».

Мы с Блэр садимся ужинать в углу темного ресторана в Сохо. Актриса все так же хороша собой, но движения ее тела выдают масштаб проблемы. Терапия высокими дозами глюкокортикоидов результата не дала, Сельма уже с трудом контролирует свои движения, хромает, ходит с тростью. Голос дрожит, «как у Кэтрин Хепбёрн в «На Золотом озере». Со зрением тоже плохо, поэтому ежеутреннее «одеться и выйти из дома – это шоу, причем говенное». Тело издает странные звуки – кряхтит и поскрипывает. Не получается поднять руки, чтобы причесаться, поэтому Сельма подстриглась и заодно покрасилась в блондинку. Она выглядит и звучит так не похоже на себя, что семилетний Артур все время пытается свернуться рядом с мамой клубочком. «Он старается держаться как можно ближе. Наверное, хочет убедиться, что я все еще тут, внутри этого тела. Артур привык, что я сильная, без проблем хватаю его на руки. А теперь я при нем могу споткнуться и упасть».

Кейп из перьев, Tom Ford; цепочка из розового золота, Dezso by Sara Beltrán.

Кейп из перьев, Tom Ford; цепочка из розового золота, Dezso by Sara Beltrán.

В некоторые дни бывает лучше, чем в остальные. Сара Мишель Геллар, с которой Блэр дружит уже двадцать лет, с тех пор как они вместе снимались в «Жестоких играх», говорит, что «Сельма спокойна, она уже поняла, что есть вещи, которые она делать не может, и это окей – сегодня не получается, ну и ладно... Я с изумлением наблюдаю, как она становится более уравновешенной, собранной и, в общем, лучше контролирующей себя, пусть и довольно странным образом».

Сама Блэр видит это так: «Во мне сейчас есть и обида, и радость, хотя радость эта напополам с усталостью».

На следующий день после нашего ужина Блэр начинает новый курс терапии. Раз в месяц ей будут ставить капельницу с лекарством, которое, надеется доктор Сауд Садик, директор и главный научный сотрудник нью-йоркского Центра исследования рассеянного склероза Tisch, частично снимет симптомы. «Я полон оптимизма. Думаю, что через год она станет другим человеком». Доктор Садик изумлен смелостью своей подопечной: «У меня есть пациенты с рассеянным склерозом – хирурги, актеры, пилоты коммерческих авиалиний, спортсмены, успешные адвокаты. Они скрывают болезнь, полагая, что это может повредить карьере. То, что Сельма говорит и пишет, повышает информированность в обществе и увеличивает финансирование исследований –инвесторы видят, что эта болезнь делает с известным человеком».

Рассеянный склероз превратил жизнь Сельмы в американские горки, и она детально описывает свои ощущения в соцсетях. Крис Дженнер, которая подружилась с Блэр после того, как та сыграла матриарха всех Кардашьян в «Американской истории преступлений», внимательно ее фолловит. «Сельма делится вещами, которые делают ее уязвимой, страшными вещами, – говорит Дженнер. – Она показала мне, что такое мужество, как быть смелой. Из-за нее я немного изменила путь, которым иду по жизни».

У Блэр есть несколько причин постить свою болезнь. Например, она не хочет, чтобы другие женщины совершили те же ошибки в ходе терапии. «На свидания с моим предыдущим доктором я надевала свое самое счастливое выражение лица – потому что он мужчина. Я с ним шутила, мы смеялись – пусть думает, что у меня все хорошо. Хотя лучше бы мне было честно говорить врачу: «Я измучена... У меня нет сил бодрствовать». Тогда он серьезнее отнесся бы к моему состоянию. Мне было настолько стыдно за какие-то детали моей жизни – пьянство, инфантильные выходки, – что, став матерью, я решила всем показать, как я крута. Даже когда надо было просто описать врачу симптомы. Вот позорище. Теперь мне надо компенсировать это, вывалив всю правду о состоянии своего здоровья».

С Джейсоном Блейком и сыном Артуром, 2012.

С Джейсоном Блейком и сыном Артуром, 2012.

С Крис Дженнер, 2019.

С Крис Дженнер, 2019.

С Райаном Филлиппом и Сарой Мишель Геллар в рекламной съемке фильма «Жестокие игры», 1999.

С Райаном Филлиппом и Сарой Мишель Геллар в рекламной съемке фильма «Жестокие игры», 1999.

