1. Главная
  2. Герои
Герои

Английский тьютор сплетничает: «Русские дети избалованы сверх всякой меры»

Хотите спросить, что про вас и ваших детей думал английский тьютор, которому вы платили сто фунтов в час? Фред Шугармен-Уорнер с удовольствием отвечает.
реклама
1 Ноября 2017
На Фредерике Шугармен-Уорнере: костюм, Burberry; рубашка, Paul Smith; галстук-бабочка, ботинки, все Gucci. На моделях: платье, Alexander McQueen; туфли, Saint Laurent; колье с искусственным жемчугом, Elisabetta Franchi; платье, Dolce & Gabbana; балетки, Pretty Ballerinas.

На Фредерике Шугармен-Уорнере: костюм, Burberry; рубашка, Paul Smith; галстук-бабочка, ботинки, все Gucci. На моделях: платье, Alexander McQueen; туфли, Saint Laurent; колье с искусственным жемчугом, Elisabetta Franchi; платье, Dolce & Gabbana; балетки, Pretty Ballerinas.

Хотите спросить, что про вас и ваших детей думал английский тьютор, которому вы платили сто фунтов в час? Фред Шугармен-Уорнер с удовольствием отвечает.

Умирать буду, не забуду. Два месяца я занимался с мальчиком, чья могущественная (не супербогатая, кстати) семья хотела, чтобы он поступил в Итон. Дом у них очень русский, папа охотник. Можете себе вообразить: чучела медведей, головы рыб на стенах, под ногами ковры из каких-то страшных мертвых животных. Отец – в прошлом военный – говорил сквозь зубы. Он из той категории русских мужчин, что очень любят порассуждать об истории, геополитике и том, что Англия для России есть исконный враг. Однажды ночью мы с ним выпили – это была его идея, и самогон он тоже варил сам. Отец семейства вызвал меня на серьезный разговор, потому что я что-то сделал не так. Две вещи. Во-первых, я курил. Во-вторых, когда готовил бутерброд, рассыпал соль и бросил себе через левое плечо. (Чтобы прогнать дьявола. Вы, русские, просто боитесь, что в доме случится ссора, а у нас на этот случай имеется хитрое решение. Хитрые решения и service economy – они вообще теперь главные статьи британского экспорта.)

реклама

Мой уровень русского, как я сейчас догадываюсь, был ужасен. Я не понимал, когда говорили «ни пуха ни пера». Алкоголь той ночью тоже не шел на пользу моим «жи-ши». Но главное я услышал – отец не хотел, чтобы я делал «очень английские вещи». Не в его доме. Еще мне не следовало слишком сильно влиять на его сына. Папе будет очень тяжело, если мальчик в Итоне заразится «английской чувствительностью». У русских родителей имеется сильное ощущение национальной идентичности, и ребенку никак нельзя вырасти без него.

Первого в своей жизни русского я встретил в 2003 году в школе Winchester. Ничего про него не могу вспомнить. Наверное, он играл в футбол и компьютерные игры. Ближе к выпуску русских было уже четыре-пять. Один, Илья, был невероятно способным, а потому не пользовался бешеной популярностью. Отличники вообще редко бывают популярными, им самим этого не хочется. Сейчас русских детей гораздо больше. Как и китайских, кстати. Хорошая школа разведет ребят из одной страны по разным спальням, повесит в столовой объявление No Mandarin to be spoke in the meal times, но они же все равно друг друга найдут. Не вижу в этом проблемы.

Чтобы ребенку было комфортно в английской школе, не надо делать из него English English. Это глупо. Пусть гордится годами своей жизни до школы – они дают уверенность в себе, без которой ему будет трудно влиться в коллектив. Дразнить там могут начать любого: станут прощупывать, и как только найдут слово, на которое ребенок обидится, приклеят к нему намертво. Если у тебя веснушки, то до выпускного быть тебе freckles. Если ты рыжий – рыжие больше всего страдают, – будешь ginger. А русский – не проблема, если, конечно, в нем достаточно самоуверенности по данному вопросу.

После того разговора с охотником я уяснил: русским не нужен ментор. Только тьютор – чтобы проверял уроки и ускорял прогресс. В России я вхожу в чужую культуру, и совсем не на тех же условиях, с какими конкистадоры входили в Мексику. Тьютор в русской семье – это нечто среднее между гостем и слугой, которому очень хорошо платят за то, что он делает приятную для себя работу. Особенно летом, где-нибудь на Кап-Ферра, проживая в снятой ему отдельной квартирке.

На отдыхе дети, конечно, расслабляются – экзамены, к которым вы их старательно готовите, будут только зимой или в апреле. Да и мама легко может сказать: «Сегодня урока на будет». Неприятно, но вы думаете: «Да ладно, я в прекрасном месте. Опять же, лето. Опять же, Кап‑Ферра».

Но работа все равно супертребовательная. Про русских знаете что говорят? «Технократы», «очень умные», «люди, которые решают проблемы». А еще, судя по моему опыту, они личности сугубо аналитические. И их жены тоже. Со мной инструктаж проводят мамы. Обычно так: «У нашего сына 63,4 %, а мы знаем, что для Harrow нужно 69,8 %. Как вы гарантируете, что он будет в месяц подниматься на 1,8 % и за пятнадцать оставшихся до экзамена недель будет готов?» Я стою перед мамами, как голый. Мне задают очень конкретные вопросы, а как я могу дать столь же конкретные ответы, когда еще и ребенка-то не видел? Конкурс в школы сейчас доходит до тридцати человек на место, и даже если ты занимаешься с очень милым трудолюбивым мальчиком, кто даст гарантию? А такие мальчики попадаются нечасто, у большинства серьезные проблемы с концентрацией. Особенно летом, особенно на Кап-Ферра.

Есть, конечно, способы – например, усадить ученика на фитбол. С некоторыми весь урок так и проходит за испытаниями альтернативных способов обучения. Добавьте сюда телефон, прислугу, бесконечных нянь – кто-нибудь из персонала обязательно считает нужным посмотреть, как вы занимаетесь. Русские дети испорчены, избалованы до невероятности. Я занимался с мальчиком, у которого в тринадцать лет была своя карточка, и он потратил с нее полторы тысячи фунтов на жизни в Counter-Strike. Хоть бы кто ему что на это сказал.

Кадр из фильма «Чарли и шоколадная фабрика»

Кадр из фильма «Чарли и шоколадная фабрика»

Родители хорошие, они заботятся о здоровье и психологическом развитии сына. И как я могу осудить ребенка, который катается по саду на маленьком «лендровере», если у его кузена таких «лендроверов» три? В школе это, кстати, вряд ли создаст проблемы. Да, там все еще непопулярно приезжать с ноутбуком новейшей модели, но если мальчик нежадный, если у него есть представление о законах братства, то все будет в порядке.

Когда я готовился из обычной городской школы поступать в Winchester и даже рассчитывал получить стипендию, у меня тоже был тьютор. Три года, по латыни и греческому. Роберт Байрамян, потрясающий человек – харизматичный и эксцентричный. Он тогда был уже почти на пенсии, играл в крикет и по субботам с 10:00 до 12:30 давал уроки. Его прекрасная жена Роз нас кормила. Мы с другими мальчиками сидели за круглым столом, а Боб нога на ногу с The Telegraph и вином – в кресле. Он даже поехал со мной в Винчестер. Я думаю, в основном чтобы повидаться и выпить с друзьями. Но после каждого экзамена он давал мне «Марс» или «Киткат», и это было приятно.

В девять лет мне действительно очень нравилась латынь, я грезил библиотекой Оксфорда. А как заставить учиться избалованного ребенка, который не понимает, зачем ему помимо школы еще какие-то занятия? Ему велят готовиться к экзамену. Говорят, что это как-то повлияет на его будущее. Но его интересуют только квадрокоптеры и новый снегоход, для которого дворник у дома построил трассу с горками. Мама очень добра со мной и дипломатична, но власти заставить наследника учиться у нее нет. При том что тьютора мониторит как раз мама. А отец – это, как правило, «здравствуйте! до свидания!». Улыбаешься и проходишь мимо. Он всегда в Москве, а семья – в Лондоне, на море, за городом или путешествует.

Кстати об отцах. Русские, как выяснилось, не пьют – они просто одержимы идеей здоровья. Далеко за границей бытует представление о трех русских, которые стоят вокруг бутылки водки. Не видел ничего подобного. Зато на одного папу мне удалось произвести впечатление тем, что я девять раз подтянулся на турнике. Хотя выглядел так, будто могу только раз, и то не факт. Другой отец сказал мне строго: «Вот твой стакан, мой не трогай». Третий запрещал кому бы то ни было пить его «Эвиан» из холодильника – вода для всех остальных стояла в другом месте.

Но вообще у тьютора положение гораздо лучше, чем у тех, кто работает в доме. Они живут в отдельном здании, а ты – в доме и ешь с семьей. Хотя иногда со слугами жить было бы веселее. Телохранители у вас потрясающие, они мои лучшие друзья. Интересные люди, у них есть истории. Я им тоже интересен. В Петербурге бодигард прозвал меня Смуглый, он не верил, что я вправду англичанин. Вез меня вдоль Фонтанки на «лендкрузере», в машине громко играла народная музыка, а он спрашивал: «Лондон большой?», «А в Лондоне есть река?» И после долгой паузы: «Вы в Лондоне грибы собираете?» – «Нет, не собираем. Они у нас растут за туалетами». Отцы моих учеников никаких вопросов не задают, им насчет грибов в Лондоне и без меня все известно.

По мнению слуг, я максимально приближен к семье, но повар не всегда будет мне готовить, а горничная не всегда уберет мою комнату. Хорошо, что мне нравится русская еда, потому что русские ненавидят, если что-то остается на тарелке. Я полагаю, что их любимая еда – устрицы и пельмени. Обожаю пельмени! Сижу рядом с ребенком и понимаю, что неправильно будет сейчас сказать ему: «Убери телефон!» Потому что вся семья сидит за столом с телефонами. Я не воспитатель. И функции отца в отсутствие отца – тоже не мои, мужскую ролевую модель воплощают телохранители и тренеры.

Тьютор как наклейка на чемодан – пусть видят, что хозяин мыслит глобально.

Иногда у меня возникали сомнения – а зачем я провожу с этой семьей каникулы на Средиземном море? Я как будто аксессуар. Или наклейка на чемодан – чтобы все видели, как хозяин интернационально мыслит: врачи из Германии, преподаватели из Англии. Никогда не слышал, чтобы про меня так говорили, но все равно задумываюсь. Иногда я был единственным тьютором в доме, иногда нас там бродило трое. Иногда мы с семьей ездили в ресторан или на рыбалку. Иногда катались на этой суицидальной штуке – привязанном к катеру тобоггане: ты каждый день молишь Бога, чтобы он не допустил твоей безвременной кончины. С другой стороны, у молодого человека с оксфордским дипломом в области английской филологии сейчас не так много возможностей устроиться на работу, а тьюторам платят хорошо – не меньше, чем начинающим юристам.

У меня была странная история. Я приехал в Суррей – это такая лондонская Рублевка – к шестилетнему мальчику, сыну одного из самых богатых людей у вас в стране. Секьюрити привезли меня к огромному – неопалладианскому, как водится, – зданию. На территорию мы въехали через два с половиной блокпоста. Темные деревья вокруг. Меня встретила мама – красивая жена сильно моложе мужа. Полчасика мы позанимались с мальчиком – очень милым – математикой и английским, а потом вошла украинская няня (украинские няни, они у вас везде) и сказала: «Go play with him!» И мы полчаса прыгали на батуте. Потом еще двадцать минут занимались – и секьюрити вернули меня на станцию Virginia Water. Больше мы не виделись. Может, маме не понравилось, что мы прыгали вместо занятий? Это няня так меня подставила? Или надо было лучше делать вид, что не понимаю по-русски? Я потом прочитал, что родители мальчика были в процессе развода. Была, впрочем, и другая история – в Москве. Там родители тоже разводились, в квартире пахло кошками, но парень, который готовился в Harrow, вкалывал как демон.

Кадр из фильма «Чарли и шоколадная фабрика»

Кадр из фильма «Чарли и шоколадная фабрика»

Я знаю, русские жалуются, что англичане не хотят с ними дружить. Вы говорите, что это наша вина. А по-моему, русских в Лондоне так много, что им нет необходимости общаться еще с кем-то. Вы выглядите так, словно не хотите с нами разговаривать. Это отличается от английского подхода – выглядеть очень пьяным и очень сильно желающим поговорить. У вас не принят small talk, а англичанин смотрит на человека в ожидании знака, что можно уже спросить: «Are you having a good time?» Мне правда неприятно, что вы считаете нас противными. Но встаньте на наше место. Русские в Лондоне для нас – это женщина, которая на высоких каблуках идет по Найтсбриджу с пакетом из Harvey Nichols в одной руке и пакетом из Harrods в другой. В июле она в мехах, и губы у нее сейчас лопнут. Есть в городе и другие русские женщины, очень симпатичные, но стереотип именно такой. Я читал книгу Померанцева Nothing Is True And Everything Is Possible (Петр – сын эмигрантов, он ездил к вам работать на ТНТ). Там написано: «Англичане успокаивают себя мифом, будто русские хотят стать англичанами». А на самом деле все проще – ужасное телешоу Meet the Russians нанесло российско-британским отношениям вреда больше, чем что бы то ни было за последние двадцать лет.

Еще не забывайте, что люди, которые хорошо выглядят, нас пугают. У англичан кривые зубы – поэтому мы боимся амбассадоров бренда Russia. Они выглядят слишком хорошо, эти женщины из Москвы, идущие с пакетами по Найтсбриджу.

Фото:Тау Демидов. Стиль: Евгения Тарасова. Прическа: Лусине Мутафян/Wella Podium Team. Макияж: Анастасия Кириллова/Giorgio Armani Beauty. Модели: Erika/Performance Style; Злата Богомазова/President Models. Ассистент стилиста: Юлия Варавкина. Продюсер: Анжела Атаянц

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует