Нет, я даже подумать не могла, чтобы отправиться на Северный Кавказ! Ведь насмотрелась ужасов вроде фильма Сергея Бодрова «Война» и была уверена: едва я покину здание аэропорта, меня тут же возьмут в заложницы и будут пять лет держать в яме. Муж Антон очень долго меня уговаривал, но я отвечала твердым отказом. Антон без малого три года, то есть почти все то время, что мы женаты, возглавляет Корпорацию развития Северного Кавказа, а потому проводит в тех краях большую часть жизни. Он много и убедительно рассказывал мне, как там красиво, чисто и безопасно, но я полагала — лишь для того, чтобы я не очень нервничала из-за его командировок.
Этой весной туда поехал отдыхать наш друг, журналист Саша Будберг. Его жена, Наташа Тимакова, пресс-секретарь премьер-министра РФ, решила полететь к нему, а заодно и отметить свой день рождения. Антон воспользовался моментом и сказал: «Отправляйся с Наташей — может, с ней тебе будет не так страшно?» И я решилась.
После дня рождения Наташи — на нем нам было не до пейзажей — мы отправились в Карачаево-Черкесию. Я была потрясена. Это первозданная природа, милые открытые люди, и кажется, что мы в мире, где уже нет автомобилей и самолетов. Мире, которым был очарован Лермонтов. Хотя от Кисловодска до этой тихой республики всего сорок минут на машине по вполне, кстати, качественным дорогам.
Насчет личной безопасности я перестала беспокоиться сразу. В незнакомом месте угрозу замечаешь прежде всего на лицах. А тут всюду прогуливаются парочки — молодые, веселые парни с девушками и трогательные старички, которые ходят под ручку.
Похожие ощущения я испытываю в Венеции, когда все вокруг в приподнятом романтическом настроении и никто никуда не спешит. Нас привезли на Медовые водопады в ущелье горной речки. По одной из версий они называются так из-за того, что кругом цветут медоносные травы. По другой — в этих скалах когда-то жили дикие пчелы, во время весеннего паводка мед вымывался и вода становилась сладкой. И наконец, в этих местах когда-то уединялись молодожены и проводили медовый месяц. (Почему бы, думаю, нам с Антоном не отметить там трехлетие свадьбы?) Рядом с водопадами приютилось заведение под названием «Чайный домик».
Его держит местная семья. Тут продаются чаи из трав, собранных в окрестностях, десятки сортов меда и сыра. И еще варенья! Например, из мяты или шишек. Я накупила там всего, чтобы привезти в Москву, и, надеюсь, таким образом внесла свой скромный вклад в развитие Северного Кавказа.
При «Чайном домике» есть маленькое кафе, где жарят шашлык из тех несчастных барашков, что пасутся вокруг. В общем, все настоящее, правильное. Можно было бы сказать «экологически чистое», но и слов для описания хочется простых.
В тех краях, в районе Домбая, в 1978 году была построена дача Алексея Николаевича Косыгина, тогдашнего председателя Совета министров СССР. Косыгина как экономиста до сих пор поминают добрым словом нынешние топ-менеджеры, но у него был еще и очень недурной вкус. Дача спряталась в укромном месте и похожа на крохотный альпийский замок. В гостях у предсовмина перебывало все Политбюро, включая Брежнева, но сам он попользоваться дачей толком не успел — умер в 1980 году. Говорят, именно в этот дом летом 1990 года приезжали канцлер Германии Гельмут Коль и президент СССР Михаил Горбачев, и здесь, за столом с видом на бурную горную речку Зеленчук, договорились об объединении Германии. Может быть, они пили чай из здешних трав. История иногда, слава богу, имеет приятный аромат. Завернули мы и к знаменитому Провалу в Пятигорске — да-да, тому самому, на ремонт которого собирал деньги Остап Бендер. Было уже довольно поздно, повсюду сидели подростки с пивом. Но я заметила, что там очень чисто — будто перед нашим приходом все помыли с шампунем.
Именно в этих местах я решила снимать новый лукбук Александра Терехова. Сам он приехать не смог, но мы с командой чудесно провели время и все луки отсняли, что называется, не выходя из дома, — на той же вилле «Арнест», где жили сами. Кстати, прямо в холле виллы есть кран с минеральной водой. Открыл — и лечишься. Наутро я попросила не гостиничный завтрак, а настоящий горный. Нам принесли овощи, сыр, лаваш, мацони. Сейчас мне кажется, что это был лучший завтрак в моей жизни.
Но на этом я не успокоилась и убедила лететь в Кисловодск маму и тетю. Сперва они отнеслись к моей затее скептически, но, вероятно, для мамы сыграло роль то, что папа часто ездил в санатории Кисловодска по профсоюзной путевке: тогда ведь именно этот город был нашим главным оздоровительным курортом — эпоха Мерано еще не наступила. Мама и тетя жили в пансионате «Заря», и вы, должно быть, думаете, что такое название может быть только у унылого советского здания с протертыми ковровыми дорожками в коридорах. На самом деле это огромный комплекс, который открылся всего три года назад. Зря туда не ездят наши с Антоном сверстники, которые уверены, что хорошая медицина и гостиничный сервис начинаются у границы со Швейцарией. Они были бы приятно удивлены. Так же как и VIP-зоной аэропорта Минеральных Вод: она гораздо лучше Внуково-3.
С мамой и тетей мы отправились на северный склон Эльбруса — это примерно три часа от Кисловодска. Пока едешь, все время дергаешь окружающих за рукав и восклицаешь: «Смотри!» Пейзажи меняются, как будто смотришь кино, где сюжет непредсказуем, как горный рельеф. Можно увидеть и американский Гранд-Каньон, и альпийские луга.
В августе на Эльбрусе принял гостей первый горный отель типа «альпийский приют». Их строят в Италии, потом доставляют в Россию и монтируют на месте с помощью вертолетов. Внутри он похож на маленькую космическую станцию, и ночь в этом «солярисе» стоит порядка ста пятидесяти долларов за место. Антон говорит, что можно снять хоть весь приют на двоих и провести там романтическую брачную ночь — кроме влюбленных, гор и снегов не будет больше никого.
Я была на Северном Кавказе четыре раза за последние несколько месяцев и сейчас думаю: «А что если обустроить там себе горную резиденцию?» Летать на уик-энд с друзьями и детьми. Выходишь утром, смотришь на облака и горы, слушаешь блеяние барашков. Одна беда: мобильная связь работает хорошо, не дадут забыться.
Фото: Алексей Киселев