Блэр не понимает, зачем на поток откровений реагируют незнакомые ей люди. «Я ж в Голливуде, считай, никто, – довольно сухо заметила она мне. – Листая комментарии в инстаграме от тех, у кого такой же рассеянный склероз или еще что-нибудь, я думаю: «Вот же, блин, люди хотят читать, когда кто-нибудь известный рассказывает о своей инвалидности». В последнее время Сельма плохо спит, так что у нее есть время отвечать на большинство комментариев. «Мне есть дело до подписчиков моего чертова инстаграма. Один актер – я его очень люблю – сказал, что инстаграм мог бы стать величайшим экспериментом по изучению человеческой природы, но вместо этого он кормит нарциссизм. Ну да, не без этого. Но для меня это именно что эксперимент по изучению человеческой природы».

Блэр выросла в пригороде Мичигана, в совсем не бедной еврейской семье. Папа – адвокат, мама – судья. Она младшая из их четырех дочерей. Со стороны все выглядело очень благополучно, но Сельма чувствовала постоянно тлеющее в доме несчастье. Пить она начала лет в семь, когда на пасхальный седер ей открылся головокружительный эффект, который дает вино. Я спросила, зачем было начинать так рано, на что Сельма буркнула: «У моей тоски долгая история». И быстро переключилась на позитив. «Чудесные моменты в моем детстве тоже были, конечно. Мы отлично всей семьей съездили в Пуэрто-Рико, на Арубу, в Нью-Йорк. В будни у нас была одна жизнь, на каникулах – совсем другая. И эти вспышки света, солнечные зайчики на поверхности лужи поддерживали меня на плаву». Ничего творческого в детстве не было, пока девочку не отдали в частную школу Крэнбрук Кингсвуд. «Кит Харинг оформлял нам в конце года альбомы. Приходила читать лекцию Йоко Оно... Я увидела, что помимо темных коридоров моего дома и моего сознания есть еще что-то. И спасибо фильмам. И моде».

Сельма с отличием окончила Мичиганский университет, получила диплом по специальности «английский язык, психология и фотография» и уехала в Нью-Йорк. Записалась в театральный класс, ее там заметил агент. И через несколько лет она очень удачно начала кинокарьеру с ленты «Жестокие игры». В 2001-м засветилась рядом с Риз Уизерспун в «Блондинке в законе». Потом разумно держала баланс между ромкомами типа «Милашки» 2002-го и серьезного инди (она снялась в «Сказочнике» и «Темной лошадке» Тодда Солондза и автобиографической драме Лори Петти «Дом покера», где сыграла проститутку, мать героини Дженнифер Лоуренс). В 2004 году Гильермо дель Торо пригласил Блэр в своего «Хеллбоя», она в этом комиксе – Лиз Шерман, объект паранормальной любви главного героя. The New York Times отметила ее игру как превосходную; в 2008-м Сельма снялась в продолжении, что не мешало ей во время съемок обоих фильмов находиться в состоянии клинической депрессии. Позже, из-за постоянного чувства усталости, она ограничила работу коротенькими сериалами вроде «Кэт и Ким», которые снимались рядом с ее домом, в Голливуде.

Шерстяной кейп, Valentino; платиновые серьги с бриллиантами, Harry Winston.

Шерстяной кейп, Valentino; платиновые серьги с бриллиантами, Harry Winston.

Актрисе типажа Сельмы Блэр не так легко искать себе роли. У нее на лбу написано, что она не дура. Может, если захочет, быть умопомрачительно хороша собой. Умеет шутить с непроницаемым лицом. При этом обезоруживающе прямолинейна. Я прекрасно понимаю, почему они стали неразлейвода с покойной Кэрри Фишер, принцессой Леей из «Звездных войн», которая была гораздо ее старше. Сельма рассказала, что та лет пятнадцать назад сама подошла к ней в лобби Four Seasons и в лоб сказала: «Я хочу с тобой дружить. У меня сегодня день рождения, приходи на вечеринку».

Когда Блэр в 2004-м выходила замуж за сына Фрэнка Заппы Ахмета, Фишер устроила ей свадьбу в своем доме в Беверли-Хиллз. Карл Лагерфельд тогда сшил для невесты два свадебных платья: одно бледно-розовое, другое точно такое же, но черное, чтобы, когда придут гости, не бояться пролить на подол красное вино. («Я его тогда просила: «Хочу большое платье», а он ответил: «Будет на следующую свадьбу».) Семейная жизнь продолжалась недолго – Сельма развелась с Ахметом в 2006-м, а дружба с Фишер продолжалась. «Когда она умирала, я была не самым близким ей человеком. Но у нее была такая потрясающая сила духа, что хватало на всех. Я молюсь ей по ночам, прошу: «Дай мне немного твоего отношения к жизни». И она дает».

Сейчас Сельма дружит с актрисой независимого кино Паркер Поузи. Они вместе снимались в «Милашке», а через двадцать лет две остроумные брюнетки сыграли сестер в нетфликсовском сериале «Затерянные в космосе». На мои вопросы Поузи ответила по имейлу: «Полагаю, мы с ней обе – одиночки на задворках. У нас у обеих «синдром стервозного лица» – это наше базовое состояние, когда мы себя не контролируем. Но в Сельме помимо этого много нежности. И она умеет тонко, гламурно шутить».

Сама Блэр себя так не хвалит. Она говорит, что лучшая роль в ее жизни была в пьесе для двух актеров «Ужасные травмы на игровой площадке» – но, когда спектакль перевезли из Хьюстона в Нью-Йорк, Сельму на роль не выбрали. «В общем, несколько человек в Хьюстоне помнят, какая я дико талантливая. А весь прочий мир знает меня как девицу из «Жестоких игр». Ну и окей, ладно. Я никогда не умела сама себя успокаивать – из-за этого обычно начинают пить. Но я больше не буду».

Шерстяной костюм, хлопковая рубашка, шелковый галстук, все Celine; кеды, Converse; платиновые серьги с бриллиантами, Harry Winston; трость из дерева и серебра, Asprey.

Шерстяной костюм, хлопковая рубашка, шелковый галстук, все Celine; кеды, Converse; платиновые серьги с бриллиантами, Harry Winston; трость из дерева и серебра, Asprey.

«Когда мой сын стал жить с отцом (фэшн-дизайнером Джейсоном Блейком. – Прим. «Татлера»), мне было так больно, что я начала пить. Больно, во-первых, из-за того, что сын не со мной. Во-вторых, физическая боль была такой сильной, что я пила в одиночестве. Я никогда не обращалась с алкоголем как леди. Я занималась самолечением».

Три года назад случилась история, в результате которой она бросила пить. Блэр летела в Лос-Анджелес из Канкуна и перепутала таблетку «Ативана» (это лекарство от тревожности) с «Амбиеном», у которого бывают сильные побочные эффекты, связанные с поведением. Обезвоженная после бурного досуга в Мексике, она отключилась в самолете. Везде написали, как громко она кричала и ругалась, когда ее выносили на носилках. «Это заставило меня пересмотреть многие вещи. Я тогда серьезно поговорила с сыном о своем алкогольном прошлом».

«Ряд недавних событий здорово изменил мою жизнь». Сначала история с самолетом. А еще два года назад Сельма обвинила режиссера Джеймса Тобака в сексуальном насилии – давно, когда она была еще молодой актрисой. Он не признал вину, но «мне было важно освободиться от этого позора». В 2017-м журнал Time назвал ее вместе с другими голливудскими «нарушительницами тишины» «Человеком года». «А затем мне поставили диагноз «рассеянный склероз». Доктор сказал: «Твоя жизнь никогда не будет прежней». А я ответила: «И слава богу».

За три часа нашего разговора Сельма только один раз пожаловалась на свою болезнь – ее печалит скромный выбор модной одежды для людей с ограниченными возможностями. Когда вышли «Жестокие игры» и «Блондинка в законе», стилистов в Голливуде, считай, не было. Блэр сама так одевалась на красные дорожки, что Stella McCartney и Marc Jacobs объявили ее своей музой. Карл Лагерфельд в 2005-м выбрал ее в качестве лица Chanel и лично фотографировал. Сейчас она хотела бы сама делать моду. К производителям тростей у нее тоже есть претензии.

«Я купила трость, очень в стиле Майами восьмидесятых, прекрасную и ужасную одновременно. Но она из хрупкого акрила – при склерозе постоянно что-то роняешь, так что она у меня разбилась. В инстаграме многие жалуются, что им стыдно за их трости. Хочется оставаться частью жизни, а не полутрупом, которого все избегают, потому что от него тошнит. Думаю, трость может быть отличным модным аксессуаром».

«Жаль, что люди с ограниченными возможностями от всех прячутся. Потому что нет сил наряжаться. Или просто не хотят, чтобы их видели. У меня есть подруга в инстаграме, новая подруга. У нее был инсульт – так что симптомы у нас похожи. Она великолепна, но живет в пансионате, не так, как я. Я смотрю, что она постит, и хочется сказать: «Тебе нужно повесить какие-нибудь картины на стену». Не знаю, как туда попасть, но я просто обязана как-то улучшить ее интерьер. Мне много кому хочется оказать такую услугу – скромность не относится к числу черт моего характера».

О да, скромностью тут и не пахнет. Сельма намерена и дальше делиться своей историей: «Для меня в ней нет трагедии». И сниматься она наверняка будет. «Не уверена, что до диагноза у меня было достаточно профессиональных амбиций. А теперь достаточно, только я не знаю, поздно уже или нет».

Фото:Cass Bird. Стиль: Samira Nasr. Прическа: Kevin Ryan. Макияж: Dick Page. Маникюр: Casey Herman. Портной: Alexander Koutny. Сет-дизайн: Hans Maharawal.

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует