1. Главная
  2. Герои
Герои

Эмбер Херд: «С раннего детства я хотела быть не принцессой, а принцем»

В жизни героини обложки нашего январского номера уже нет ни Джонни Деппа, ни Илона Маска, зато есть борьба за равные права и гражданские свободы. А еще блестящий комбинезон из лайкры, в котором она играет морскую королеву Меру в вышедшем на днях «Аквамене».
реклама
21 Декабря 2017

Мы с моим бывшим бойфрендом сцепились на глазах у Эмбер Херд, и она встала на мою сторону. Хотя нет, давайте все-таки по порядку.

Я приехала в Лос-Анджелес, чтобы встретиться с актрисой за ланчем. Обычный такой ланч для интервью со знаменитостью. Программа тоже стандартная: полтора часа на разговор о творческих планах. Херд опаздывает, я заполняю паузу бокальчиком вина. Но вот она появляется, мы выбираем столик в залитом солнцем патио и устраиваемся среди зелени, стараясь быть как можно незаметнее. Хотя Эмбер в черном льняном платье и черной шляпе и так почти невозможно узнать. В одном ухе пять серег, в другом еще три, на руках кольца, браслеты. Ничто ни с чем не сочетается, но все вместе выглядит круто. На правой руке большая повязка.

— Оказывается, пластиковые деревья горят почти так же хорошо, как настоящие, — объясняет актриса с ухмылкой. — Я арендую дом в Австралии (на момент интервью Херд снималась в фэнтези «Аквамен», в российском прокате с 20 декабря. — Прим. «Татлера»). Так вот там есть такое дерево. Моя ассистентка зажгла свечи... Люблю, когда вокруг много огня. Я почувствовала запах гари, и в следующую секунду весь дом заволокло черным дымом. Бегу на кухню, мочу полотенца, ору на людей, которые пытаются сбить пламя и делают только хуже. Под деревом уже лужицы расплавленного пластика, и они тоже горят. Огонь я погасила, но не заметила, что пластик капал мне на руку. Я думала, просто пепел сыплется. В общем, напалмовая атака против самой себя.

Тут, по законам супергеройского кино, чудо-женщина Херд должна вроде как изречь что-то философское. В чем, так сказать, мораль сей басни? А вот в чем:

— Ты понимаешь, что у тебя очень уж хорошо получается справляться с огнем, когда остальные ничего не могут сделать. Это меня беспокоит. Почему у меня так все ладится с огнем?

Надо ли удивляться, что друзья называют ее «стихийным бедствием». Когда подходит официант, она заказывает бокал пино-нуар Walt Santa Rita Hills 2015 года. Я прошу бутылку.

Херд родом из Техаса. Приехала в Лос-Анджелес в семнадцать лет. Первую большую кинороль сыграла в сериале «Огни ночной пятницы», первую главную — в хорроре «Все парни любят Мэнди Лейн». Снималась в «Добро пожаловать в Zомбилэнд», «Мачете убивает», Californication. Только что блеснула на экранах в основанной на комиксах DC «Лиге справедливости» в роли морской королевы Меры и играет ее же в «Аквамене». Чтобы привести себя в форму (костюм Меры — обтягивающий, как купальники «Спасателей Малибу», комбинезон), тридцатиоднолетней актрисе пришлось попотеть.

— Я вставала утром, тренировалась, съедала яйцо вкрутую и немного капусты, а потом отправлялась на занятия по каскадерским трюкам или боевым искусствам, — рассказывает Эмбер. — Тренировалась по пять часов в день. В следующем фильме буду сниматься в просторных трениках.

Спрашиваю Эмбер, не кажется ли ей, что ее жизнь — полный абсурд.

— Сплошь и рядом, — отвечает она. — Когда в блестящем комбинезоне из лайкры висишь над съемочной площадкой на лонжах опутанная проводами, чтобы на картинке в фильме ты парила над океаном, задаешь себе, конечно, вопрос: мультик это все или ты уже обрела способность к гидрокинезу?

Что еще вам нужно знать об этой девушке? Хотя вы и так это знаете. Встречалась c миллиардером-супергероем Илоном Маском, дошла до стадии прогулок с его сыновьями по Сиднею, рассталась, доведя мирового форбса номер восемьдесят до признания «Я был по-настоящему влюблен, и мне больно». Они остались друзьями с привилегией обедать вместе.

До Маска Эмбер полтора года была замужем за Джонни Деппом, и то, что он с ней творил, СМИ именуют домашним насилием. Когда тебя бьет самый знаменитый в мире актер, сложно, конечно, называть вещи своими именами. Депп обвинения отрицал, пытался убедить всех, что Херд нельзя верить, но в итоге выплатил ей семь миллионов долларов. Все деньги она пожертвовала Американскому союзу защиты гражданских свобод и детской больнице Лос-Анджелеса.

А как иначе? Жертва насилия, конечно, должна помогать другим.

— Не будь у меня этой трибуны, я встала бы на цыпочки и все равно помогала бы, — говорит Эмбер. — Я живу наполовину рассудком, наполовину эмоциями. Для меня, как человека, очень важно делать мир лучше хоть самым малым, едва заметным способом, который мне под силу. Я всегда старалась поступать правильно. Всегда использовала все, что мне дано. Я должна делать жизнь ближнего лучше.

В настоящей, не нарисованной лиге справедливости она играет давно, что бы там ни произошло в действительности между ней и ее бывшим мужем.

— Я поддерживаю Американский союз защиты гражданских свобод с шестнадцати лет, — рассказывает актриса. — У моих друзей висели в комнатах постеры группы ’N Sync, я же собирала плакаты времен Второй мировой, пропагандирующие феминизм. Наши матери и бабушки старались сделать так, чтобы наша жизнь была лучше, чем у них. Я пришла на все готовое. По сравнению с другими странами и поколениями мы живем отлично. Да, конечно, сексизм еще не побежден, — она качает головой, словно удивляясь собственной наивности. — Как я ошибалась! Как я чертовски ошибалась!

реклама

«Мне нравится, когда мне говорят, что я умная. Но можете представить, чтобы такое сказали мужчине?»

Куртка из искусственного меха, Norma Kamali; металлические серьги со стразами, New York Vintage. Тональный крем Even Better Makeup Broad Spectrum SPF 15, Neutral; гель для бровей Just Browsing Brush-On Styling Mousse, Blonde; лак для губ Pop Matte Lip Colour + Primer, Candied Apple Pop, все Clinique.

Куртка из искусственного меха, Norma Kamali; металлические серьги со стразами, New York Vintage. Тональный крем Even Better Makeup Broad Spectrum SPF 15, Neutral; гель для бровей Just Browsing Brush-On Styling Mousse, Blonde; лак для губ Pop Matte Lip Colour + Primer, Candied Apple Pop, все Clinique.

Сейчас лучшее время, чтобы говорить о сексизме или феминизме. Спасибо Харви Вайнштейну, Дональду Трампу, Биллу Косби — обсуждения прав женщин стали громче, чем бомбежки в Сирии. Эмбер, как вы понимаете, есть что сказать по этому поводу.

— Еще до скандала с Трампом, до сдачи позиций, которую мы, женщины, сообща допустили, я сама сдалась. Корни мизогинии гораздо глубже и распространена она значительно шире, чем кажется. Я осознала это лишь около полутора лет назад. До того я жила, засунув голову в песок, потому что сравнивала нашу жизнь с жизнью в других странах и Америке прошлых лет. Не отдавала себе отчета, как далеко нам еще предстоит продвинуться по пути к равенству. К справедливости.

Даже Ленин иногда слезал с броневика. Дадим и Эмбер передышку в ее революции. Интересуюсь, что она читает. «Жизнь Клеопатры». Вчера прочла биографию Екатерины Великой. Позавчера — историю дома Романовых.

— Очень рекомендую! Вы представить себе не можете более непристойных, невероятных, немыслимых сюжетов, чем в истории дома Романовых!

Какие тома о Романовых? Тут бы поверить, что эта женщина может прочесть что-то длиннее, чем сценарий фэнтези!

— На съемочной площадке бывают долгие простои, — объясняет Херд.

Хорошо, верим. Перейдем тогда к непристойностям. Идентифицирует ли она себя как бисексуалку? После объявления об окончании романа с Маском Эмбер утешилась в индонезийских джунглях в объятиях двадцатидевятилетней мастерицы смешанных боевых искусств и открытой лесбиянки Ракель Пеннингтон — ее собственный инстаграм держал свечку.

— Я никак себя не идентифицирую. Я человек. Мне нравятся те, кто мне нравится. Я как-то обедала с женщиной, на парковке нас начали фотографировать. Я держала ее за руку и понимала, что у меня два варианта: отдернуть руку и, когда спросят об этом, отвечать, что моя личная жизнь — это моя личная жизнь. Или не отдергивать, так и держать.

Угадайте, что она выбрала. На нее тут же наехал патриархальный каток Голливуда.

— Все говорили мне: так нельзя. Я тогда снималась в одном фильме с Николасом Кейджем, в другом — с Джонни. Меня наперебой уверяли: ты все разрушаешь, нельзя так поступать со своей карьерой. А я отвечала, что по-другому не могу. Это я, смотрите на меня такую. Меня убеждали, что никто подобных отношений не демонстрирует, никто из актрис, это выходит за рамки. А я не выходила за рамки. Я в них никогда не была. ЛГБТ-движение было попыткой создать зонтик для маргинализированных людей, которым отказывали в праве быть собой. Но человеческая природа — штука тонкая. Мы становимся образованнее, больше узнаем о себе, добавляем в алфавит нашей самоидентификации новые буквы. У нас был могучий щит ЛГБТ, но мы застряли под его защитой. Важно бороться с ярлыками. Придет время — и все мы будем называться «люди».

«Жизнь — как апельсин. Я должна выжать из этого апельсина весь сок до последней капли».

Я подливаю себе вина.

— Равноправие не должно быть предметом споров, — Эмбер Дэвидовна чувствует себя на броневике как дома. — История благоволит к тем, кто на стороне правды. Будь то борцы за гражданские права в 1962-м, суфражистки в 1914-м или защитники прав геев в 2007-м. Все эти идеи в свое время казались непривычными, но если взглянуть на историю, тренд во все времена был один: справедливость. Нет разных степеней справедливости, как нам пытаются показать. Суть перемен нашего времени в том, что меняется само понимание равноправия.

Полтора часа, отведенные на интервью, давно истекли. Мы приканчиваем вторую бутылку пино-нуар. Я уже давно уважаю Эмбер Херд. Вот мимо нас проходит молодая женщина в длинной ярко-оранжевой юбке и фиолетовых туфлях на каблуках. Эмбер говорит ей: «Мне нравится ваша юбка! Вы отлично выглядите!» После этого я начинаю уважать ее еще больше. Мы, женщины, так редко говорим друг другу, что мы красивые.

— Это правда. Не говорим, — соглашается Эмбер, чуть подумав. Видимо, эта пауза означает, что она не согласна. — С раннего детства я хотела быть не принцессой, а принцем. Меня тянуло к чему-то захватывающему. Я мечтала стать смелой или умной, а не красивой.

— Легко такое говорить, когда ты красавица, — замечаю я.

— Мое лицо и мои мозги друг друга не исключают. У нас такой физиологичный подход к роду человеческому — мы разделяем душу и тело.

— Считается, что лицо, которого мы заслуживаем, мы обретаем где-то годам к пятидесяти...

— Какая честь — дорасти до своего лица, — говорит Эмбер. — Иметь что-то говорящее громче всяких слов. В детстве, встречая в книжке упоминание о том, что принцесса была красивой, я нервничала. То же самое в Голливуде. Я читаю в неделю по пять–десять сценариев, и в четырех из пяти больше ничего не сказано о главном женском персонаже. Всегда одни и те же прилагательные: красивая, или сексуальная, или что-то подобное. Я стала просить агентов: не присылайте мне сценарии, где первое прилагательное в описании героини — красивая. А если второе — загадочная, вообще сразу выбрасывайте. «Загадочная» означает, что предыстория героини не имеет значения. Я столько раз такое встречала!

Каким тогда должен быть мужчина, чтобы она выбросила сценарий в корзину?

— Нет одного слова — все зависит от фильма и сюжета. В этом‑то все дело.

Эмбер понижает голос и изображает чтение сценария: «Суровый. Много повидавший. Привык отдавать приказы, а не исполнять».

— В описаниях персонажа-мужчины множество деталей, характеризующих его, — актриса выходит из образа. — Женщинам такой роскоши не полагается. Когда я здесь начинала, я была молода, сама по себе, со своим южным акцентом — со мной обращались еще паршивее, чем обычно с актрисами. Мне нравится, когда мне говорят, что я умная, но можете представить себе, чтобы такое сказали мужчине?

Перчатки из полиэстера и спандекса с отделкой из металла, Norma Kamali; кожаные босоножки, Neil J. Rodgers.

Перчатки из полиэстера и спандекса с отделкой из металла, Norma Kamali; кожаные босоножки, Neil J. Rodgers.

В этот момент и появляется мой бывший бойфренд Алекс. До вчерашнего дня мы не виделись восемнадцать лет. А вчера встретились, и он предложил забрать меня после интервью. Только я-то уходить от Эмбер (и пино-нуар) не собираюсь.

— Ты злишься, потому что я из тех мужчин, кто употребляет слово pussy, — говорит Алекс (в наши дни называть женщин кисками в Америке стало страшнее для репутации, чем голосовать за Трампа и снимать в кино Кевина Спейси. — Прим. «Татлера»).

— Конечно, я злюсь. Нельзя приравнивать свойство женской анатомии к слабости, — заявляю я, вспоминая, почему мы расстались. — Эмбер, что ты об этом скажешь?

— Нет, таких слов я не употребляю, — дипломатично, но решительно говорит Херд. — Помню, отец учил меня объезжать лошадей и кричал: «Не будь такой pussy!» Я ему ответила: «Папа, мне всего восемь». (Видимо, Эмбер имеет в виду, что маленькие девочки не обязаны укрощать скакунов. — Прим. «Татлера».)

Феминизм феминизмом, но действительно пора оплачивать счет. Последний вопрос, пока Алекс нас не разлучил.

— Жалеешь ли ты о чем-нибудь?

— Я не умею о чем-то жалеть, — отвечает актриса. — Я хочу выжать сок из долбаного апельсина. У меня есть один этот апельсин. У человека есть одна жизнь, и я не могу, просто не в состоянии себе представить, что не выжму весь сок до последней капли. Что может быть хуже, чем непрожитая жизнь? Если бы мне было нужно написать одно предложение о себе, я бы написала: я не потратила впустую ни единой секунды.

На актрисе Эмбер Херд: тушь для бровей Sourcils Styler, тушь для ресниц Monsieur Big Mascara, жидкая губная помада Matte Shaker Liquid Lipstick, все Lancôme.

На актрисе Эмбер Херд: тушь для бровей Sourcils Styler, тушь для ресниц Monsieur Big Mascara, жидкая губная помада Matte Shaker Liquid Lipstick, все Lancôme.

Карандаш для бровей Brow Precise Micro Pencil, карандаш для глаз Master Precise Skinny Gel Pencil, жидкая губная помада SuperStay Matte Ink Liquid Lipstick, Pioneer, все Maybelline New York.

Карандаш для бровей Brow Precise Micro Pencil, карандаш для глаз Master Precise Skinny Gel Pencil, жидкая губная помада SuperStay Matte Ink Liquid Lipstick, Pioneer, все Maybelline New York.

Кожаный жакет, Ralph Lauren Collection; боди из нейлона и спандекса с отделкой из металла, Norma Kamali; металлические серьги со стразами, Alexis Bittar.

Кожаный жакет, Ralph Lauren Collection; боди из нейлона и спандекса с отделкой из металла, Norma Kamali; металлические серьги со стразами, Alexis Bittar.

Бюстье, расшитое жемчугом, Dolce & Gabbana, New York Vintage; шелковые брюки с отделкой из перьев, Thom Browne; кожаные босоножки, Neil J. Rodgers.

Бюстье, расшитое жемчугом, Dolce & Gabbana, New York Vintage; шелковые брюки с отделкой из перьев, Thom Browne; кожаные босоножки, Neil J. Rodgers.

Консилер Infallible Pro Glow Concealer, Creamy Natural; карандаш для бровей Brow Stylist Shape & Fill, Blonde; помада Colour Riche Matte Lip Lipcolour, Matte-Traction Red, все L’Oréal Paris.

Консилер Infallible Pro Glow Concealer, Creamy Natural; карандаш для бровей Brow Stylist Shape & Fill, Blonde; помада Colour Riche Matte Lip Lipcolour, Matte-Traction Red, все L’Oréal Paris.

Статьи по теме

Теги

Фото:Daniel Jackson стиль: Beth Fenton. Прическа: Didier Malige. Макияж: Romy Soleimani. Маникюр: Marisa Carmichael. Сет-дизайн: Gerard Santos. Продюсер: Holly Gore/Rosco Production

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует