1. Главная
  2. Герои
Герои

Доказательство от спортивного: колонка Александра Добровинского

Александр Добровинский играет в игры с людьми, которые играют в гольф  – по высокому русскому стандарту.
реклама
№4 Апрель 2021
Материал
из журнала
4 Апреля 2021

Менторство оказалось очень востребованной темой в нашем обществе. Или, может быть, я рожден для исполнения роли раввина, к которому все ходят за любыми советами? Во всяком случае, и мне, и людям, обращающимся ко мне, общаться, сидя друг напротив друга, в поисках выхода из ситуации безумно полезно и интересно.

На этот раз передо мной сидел милый молодой человек, довольно четко формулирующий и вопрос, и поставленную задачу.

– Видите ли, Александр Андреевич, я мэр небольшого российского городка. Все вроде бы у нас хорошо, я много делаю для города, и ко мне прилично относятся люди. Но скоро выборы, и наверняка появится кто-то, кто захочет встать на мое место. Просто так или в надежде чего-то стибрить. А я честный – просто есть желание еще многое сделать городу. Но людям хочется новизны. Могут, не понимая сути человека, за какого-­нибудь ворюгу проголосовать. Что делать? Нужен какой-то нетривиальный ход. Подскажите что-нибудь. Вы сами куда-нибудь баллотировались?

– Дорогой Сергей, я очень далек от политики. Мне там скучно, неинтересно. Что же вам посоветовать? Даже не знаю. Хотя была у меня одна история...

Джессика пробежала по снегу до леса и тут же эмигрировала обратно на руки. Минус двадцать русской зимы для йоркширихи были немножко чересчур. Шоколадные глаза любимой собаки ясно говорили: «Вы совсем ошизели, дорогой хозяин? Моих предков вывели в Уэльсе для того, чтобы мы ловили в шахтах крыс (там, между прочим, хоть и темно, как у пуделя под хвостом, зато тепло и нет снега), а совершенно не для того, чтобы мы заменяли вам тут кавказскую овчарку. Хотя за вас я и ее готова перегрызть. Просто пока в этой очень средней, на мой взгляд, по климату среднерусской полосе самый настоящий «собачий холод». Я сегодня наконец поняла эту вашу варварскую идиому. Do you understand, your Highness?»

Его высочество (то есть я) занес собаку обратно в дом, вытер красотке лапы и налил себе горячий кофе. «А Джессика в чем-то права. Как я буду играть в такую погоду?» – это был вопрос, ответа на который не было и в помине.

реклама

Некоторые начали играть в хоккей гольф-клюшками и банкой из-под икры. Джон требовал прорубь и русалок.

Идея провести турнир по гольфу на снегу пришла в ­голову моей любимой и мне за ужином в абсолютно пустом ресторане нашего гольф-клуба. Люди наверняка соскучились и по замечательной шотландской игре, и по общению между собой. Зимой по понятным причинам этот спорт в нашей стране замирает. Предложение было встречено визгом и писком, которые подбодрили соавтора программы и присущий исключительно ей благотворительный энтузиазм.

Я не представлял, как это может быть чисто технически. На полях сугробы в метр высотой. Белый шарик даже летом видно с трудом. А зимой? «Белое безмолвие», как когда-то написал Джек Лондон. И шарик точно будет проваливаться в сугробы, где найти его не представляется возможным ну никак. Опять же, нормальные люди в шортах и поло не придут, а в шубе можно хорошо ударить клюшкой только партнера по игре. И то если он к тебе стоит спиной и не двигается. А собственно, почему нет? На то и созданы дружественные турниры, чтобы люди развлекались и шутили.

Когда любимая берется за дело, становится страшно. Вокруг все приходит в движение, и остановить этот поток энергии уже невозможно. Я до сих пор уверен, что феноменальный долгострой футбольного стадиона за пятьдесят миллиардов рублей в Петербурге – ее рук дело. Рабочие, инженеры, поставщики и подрядчики отвлекались на строительство дачи и ремонт нашей квартиры, бросая футбольную арену на произвол судьбы.

Итак. Для начала был найден местный олигарх Боря – владелец некой французской строительной компании. Зодчий пригнал на заснеженное до «самого не могу» гольф-поле сборную команду иностранных укладчиков кирпичей, кровельщиков, паркетчиков и непонятных «бетонщиков». Французов было довольно много (я даже не подозревал, что такое их количество жи ­ вет в Москве), хотя прибывшие на работу галлы почему-то между собой говорили на таджикском, а иногда на молдавском. В задачу бригады входило всего лишь аккуратно утоптать ножками снег на нескольких лунках. Так, ерунда: двадцать пять – тридцать гектаров. Представить себе, как это можно сделать за пару дней, было практически невозможно.

Кто бы что ни говорил, французские таджики оказались предприимчивыми снегоукладчиками. Завернув полностью в целлофановый рулон нескольких коллег (мне показалось, что будущих трупов), бригады строителей начали довольно бодро катать получившиеся из товарищей валики по заснеженным полям Подмосковья. Между ними ездил на вездеходе царь Борис в красивой дубленке и бодро давал указания, обещая обед с барского плеча. Действительно, на опушке второй лунки был разбит бивуак. На восьми автомобильных шинах находился фанерный настил, за которым изящный мишленовский повар (шины были как-никак Michelin) аппетитно готовил блюдо имени бывшего президента Франции – «суп де Ширак». После сытного обеда начинку валиков сменили, и укладка снега пошла с удвоенной интенсивностью. Время от времени любимая вместе с Борисом подъезжали к парубкам, требуя не халтурить и укатывать снег более плотно.

Я не верил своим глазам, но к концу дня несколько лунок были идеально уложены. Вечером на нашей даче звучал нервный смех, так как по телевизору сказали, что за ночь выпадут месячные осадки.

С утра и таджики, и я вслед за ними сами выпали в осадок, увидев эти выпавшие месячные. Надо было начинать все сначала. Но энтузиазм царя Бориса был неисчерпаем, и строители взялись за дело проверенным методом. Я с удовлетворением отметил, что человеческий разум рационален и прогрессивен: в начинку валиков сегодня заталкивали самых тяжелых. Спев про себя нетленный шлягер Адамо «Падает снег, и ты не придешь сегодня вечером», я ушел греться в ресторан.

Параллельно этим работам на каждой лунке возводились, благодаря найденным любимой многочисленным алкогольным спонсорам, ледяные бары, фигуры и скамейки. Это было очень красиво и изысканно. Косметическая компания закупила для игроков гольф-шарики красного цвета. Ужин и легкую закуску в барах спонсировала известнейшая фирма женской одежды. После турнира в здании клуба промерзших игроков ждал показ мод, гала-концерт в сопровождении шампанского с устрицами и вокально-инструментальная группа «ФигВам».

В четверг снег прекратился. В пятницу завезли угощение и выпивку, в клубе возвели декорации и установили прекрасное освещение. Небольшая заминка произошла из-за того, что подиум для показа мод разместить не удалось: надо было сдвигать столы к стенам, а это было уже нереально.

Начать турнир решили часа в два, когда хоть немного потеплеет.

Гости стали съезжаться к двенадцати. За ледяной стойкой бара членов клуба бодро угощали обжигающим кофе, блинами с икрой и вкуснейшими сырниками. Некоторые снобы стеснялись пить с утра водку и предпочитали горячее вино с корицей, закусывая теплыми круассанами. Настроение у всех было отличное. Чувствовался праздник.

К часу действительно потеплело до минус двадцати трех. Предусмотрительная любимая выдала всем валенки: спонсором, кажется, выступала сборная команда России по футболу, но на валенках почему-то стоял крупный логотип Christian Dior. Некоторые начали играть в хоккей гольф-клюшками и пустой банкой из-под икры. Американец Джон требовал прорубь и русалок. Русалок вокруг было полно. Проруби не было совсем. Единственными, кто разминался и тренировался перед турниром, были многочисленные корейцы и несколько японцев. И те и другие не разговаривают друг с другом со времен Второй мировой войны, но неожиданно оказалось, что русская водка между ударами страшно сближает народы. «Надо будет написать предложение в ООН», – подумал я, но тут приметил бармена, который с удивлением смотрел на закончившийся восьмой ящик водки около своей ледяной стойки. Послали за подкреплением.

Между тем пора было начинать турнир.

Отважная четверка игроков вышла на укатанное первое поле, слегка придерживаясь за клюшки и друг за друга. Сразу потеряв шарики в снегу, гольфисты решили, что спорт требует того, чтобы собраться с силами к следующему этапу (лунке), а поэтому надо подзарядиться в баре по дороге. Этому примеру последовали еще тридцать–сорок спортсменов, идущих за смельчаками, и таким образом около ледяной стойки в междулуночном пространстве образовалась довольно чувствительная пробка. Две пары игроков оставили сумки с клюшками и ушли зачем-то в лес. В следующий раз я увидел их только летом. Одних – на процессе по разводу и разделу имущества. Другая побывавшая с ними в чаще пара в браке до этого не состояла и на мои вопросы о том, что произошло, отвечала односложно: «В тот день в лесу как-то все перепуталось».

Игра продолжалась часа три, и в ней, похоже, даже был, как и в любом турнире, победитель. Только так и не удалось узнать, кто это был.

Спортивный день удался во всех отношениях. Счастье, улыбки и удовольствие были написаны лучшим из импрессионистов – природой – на лицах всех присутствующих.

Лишь одно обстоятельство одновременно и удивляло, и напрягало меня как президента клуба и человека совсем мало пьющего или даже почти непьющего. За несколько часов были уничтожены все запасы водки и глинтвейна, завезенные к началу соревнований спонсорами в промышленном количестве. Люди были веселые, чуть громкие, но не окончательно пьяные. Это притом что в среднем на игрока пришлась одна выпитая бутылка ноль семь «Русского Стандарта» и по поллитра горячего красного вина с корицей. Несведущий в бухловедении, я терялся в догадках. Незнание такого важного российского предмета и привело меня к упущению определяющего, можно даже сказать ключевого, для этого дня обстоятельства.

Так вот, безвременную кончину пирожков, блинов, икры и алкоголя турнирные бойцы восприняли как призыв переодеться и направиться на гала-концерт. «После отечественной водяры французское шампанское и устрицы должны, по идее, облагородить спортивное общество интеллигентным порывом».

Пока гольфисты переодевались в смокинги и вечерние платья, в углу зала разожгли камин. Ловкие пальцы вскрыли шершавые устричные раковины fine de claire. Зал был уютен. Играл оркестр. Манекенщицы модного Дома Escada получали последние инструкции о том, как дефилировать между столами.

И вот тут произошло то, к чему ни я, президент клуба, ни представитель Йоркшира собака Джессика, сидящая у меня на руках, ни любимая как организатор соревнования готовы не были.

Уважаемые члены гольф-клуба после всего выпитого на настоящем русском морозе держались здорово, но в натопленном помещении их развезло. Причем сразу всех и довольно быстро. Джессика сказала бы, что «дамы и джентльмены престижного подмосковного гольф-клуба были просто в гав-гав», но она только сочувственно посмотрела на своего хозяина и нервно зевнула от повисшего в зале тяжелого амбре.

При рассадке опрокинули два стола. Потом в камин смеха ради покидали красиво напечатанные к сегодняшнему вечеру меню. Так как бумага сгорала быстро, пришлось кидать следом салфетки и скатерти. Шампанское было уничтожено за полчаса, народ требовал чего-то покрепче, оркестр почему-то играл «Семь сорок», и тут (на мой взгляд, не вовремя) началось дефиле.

Зал сначала чуть-чуть притих. Сто двадцать пьяных вдребезину гольфистов не очень понимали, что происходит. «Эскада» было услышано некоторыми как «Эскорт», и по залу пробежал одобрительный шепот вперемешку с некоторым сомнением. Но когда весенне-летние платья сменились новой линией купальников, вопрос был решен однозначно. Обученные девушки из агентства Night Star подходили к столам и застывали, в точности как это должно было быть на подиуме: округлая рука в бок на талии, вторая устало висит к бедру. Нижняя часть тела до пояса – вперед, так сказать, навстречу людям. Верхняя, там, где грудь, чуть отклонена назад. Взгляд наглый, но томный, смотрим в глаза каждому. Все это на высоких каблуках и с соответствующими яркими летними украшениями. Очень мило. Только на подиуме это одно, а перед лицом человека, готового на любые подвиги после принятого на улице и в помещении допинга, – другое.

Две пары бросили клюшки и ушли в лес. в следующий раз я увидел их летом, на суде по разделу имущества.

Показ линии купальников был принят как призыв к действию. Члены клуба, униженные присутствием в зале законных жен, почему-то затянули «Из-за острова на стрежень». Особый напор шел на куплет «И за борт ее бросает...». Корейцы и японцы, спустя семьдесят лет после войны, братались и требовали караоке. Модели, увидев несколько известных лиц из списка Forbes, официальную работу закончили, но в зале остались и переодеваться не стали. Кто бы сомневался: камин, жара, атмосфера, и вообще – скоро лето. Американцы предлагали продать свою государственную тайну и просили у официантов политического убежища. Начались танцы. Кто-то решил, что на столе танцевать намного удобнее, и идея оказалась заразительной. Вручать кубок мне было уже некому, поэтому я отдал его своей собаке. Джессика залезла в чашу престижной награды и с интересом наблюдала за происходящим. Оркестру отвалили бабла, и бас-гитара сказал, что «за эти деньги они готовы лабать до рассвета».

Приблизительно в одиннадцать вечера все разошлись. Окончательно. Причем так, что, я думал, от клуба ничего не останется. Уезжать никто не хотел, но пришла охрана. Охрану тут же напоили, дали денег. Благодарные ребята оказались довольно смышлеными: деньги взяли и через час прислали товарищей с новой проверкой и за добавкой. В полночь нам с Джессикой захотелось спать и писать, так что мы ушли домой. К пяти утра вернулась любимая и, разбудив меня, заплетающимся языком спросила, как мне понравилась игра в салочки. Я выразил свое восхищение этим увлекательным занятием, хотя ни о каких «сралочках» ничего не знал, и тревожно уснул.

Утром я с опаской подошел к клубу...

Здание стояло как живое. Правда, из дверей вышел завхоз и сказал: «Ничего, не переживайте, Александр Андреевич, ремонт сделаем быстро. Все восстановим к маю, как было. Только там трое спят еще. Двое в женском туалете и один в зале. И одежды очень много нашли везде. Мужской и женской. Что делать с этим прикажете?» Вопрос был непростой, поэтому внутрь я решил пока не заходить.

А еще через две недели на общем собрании меня единогласно переизбрали на второй срок. Говорили, что турнир был великолепен, но надо бы поменять формат и сделать его двухдневным. Я пообещал подумать.

Все-таки пиар – великое дело.

– Александр Андреевич! Гениально. Благодаря вам у меня мелькнула одна мысль. Я летом устрою массовое празднество дня Ивана Купалы. Все перетрах... то есть все получат удовольствие и повеселятся, а там через месяц и выборы. Спасибо огромное. Это такое счастье, что я к вам попал. А вы приедете к нам на праздник?

Я обещал подумать и решить, можно ли празднование дня Ивана Купалы приравнять к политическому митингу? Потому что где я и где политика...

Фото:иллюстрация: екатерина матвеева.

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует