Герои

Мария Лопатова — о том, как потеряла дом и все воспоминания

В декабре у Марии Лопатовой и Андрея Кириленко сгорел дом, гардеробная, картины. После лесного пожара в Лос-Анджелесе Мария приняла решение, что теперь ее воспоминания должны храниться в душе, а не в кубышке, гардеробной или сейфе.
реклама
04 Февраля 2018
Tatler
Tatler

Я закрываю глаза, пора спать. Медитация помогает мне расслабиться. Это чудесное чувство: мгновения до полного погружения в сон. Вот я открываю тяжелую стеклянную дверь, переступаю порог, вдыхаю аромат родных стен. Я дома. Но тут мои ноги подкашиваются: под ними нет пола. Я просыпаюсь. И понимаю, что это не сон. У меня больше нет дома. Он сгорел.

Боль от потери – это всегда горе. Маленькое, большое, огромное. Ушел муж из двушки в Митино или из особняка на Рублевке. Сгорела двушка в Митино или особняк на Рублевке. Механизм переживания одинаковый. Горе – это любовь, у которой нет пути. Мы проснулись в пять тридцать утра от воя сирен. Полыхал склон справа от нашего дома, сотни гектаров леса. Наши соседи Ким и Канье, Дженнифер Энистон, Лайонел Ричи, Илон Маск, видимо, тоже проснулись. Наш дом стоял в верхней части Бель-Эйра. Это был дом моей любви, к которой я шла пятнадцать лет. Я знала, что хочу жить именно здесь, еще до того, как он стал моим. Знала, с кем и как хочу здесь жить. И прожила в нем с мужем, четырьмя детьми и двумя собаками два с половиной года.

Особняк был построен Чарльзом Муром, великим американским архитектором-постмодернистом. Фотографии дома публиковались в журналах AD по всему миру, альбомах по архитектуре и книгах по ее истории. Я помню, как зашла в него первый раз. Агент по продаже получил «покет», наводку – значит, можно посмотреть дом до его официального выхода на рынок. Помощница агента, молодая девушка, с виду стажер, долго боролась с замками огромных стеклянных дверей, ведущих на террасу, и что-то причитала.

– Прошу прощения, но я здесь первый раз, так же, как и вы, – наконец сказала она мне.

– И, видимо, последний, – ответила я.

Лицо девушки исказила гримаса.

– В каком смысле?

– В том смысле, что мы хотим его купить.

Особняк до пожара

Особняк до пожара

реклама

Это была любовь c первого взгляда. Мы с мужем в возбуждении переходили из комнаты в комнату, переглядывались.

Не говоря друг другу ни слова, думали об одном и том же: мы нашли то, что искали. Я уже представляла себе, где повешу Хёрста, Уорхола. «Пудель» Катарины Фрич идеально впишется в гостиную, а «Лего-Пегас» Синдзи Мураками для этого дома просто создан. Моя стеклянная витрина, наполненная Hermès Rallye, требовала скорейшего новоселья.

Оно совпало с днем моего рождения, и муж сделал сюрприз: пригласил на новоселье несказанно мною любимую Диану Вишнёву. Далеко за полночь мы играли в мафию и крокодила. Я уже знала, что это станет традицией нашего дома. Как и красивые букеты, которые я собирала сама, вкусная еда, изысканное вино. Гости нашего дома всегда знали, что будет тепло, душевно и красиво.

— Маруся! – кричит муж.

— Да.

— Маруся!!

— Да!

— Маруся!!!

— Да что же???

— Мы горим!!! Вставай скорее, собирайся, эвакуация!

Мы, как назло, без няни, и эту ночь я спала с малышом. Оставляю его досыпать и бегу в кабинет за «папкой жизни». Там все: свидетельства о рождении, о браке, паспорта. Следующая остановка – сейф. Колье Bulgari, подарок мужа на день рождения в этом году, никуда не помещается. В гардеробной окидываю взглядом рейлы. Отдел Chanel выглядит красиво, но как я его попру? Стыдно! Все эти бесконечные «келли», «биркин», «констанции», «бонасье»... Бог с ними, стыдно, Маша! Посмотреть на это все последний раз можешь, но не смей тащить с собой! Не малодушничай.

Договорилась с собой. Ушла из гардеробной с ночнушкой и спокойным сердцем. Но тут же споткнулась о сумку с фотокамерой. В ней пара линз – беру универсальную, чтобы не тащить. Нет, я не фотограф, я, как сказали бы раньше, фотожурналист, по-нашему – блогер. Моих фото в iCloud висит два терабайта. Дальше на пути – библиотека. Вижу две толстенные непрочитанные книги современного русского автора. Вдруг я в ближайшие дни не попаду домой, а на следующей неделе лететь на Сен-Барт, там русский автор и сгодится. О, а вот и недовязанный кардиган – мое увлечение, монетизированное в портал domokhozi.ru. Бабушка Шура научила меня вязать, когда я была маленькая. Этот навык я вспоминаю, когда мне по-настоящему некомфортно или когда нужно убить время. Мелкая моторика успокаивает лучше, чем валокордин. Хватаю кардиган, пряжу и спицы.

В гардеробной окидываю взглядом рейлы. Отдел Chanel выглядит красиво, но как я его попру?

– Маруся! Все дети собраны?! – спрашивает муж, вынося хоккейный баул.

– У меня – да!

Малыш был собран на острова заранее – сумка лежала готовая, прихватила ее. Что же, что еще? Мысли роятся, огонь подбирается все ближе.

На улице сильный ветер, пламя разносится молниеносно. Вот уже чуть ниже моего дома полыхает «Морага» – винодельня Руперта Мёрдока. Наверное, Венди сейчас злорадствует. Несчастный единственный вертолет выливает на улицу сотни галлонов воды, но это как слону дробина. Полицейские звонят в дверь: «Немедленно освободите дом, ваша жизнь в опасности!» – «Сколько у нас есть времени?» – «У вас нет времени. Пожалуйста, покиньте дом».

Проверяю готовность детей к выходу. Машинально отмечаю хоккейный баул. Поразительно, как четко работает моя голова. Я не паникую. Я спокойна. Собаки вьются у моих ног, думают, что мы собираемся в парк, видя в моих руках ошейники и поводки. Впопыхах хватаю огромный мешок собачьего корма. Ну, по машинам! Я в «тесле», муж в своей. Куда ехать-то? Звоню ему, он – мне. Это любовь, когда вы одновременно звоните друг другу.

Но это в мирное время. Сейчас это не любовь.

– Маруся, куда едем?

– Beverly Hills Hotel, baby.

«Наконец-то поживу там», – думаю я, а в трубку говорю:

– Он ближе к нам, и с собаками можно.

Мы завтракаем в моем любимом Fountain в полуподвале отеля. Много лет назад мне показал его Бретт Ратнер. Да-да, тот самый режиссер, которого обвинили в домогательствах. Кстати, несмотря на давнюю дружбу, ко мне он не приставал. Видимо, боялся моего мужа. Еврейские парни все-таки молодцы: у них обострено чувство опасности. Только русские мужики при живом трехметровом муже могут схватить чужую жену за жопу. За что им, правда, честь и хвала. За завтраком, выгулом собак, еще непонятно чем проходит несколько часов. В номере я включаю телевизор. Там показывают, как горит мой дом. Я вижу свои стены, на которых я знаю все трещинки. Надо было их подлатать. Где валокордин? А, да, он тоже сгорел.

Чего только не бывало в моей жизни, но это чувство – новое. У меня больше нет дома. Дома моей любви. Потому что дом своей мечты я еще не построила. Видимо, и пожар случился потому, что я заслуживаю большего. Мой следующий дом будет лишен хлама, даже если этот хлам – дорогие коллекционные вещи. Мой дом будет чистым, без привязки к воспоминаниям. Воспоминания должны храниться в душе, а не в кубышке, не в гардеробной, не в сейфе. Человеку должно быть нужно мало. И он обязан быть счастлив малым. В этом – красота жизни.

Tatler
Tatler

04 Февраля 2018

Фото:Личный архив; REX FEATURES/FOTODOM; GETTYIMAGES.RU

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует