1. Главная
  2. Герои
Герои

Эмили Ратаковски рассказала о пережитом насилии и борьбе за права на свои изображения

Модель написала эссе для New York Magazine, которое уже стало одним из главных инфоповодов недели.
реклама
16 Сентября 2020

От эссе под названием «Покупая себя: когда модель будет владеть правами на свои изображения?» можно было бы ожидать рассуждений о юридических тонкостях и критику текущего положения дел в модной индустрии, однако это не совсем так. Новый опус Эмили Ратаковски для New York Magazine — очень личный рассказ о своем травматичном опыте и крик души, который указывает на очевидные проблемы в обществе, где влиятельные мужчины могут присваивать себе изображения почти что беззащитных с точки зрения закона моделей.

Инфоповодом стал недавний кейс с папарацци: Эмили опубликовала у себя в инстаграме снимок, на который не покупала права, но и на который не давала разрешения. Ее запечатлели с букетом цветов, купленных на 40-летие подруги. Модели понравился кадр как метафора ее отношений с папарацци — вместо головы у нее на снимке свежие цветы (и вообще узнать ее можно только по стройным голым ногам). Так, ей видится, она всегда предстает перед огромными мужчинами в черном, внезапно выскакивающими из-за угла, у которых вместо лица — гигантский объектив и которых она почти перестала бояться. Теперь один из этих мужчин требует с нее $150 000 за незаконное использование фотографии.

В жизни Эмили были и другие случаи, когда кто-то другой использовал ее изображения и извлекал из этого выгоду для себя, а она ничего не могла с этим поделать. Так, однажды их с уже бывшим бойфрендом пригласили на открытие выставки Ричарда Принса Instagram Paintings, на которой Эмили увидела свой эротический снимок из инстаграма с обидным для нее комментарием художника («Тебя спроектировали в научной лаборатории мальчики-тинейджеры?») в качестве самостоятельного произведения искусства, которое можно было купить за $80 000. Бойфренд Ратаковски даже хотел это сделать, но не успел — полотно стало украшением гостиной в Вест-Виллидже и было повешено над диваном. Потом выяснилось, что это была не единственная работа Принса, посвященная Эмили, и пара все-таки купила себе одну. Это была репродукция снимка из первой съемки Эмили для Sports Illustrated. Сам кадр Эмили не нравился, как и то, что художник использовал ее образ без разрешения, но в этот раз комментарий был милый, и ей была по душе идея бойфренда начать коллекционировать искусство. Правда, вскоре они расстались и поделили совместное имущество. Эмили отдала бывшему две другие картины, чтобы получить взамен работу Принса. Гигантское полотно благополучно отошло к ней, а вот с эскизом, который ей потом прислали в подарок, опять вышла история. Экс-бойфренд молча присвоил его себе и потребовал за него $10 000. Эмили сначала возмутилась, а потом выложила запрашиваемую сумму из страха, что бывший разозлится и выложит в сеть ее обнаженные снимки (такое с ней тоже уже случалось).

реклама

Все эти истории  — лишь прелюдия к рассказу о травме, которую Эмили получила в самом начале карьеры и замалчивала долгие годы: «Время шло, а я старалась утопить в памяти эти фотографии и самого Джонатана. Я никогда ни с кем не делилась произошедшим, и вообще старалась не думать об этом».

В 2012 году агент позвонил Эмили, чтобы рассказать об очередном задании. На тот момент ей было 20 лет и она была еще далека от статуса звезды, снимаясь ради денег в основном для лукбуков масс-маркет брендов. В этот раз ей нужно было доехать на автобусе до Кэтскиллс, где ее будет ждать фотограф Джонатан Ледер. Он довезет ее до своего дома в Вудстоке, и там ее будут снимать для некого журнала Darius, о котором она раньше никогда не слышала. Гонорара за съемку не полагалось, единственной компенсацией был сам факт публикации ее фотографий в издании (распространенная практика в мире моды). На ночь Эмили по плану должна была остаться в доме у Джонатана.

Сначала все шло по описанному агентом сценарию. Единственное, что смущало девушку, — сам Джонатан, который сильно отличался ото всех фотографов, с которыми ей приходилось работать ранее. Он был нервным, слишком просто одет, мало разговаривал. Когда они приехали к нему в дом, Эмили было не по себе, но после того, как приехала визажистка, она снова почувствовала себя в безопасности. Как выяснилось, Джонатан планировал съемку в нижнем белье. Агент Эмили об этом не предупредил, но девушка не возражала, потому что участвовала в подобных фотосессиях ранее много раз. Ее решительность подпитывало желание впечатлить фотографа, который будто бы был изначально о ней невысокого мнения, чувство соперничества (ранее Джонатан показал ей свои эротические снимки других женщин), и сладкое красное вино, которое ей постоянно подливали.

Результаты первой части съемки Джонатана не впечатлили, и он предложил Эмили попробовать ню. Модель пишет, что такой опыт у нее ранее тоже был, и она уверенно чувствует себя обнаженной, так что не стала перечить фотографу. Мастер по макияжу на этом моменте сказала, что, пожалуй, пойдет спать.

Перед тем как с Эмили случился провал в памяти, они с Ледером успели посмотреть получившиеся снимки. Следующая сцена, которую описывает модель: они сидят на диване в темноте, она дрожит и кутается в одеяло, чувствуя шершавые джинсы Джонатана на своем голом теле. Он расспрашивал ее про бойфрендов, она многословно отвечала — от холода и страха, и терла ступни друг о друга. Фотограф сказал, что ему нравится «эта тема с ногами», и вскоре она почувствовала «его пальцы внутри себя». Эмили инстинктивно отстранила его запястье, и он ушел к себе в комнату.

На следующее утро Джонатан как ни в чем не бывало сварил модели кофе, выложил один из снимков с ней к себе в инстаграм и попрощался. Через несколько месяцев Эмили получила экземпляр журнала со своими снимками, но на этом история с Джонатаном Ледером не закончилась.

Прошло еще несколько лет, и Ратаковски узнала, что Ледер выпустил целую фотокнигу с ее обнаженными полароидами — белый том с именем модели в черном цвете. Ради этого фотографу пришлось учредить собственное издательство, которое продавало альбом за $80. К тому моменту Эмили уже начала играть в кино и очень нервничала, что эта фотосессия нанесет урон ее новой карьере (тем более что все кругом говорили ей быть скромнее и не выставлять напоказ свою сексуальность). Эмили созвонилась со своим юристом. Сначала ее утешало то, что она не подписывала никаких дополнительных соглашений по поводу тех фото. Бывший агент Ратаковски специально перепроверила из-за этого кейса свою старую почту и сказала, что тоже ничего не подписывала. Однако каким-то образом Ледер смог предоставить редакции New York Times документы, подписанные от лица Эмили ее агентом. Юрист модели, приняв во внимание все детали, резюмировал, что лучшее, на что они могут рассчитывать в случае победы в суде над Ледером, — это проценты от продажи альбома (которые наверняка не покроют даже расходы на разбирательство).

После этого вышло еще несколько переизданий. Эмили была настолько фрустрирована происходящим, что захотела исчезнуть (что, конечно, невозможно, поэтому она просто стала больше спать — в том числе днем). Дальше — больше. Ледер устроил целую выставку с фотографиями обнаженной Ратаковски. Модель следила в инстаграме за открытием, на которое пришла огромная толпа, и в итоге заблокировала всех причастных к выпуску альбома и организации экспозиции. Перед публикацией эссе с Джонатаном контактировал фактчекер New York Magazine. Фотограф сказал, что считает обвинения в свой адрес слишком «детскими», чтобы их комментировать: «Вы хоть понимаете, о ком говорите? Она снималась голой для журнала Treats! и для видео Робина Тика! И после этого вы хотите, чтобы кто-то углядел в ней жертву?»

Более комплиментарно Джонатан высказался об Эмили в интервью, которое она решила процитировать в своем эссе: «Могу с уверенность заявить, что Эмили Ратаковски... была самой комфортной для съемки моделью, чье тело я когда-либо снимал. У нее не было ни стеснения, ни напряжения. Если я скажу, что она получала удовольствие от своей наготы, это будет преуменьшением». После этого у Ратаковски закружилась голова, и она пообещала себе больше никогда не интересоваться Ледером и его новыми проектами.

В финале Эмили задается вопросом: не продать ли ей картину Принса с ней, чтобы потратить эти деньги на судебные тяжбы с Ледером? Нет, наверное, в этом нет смысла: «Потом он выпустит еще книгу с "Неизданным". Но я-то все равно останусь единственной настоящей Эмили. Эмили, которая владеет произведениями искусства с Эмили. Той, что написала это эссе. Той, что всегда будет стремиться держать ситуацию под контролем, насколько это возможно».

Фото:Getty Images

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует