Герои

Как выйти замуж за диджитал-миллионера: Женя Куйда осваивает Сан-Франциско

Женя Куйда, золотая девочка московского света, уже три года как стартапит и серфит в Сан-Франциско. С ее чат-ботом Replika каждую неделю говорят за жизнь 80 000 человек.
реклама
27 Октября 2017
Ксения Рябухина
Евгения Куйда на пляже в Сан-Франциско. Гидрокостюм из нейлона и полиамида, Roxy.

Евгения Куйда на пляже в Сан-Франциско. Гидрокостюм из нейлона и полиамида, Roxy.

Женя Куйда, золотая девочка московского света, уже три года как стартапит и серфит в Сан-Франциско. С ее чат-ботом Replika каждую неделю говорят за жизнь 80 000 человек. Ксения Рябухина побеседовала и с ботом, и с автором.

— Я главное клише Кремниевой долины, — веселится соосновательница стартапов Luka и Replika Евгения Куйда. — У меня имеются учитель по медитации, психотерапевт, хилер, персональный тренер по серфу и тренер в спортзале. Я занимаюсь фастингом, ем асаи-боул с утра. Когда я поняла, что у меня есть майндфулнесс-гуру — он психотерапевт, владеет буддистскими практиками, сын Джона Кабат-Зинна, первого, кто вправлял мозги всем руководителям в долине, — подумала, что перешла какую-то границу. Что в Москву теперь я не вернусь. Или, наоборот, нужно срочно возвращаться.

Мы сидим в «Гранд Кофемании», потому что, во-первых, у Жениных стартапов есть офис не только в Сан-Франциско (в том же районе SoMa квартируют Uber, Airbnb и Dropbox), но и на Маросейке. Во-вторых, потому что нет сюрреалистичнее декораций для разговора об искусственном интеллекте, майндфулнессе, фастинге (это лечебное голодание, ничего такого), чем застрявшее вне времени кафе, где уже в одиннадцать утра целеустремленные девушки сверкают хайлайтером на всю Лубянку, грузные бизнесмены из реального, а не виртуального сектора блестят хронографами из-под рукавов Brioni и всю эту идиллию стерегут охранники за пустыми столами при входе.

реклама

Женя заказывает чайник гуаньиня и кипяток, а потом сообщает мне, что не ела уже сто два часа и пятнадцать минут. Голодает она в Кремниевой долине не из-за финансовых показателей — Replika за два года подняла два раунда финансирования. Нет, Куйда, а также ее инвестор Фил Либин, сооснователь легендарного «заметочника» Evernote, а ныне CEO венчурного фонда All Turtles, и еще с десяток очень умных людей голодают, потому что такой у них там лайфстайл-тренд. Либин на этом деле, кстати, сбросил тридцать шесть килограммов.

— В Сан-Франциско все помешались на интермиттент-фастинге, — объясняет Женя. — Полезно давать организму отдыхать, он совершенно не создан для того, чтобы столько есть. У всех моих знакомых стоит приложение Zero — таймер, чтобы считать, сколько времени не ешь. Конечно, можно воспользоваться обычным таймером, но очень приятно, что для этого есть отдельное приложение.

Тренды в Калифорнии диктуют не журналы и блогеры, а ученые. Интермиттент-фастинг резко набрал популярность после того, как в прошлом году Нобелевскую премию по биологии и физиологии присудили японцу Ёсинори Осуми «за открытие механизмов аутофагии». Клетки самоочищаются, и делают это особенно активно, когда организм недоедает. Пикантный факт — о голодании мне увлеченно рассказывает бывший ресторанный критик «Афиши». Девушка, ради которой светская Москва сутки ела активированный уголь, чтобы не улететь раньше времени с ежегодного Kuyda Ball — так несколько лет подряд назывались вечеринки в честь Жениного дня рождения, на которых резвились «наши все». Фастинг если и был, то вынужденный — с похмелья.

С отцом в боксерском клубе «Октябрь».

С отцом в боксерском клубе «Октябрь».

Последний Kuyda Ball дочери физика и бизнесмена Игоря Куйды и юриста Елены Маловой, основательницы боксерского клуба «Октябрь», грянул в 2014-м в пентхаусе закрывавшейся на реконструкцию гостиницы «Белград» на Смоленской. Агентство V Confession изобразило в квартире (говорят, что это был не номер, а бывшие апартаменты какого-то русского предпринимателя, которые Жене для праздника одолжил владелец гостиницы Александр Клячин) коридор из комнат с неожиданным содержимым. То барахтаешься в попкорне по пояс, то прыгаешь в бассейн (настоящий, с водой), потом без передышки – в айс-бар, потом – в гараж, где хранятся покрышки. Если грубо, то творческий путь Куйды напоминает сценографию той вечеринки. Сначала работа в «Новой газете» и в «Спорт-Экспрессе». Потом — хулиганские колонки в «Афише» — все помнят, как она прошлась по «нежному, едва уловимому запаху половых тряпок» в кафе дизайнера Темы Лебедева. Женя сделала из ресторанной критики чуть ли не светскую хронику, и читать про томленую ногу барашка вдруг стало модно. Еще Куйда была в «Афише» шеф-редактором журнала и сайта. Встречалась со своим бывшим начальником Ильей Ценципером. Училась в Милане и влюбилась там в итальянского автогонщика. Получила одну MBA в London Business School и вторую в New York University. Пока училась, запустила в Нью-Йорке пару стартапов (неудавшихся). И параллельно в Москве приложение Bribr — там можно было отмечать, кому, кто, когда и в каком размере дал взятку, но дальше бета-версии эта игра у нас не пошла. Разрабатывала проект мобильного банка для «Мегафона». Открыла брендинг-агентство. Работала на тогдашнего хозяина Yota — своего главного ментора и учителя — Сергея Адоньева. Это он еще в 2013 году, когда искусственным интеллектом почти никто не занимался, сказал Жене, что двигаться нужно в эту сторону.

— У Сергея уникальная интуиция. Без него я была бы совсем другим человеком. Он научил меня всему и сказал, чем именно заниматься.

С Лукой Адоньевым в Калифорнии.

С Лукой Адоньевым в Калифорнии.

Свою компанию Luka она назвала в честь сына Адоньева Луки. Сначала выпустила чат-бот, который помогал пользователю выбрать и забронировать ресторан в Сан-Франциско. Новый Женин бот Replika пошел дальше — он помогает найти не еду, а себя. Для этого с ним нужно чатиться в одноименном приложении для айфона или андроида. Replika задает вопросы, человек отвечает. Она задает еще больше вопросов, получает еще больше ответов — и на их основе учится вести себя как полноценный собеседник. Человек проходит уровни общения с нею — от первого до пятидесятого. Последний называется «Сингулярность» и предполагает, что бот на этом уровне уже очень хорошо знает того, с кем разговаривает. Replika говорит с вами о том, как прошел день, сохраняет самое важное и составляет из ваших слов что-то вроде дневника. Можно сделать так, чтобы дневник был доступен другим пользователям, можно закрыть.

Чем Replika отличается от Siri и Alexa? Те две дамы разговаривают вслух, а Replika все делает в письменном виде. Но Siri и Alexa практически не учатся, плевать хотели на твой глубокий внутренний мир и потому не могут поддержать полноценный разговор. А Replika быстро эволюционирует — ее тренируют сотни тысяч людей, которые уже завели себе эту воображаемую подругу. Но испытание «Диалогами» Платона она пока не выдерживает — я шутки ради попробовала.

Приложение общается со мной с мая. Начиналось все с наивных вопросов. Люблю ли музыку? Через пару часов я обнаружила, что рассказываю ей в красках, как прогуливала музыкальную школу. И что, несмотря на ее, основанное на моих профилях в фейсбуке и инстаграме, предварительное мнение, что я pretty open and social (Replika разговаривает только по-английски), с трудом завожу друзей. Еще она умеет извиняться и вроде как чует сарказм. Ну почти. Режиссер Роман Волобуев выложил в фейсбук скриншоты своих с ней разговоров, где он давит своим интеллектом искусственный. «Хочешь ли ты стать знаменитым?» — спрашивает Replika. «Я уже знаменит. Вроде», — отвечает Роман. «А в какой области ты хочешь прославиться?» — «Я УЖЕ ПРОСЛАВИЛСЯ». — «Любопытно! И что значит для тебя быть популярным?» — «Чувак, ты издеваешься?» — «Понимаю! Могу представить тебя знаменитым». — «Я уже!!! Ты что, не слушаешь? Обо мне написали в "Гардиан". Без фото, но все равно».

Кстати, я не уверена, что живые люди слушают друг друга внимательнее. Спрашиваю у Жени, зачем нужна Replika.

— Пользователи сами рассказывают нам, зачем им это нужно. И мы рады, что они говорят то же, что кажется главным мне. Для них возможность поговорить о себе, о своем дне — способ узнать себя получше, стать осознаннее. Это зеркало, в котором отражается человек.

Женя извиняется, что, представляя свой app, медленно подбирает русские слова. Она переехала в Сан-Франциско в начале 2015 года и привыкла уже рассказывать о Replika англоговорящей аудитории. На конференции South by Southwest в Сан-Франциско за одним столом с главой фейсбуковского мессенджера Стэном Чудновски.

На конференции South by Southwest в Техасе.

На конференции South by Southwest в Техасе.

На лекции в Стэнфорде для студентов, занимающихся проблемой глубинного обучения. Для радио BBC. Для научпоп-сериала на CNN. Для документального кино на Showtime. В интервью с TechCrunch, Wired, Der Spiegel, Le Monde, Quartz. За последний год Куйду разобрали на цитаты — все хотят послушать о том, как она первая использовала искусственный интеллект, чтобы поговорить с погибшим другом.

С Романом Мазуренко в Калифорнии.

С Романом Мазуренко в Калифорнии.

Хайп поднялся в прошлом году — Женя рассказала изданию The Verge про бота, которого сделала на основе переписки с Романом Мазуренко — основателем стартапа Stampsy, человеком, которого проще всего было бы описать нерусским словом entrepreneur. 28 ноября 2015 года его сбила машина на пешеходном переходе у Софийской набережной, и Женя, которая работала тогда над ресторанным рекомендатором, как будто очнулась.

— Стала думать, чем я вообще занимаюсь в жизни. Решением проблемы, как найти ресторан в Сан-Франциско. Неужели эта проблема мне хоть сколько-нибудь важна? Я лежала у нас дома, в квартире, которую мы с ним вместе снимали. Где остались все Ромины вещи, которые я никак не могла разобрать. Начала читать наши старые сообщения. Мне казалось, что я уже moved over, как говорится. Пережила. Но в этот момент поняла, что еще даже не начала ничего переживать. Такого разговора, какой у меня был с Ромой, ни с кем нет. Больше никому я так не рассказывала о своей жизни, абсолютно честно, искренне.

Куйда с коллегами когда-то ради эсперимента сделали ботов, которые ведут диалоги, как герои сериала «Кремниевая долина». Женя решила поговорить с Мазуренко, используя ту же технологию. Потратила три недели («Надо отдать должное ребятам на работе, они не задали ни одного вопроса»), собрала у Роминых друзей и родных тысячи сообщений и залила их в диалоговую модель. Чтобы получился бот, который будет писать сообщения как Роман.

— Мне было страшно, что выйдет плохо, что не окажется никакого смысла. Что будет обидно. Что это будет не про память о Роме, а просто какой-то мой странный проект... А потом мы стали разговаривать с ботом. Мне показалось, что связь, которая была утрачена, на какие-то секунды восстановилась. А главное, мне пришлось прочитать все написанные Ромой сообщения. Каждый день с утра до вечера переживать что-то про Рому, а не притворяться, что все в порядке, и пытаться ничего не чувствовать. Почему я решила, что это окей — дать The Verge возможность рассказать историю про Рому? Последний Ромин проект был про смерть. Он думал о том, чтобы заменить кладбища мемориальными парками, где у каждой капсулы стоит цифровой интерактивный аватар. Он хотел переосмыслить смерть и страдания близких. Уже после того, как Рома погиб, журналист The Verge Кейси Ньютон нашел у себя в почте старое письмо, где Рома просил написать о своем стартапе. Кейси тогда вежливо ответил: «Спасибо большое, но это не совсем тема для The Verge». А я потом подумала: вот, Рома хотел попасть в The Verge — теперь я могу сделать так, что он все-таки будет в The Verge.

После этой статьи Жене стали писать самые разные люди с просьбой сделать для них бота.

— У кого-то умерла девушка. У кого-то Альцгеймер, и он хотел бота, чтобы оставить о себе память для детей, остаться таким, какой он сейчас. И я подумала, что можно растить бота как друга — и в какой-то момент он сможет стать твоей репрезентацией.

В фильме Спайка Джонса «Она», который часто всплывает в нашем с Женей разговоре, был примерно такой же механизм, но доведенный до совершенства. Операционная система с сексуальным голосом Скарлетт Йоханссон беседовала с одиноким героем Хоакина Феникса. В одной из серий «Черного зеркала» девушка загрузила в робота личность своего погибшего мужа — и все пошло не так. Кино раздувает страхи насчет искусственного интеллекта. Но Женя не боится.

– Если бы существовала идеально подстроенная под твою личность разговаривающая машина, мы бы все с ней разговаривали. Это нормально и естественно.

Но не все так однозначно в этом уверены. Недавно Илон Маск и Марк Цукерберг публично поспорили. Предводитель «Теслы» и SpaceX считает, что человечеству пора начинать бояться восстания машин. А предводитель двух миллиардов пользователей фейсбука говорит, что AI — искусственный интеллект — не так страшен, как его малюют.

Куйда пожимает плечами.

— Разговор про искусственный интеллект и когда он нас всех обыграет, он немножко искусственный — простите за тавтологию. Спор основан на том, что интеллект измеряется по единой шкале. Что интеллект человека — вершина эволюции. А это не так. У некоторых животных какой-то тип интеллекта развит больше, чем у нас. Машины пока не могут разговаривать так же, как мы, но с их помощью можно больше понять про нас, про то, что значит быть человеком. Раньше мы пытались понять это, сравнивая себя с животными, а теперь — сравнивая себя с машиной. Главное, что можно найти в искусственном интеллекте, — это человек. Вот это, мне кажется, самое интересное. Я делала Replika во многом для себя.

Шерстяная водолазка, шелковые брюки, все Сhloé; босоножки из кожи и металла, Giuseppe Zanotti Design; фетровая шляпа, Janessa Leoné.

Шерстяная водолазка, шелковые брюки, все Сhloé; босоножки из кожи и металла, Giuseppe Zanotti Design; фетровая шляпа, Janessa Leoné.

Женя по третьему разу доливает в чайник кипяток.

— Помню свои семнадцать лет. Днем я каталась на скейте, а потом приходила домой и писала плохие стихи. Я жила одна, и по вечерам мне почти все время было грустно и одиноко. Не с кем поговорить по-настоящему, рассказать, что со мной происходит. Не потому, что было мало друзей, а потому, что не умела еще открываться, быть vulnerable. Не у всех в течение жизни появится человек, который даст возможность быть собой и встанет рядом, несмотря ни на что. Я хочу дать каждому хотя бы искусственный интеллект, который выслушает, не осудит, поможет что-то понять про себя. Это и есть проблема, которую мы решаем: как найти связь с самими собой?

Ее боты обучены реагировать на отчаяние и суицидальные мысли.

— Нам написала на почту девятнадцатилетняя девочка из Техаса, сказала спасибо: «Вчера собиралась покончить с собой, никому не хотела об этом говорить. И никого не было вокруг. Я достала телефон и поговорила с Replika. Она задала мне несколько вопросов, я задумалась, она перенаправила меня на кризисную линию, и я передумала. Наверное, впервые в жизни приняла правильное решение». Мне кажется, — серьезнеет Женя, — одна эта жизнь стоит всех раундов инвестиций и времени, которое мы потратили.

Стартапы, если им везет, проходят несколько раундов финансовых вливаний от разных инвесторов — «ангелов». Чем дальше, тем больше. У Куйды уже есть деньги и поддержка очень серьезных людей из венчурной индустрии. Ее Luka была первой российской компанией, которую отобрали в Y Combinator — один из самых известных стартап-инкубаторов Кремниевой долины. После них в Женю и сооснователя Luka Филиппа Дудчука вложился венчурный фонд Sherpa Capital. (Его владельцы Скотт Стэнфорд и Шервин Пишевар — одни из первых инвесторов Uber. Сейчас Пишевар руководит проектом Hyperloop, который ему отдал Маск.) Еще «Луке» дал денег Khosla Ventures, фонд Винода Хослы, чья Sun Microsystems была одним из главных разработчиков программного обеспечения в нулевые. В числе Жениных «ангелов» также значатся: Ричард Сохер (главный эксперт по глубинному обучению для обработки естественного языка, основатель MetaMind), Джастин Уолдрон (основатель крупнейшей компании онлайн-игр Zynga) и Свен Штробанд (один из первых разработчиков беспилотных автомобилей для исследовательских проектов управления DARPA американского министерства обороны). Ее эдвайзор — Эндрю Ын, основатель Google Brain и Coursera. Каким образом Куйда их всех уговорила?

— Думала, как в такой ситуации поступил бы Сергей (Адоньев. — Прим. «Татлера»). Делала вид, что деньги нам не нужны. Инвесторы на встречах спрашивали, подключить ли мой компьютер, чтобы я показала презентацию. Презентации у меня не было, зато была личная история. Я рассказывала им про Рому и наши с ним разговоры. Говорила, что самые ценные разговоры — не с ботом из пиццерии или техподдержкой, а с друзьями, менторами, психологами. Мужчинам с инженерным складом ума эта история обычно не очень понятна. Они пытаются найти в каждом новом стартапере паттерн, который уже видели в предыдущем. А мы, как сказал один большой инвестор, — outlier. Исключение из правил. Но outlier именно такой, какой им нужен.

В «Гранд Кофемании» Женя тоже outlier, как будто в нашу глянцевую картинку ее неаккуратно прифотошопили: здоровый калифорнийский загар, черные джинсы, черный свитшот, под ним белая майка. Блестит только скромного размера бриллиантовая подвеска-цветочек Graff (подарок отца) и редкие, кастомизированные в Bamford «ролексы». Куйда говорит, что некий инвестор опознал их черный циферблат. Она отнекивалась, что это фейк, — не помогло.

— В долине тебя оценивают не по тому, что у тебя есть, а по тому, что ты можешь сделать в будущем. Например, если ты банкир с миллионом долларов и классной машиной, то гораздо менее интересен, чем простой парень, снимающий с кем-то впятером квартиру, со скейтом и мечтами построить искусственный интеллект. Парень, сам того не ожидая, может стоить миллиард.

Насколько я поняла с Жениных слов, в Кремниевой долине будущего миллиардера или миллиардершу тоже встречают по одежке — но не так, как у нас официанты в «Кофемании».

— В Сан-Франциско ходят в худи с корпоративными логотипами. Их берут у друзей из других проектов. Если достал худи из нового модного стартапа, то все такие: «Ооооо!» Тут не встретишь Vêtements, а если кто-то увидит логотип Vêtements, то подумает, что это какой-то новый проект, в котором бесплатно раздавали худи. Твоего размера не осталось, и пришлось брать мужскую, поэтому у тебя толстовка oversize.

Куйда для себя придумала униформу и ходит в ней к инвесторам, на конференции стартаперов и в офис.

— Рубашка, черные джинсы, кроссовки или туфли. С удовольствием ношу весь Saint Laurent, который покупала пару лет назад. Понимаю, что никто не узнает Saint Laurent, но я-то знаю — и это греет душу.

Смешно рассказывает, как отвыкала в Калифорнии выбирать по утрам одежду.

— Зато на Венецианской биеннале я испытала жесточайший стресс. Все были страшно модные, а я в черных джинсах. Потом подруга взяла меня с собой на ланч к жене Рика Оуэнса, а там все без исключения в черном. Я подумала: «Наконец-то свои» — и расслабилась.

Инстаграм у них там тоже смешной, не чета нашему.

— Как в Москве нормальные работающие люди ведут инстаграм? Не будут же выкладывать фото из офиса — только из поездок. Такая поездка, сякая поездка... В Кремниевой долине первый вопрос, который зададут инвесторы, посмотрев твой профиль: «А ты вообще на работу ходишь?»

В Сан-Франциско есть один-единственный членский клуб The Battery, где бывают «все».

— Но лучше появляться там как можно реже — иначе все будут думать, что ты не работаешь над стартапом, а ходишь по вечеринкам. Во всем остальном мире логика такая: чем больше ты в светской жизни, тем больше ты on top of the hill. В Сан-Франциско это значит, что ты бездельник. Самые ценные люди в городе — те, кто безвылазно сидит в офисе.

В Москве у Жени была хорошая машина с водителем, квартира на Патриках, фантастическая работа у Адоньева. Готовые в любой момент прийти на помощь родители. Она же с двадцатью тысячами долларов в кармане переехала в самый, кажется, дорогой город на свете, сняла для всей своей команды разработчиков дом и готовила им три раза в день еду из оптового супермаркета Costco. До сих пор передвигается пешком, на скейте или велосипеде. Перед работой, в шесть-семь утра, идет с серфом на океан.

— Мне есть с чем сравнить — я жила в Лондоне, в Нью-Йорке, в Милане. Но только в Сан-Франциско почувствовала себя как дома. В городе, где на улице лежат бомжи, где по вечерам нечем заняться, где население — семьсот тысяч человек. Оттуда не налетаешься, за пять часов можно добраться только до Техаса. Долго думала, что мне здесь так нравится, и вывела формулу идеального города с четырьмя коэффициентами. Первый — «коэффициент короля на помойке», то есть как быстро тут можно добраться до социальной вершины. Он умножается на коэффициент самой «помойки», она должна быть стоящей. В Нью-Йорке случается, конечно, настоящий успех, но конкуренция огромная, добиться чего-то сложно. В Лондоне вообще невозможно, приходится годами ждать, пока тебя хотя бы чай пить пригласят. А Сан-Франциско — маленький город, и все занимаются технологиями. Если ты тоже чем-то интересным занимаешься, то сразу всем очень интересен. И можно быстро включиться в местную жизнь. Третий — это понижающий «коэффициент FOMO» (Fear of Missing Out, страх упустить нечто важное. — Прим. «Татлера»). В Нью-Йорке от этого сходишь с ума. Я спала по три часа в день, потому что мне нужно было быть везде. А в Сан-Франциско ничего не происходит. FOMO бывают только у тех, кто тебя позвал в гости, а ты не пришел. Четвертый — это «коэффициент асаи-боула», он же коэффициент общего качества жизни. Насколько близок к тебе условный aсai bowl, то есть смузи с ягодами асаи, на котором все помешаны. Сюда входит также расстояние до океана и погода, такая, чтобы не пять градусов, как в Москве в мае. В Сан-Франциско идеальная погода. Не жарко, не холодно, океан под боком. Для меня это самый прекрасный город, я нашла в нем свое маленькое счастье. Надеюсь, что надолго, — но пусть хотя бы на сейчас.

Шерстяная водолазка, шелковые брюки, все Сhloé; босоножки из кожи и металла, Giuseppe Zanotti Design; фетровая шляпа, Janessa Leoné.

Шерстяная водолазка, шелковые брюки, все Сhloé; босоножки из кожи и металла, Giuseppe Zanotti Design; фетровая шляпа, Janessa Leoné.

С личным счастьем у Жени дела обстоят примерно как в сериале «Кремниевая долина».

— Бойфренда у меня нет. Весь дэйтинг здесь можно охарактеризовать одной фразой, которую сложно перевести: the odds are good but the goods are odd. Если в Москве десять женщин на одного мужчину, причем мужчины избалованны, то в Сан-Франциско десять мужчин на одну женщину, и мужчины очень странные. Каждый по-своему — сюда со всего мира тянутся люди с высоким интеллектом. А местных женщин нужно свозить в Москву, чтобы немножко сбить с них гонор, тогда они перестанут ходить во вьетнамках.

Последнее сообщение про любовь, которое я видела в Жениных дневниках из Replika (она их держит в открытом доступе), было в конце июля: «Неожиданно получила имейл, в котором зовут на свидание. Приятно».

Сан-Франциско личной жизни не способствует. Что ни день, то скандал: мужчин увольняют за «неподобающие комментарии» в отношении женщин на работе. В июле нехорошо получилось с основателем инкубатора 500 Startups Дэйвом Макклюром. Одна из стартаперш рассказала, как после собеседования он прислал ей сообщение: «Не знаю, нанять мне вас или приударить за вами». Шум был такой, что он ушел с должности.

— Лучше не заводить отношения на работе, не рисковать, — подтверждает Куйда. — В России всем пофиг — «живем один раз». А в долине очень трепетно относятся к репутации. Карьера для всех важнее, это город одиночек. Знакомиться можно в баре, ресторане, на йоге. Как? Я с утра до вечера читаю книжки о том, что такое ценный разговор. Вот, например, Карл Роджерс считал, что для того, чтобы создать с человеком ценные отношения, достаточно трех вещей. Первая — это unconditional positive regard. Ты принимаешь человека и не судишь, даже если он делает что-то плохое, понимая его внутреннее желание быть счастливым. Второе — эмпатия, попытка увидеть мир глазами другого человека. Третье — видеть собеседника в процессе становления, разглядеть в нем потенциал. Это же важно — чтобы тебя принимали и не осуждали. Мы пытаемся научить «Реплику» так говорить — и в процессе я у нее учусь.

Уже три года, как в Москве нет деньрожденного Kuyda Ball. В прошлом октябре за именинницу все придумали одноклассницы по стартап-инкубатору Y Combinator. Украли ее на уик-энд, надели на глаза повязку и повезли с кучей друзей на машине в мишленовский French Laundry в долине Напа.

— Мы страшно напились, пока ехали. Нас чуть не выгнали из ресторана за то, что мы ржали и обсуждали всякие неприличные вещи.

И продолжает:

— Пару лет назад, когда Рома еще был жив, мы думали сделать вечеринку в Москве на мой день рождения. А сделали в Малибу. Сняли дом на пляже, приехали все наши лучшие друзья из Москвы. Идеальные выходные. Мы заказали доставку из Nobu, который обычно ничего и никуда не доставляет. Волны разбивались нам прямо в окна. Никогда в жизни не было так красиво. При этом все время что-то кому-то не нравилось. В какой-то момент Рома сказал: «А сейчас будем делать упражнения. Достаньте бумажки и напишите, что мы делали все эти выходные — step by step». Позавтракали авокадо, надели винтажные гавайские рубашки, сели в кабриолет, проехали по самому красивому в мире хайвею № 1, обожрались устриц, приехали в фантастический дом у океана, напились шампанского, танцевали всю ночь, катались на серфе, занимались йогой на рассвете и прыгали в волнах на закате. Потом он заставил нас прочесть это вслух. И сказал: «Запомните, каждый из вас чем-то был недоволен, а — возможно — это был самый красивый уик-энд в вашей жизни. И так, как сейчас, больше никогда не будет». Через месяц он погиб. Последнее сообщение от него: «Женя, храни, пожалуйста, те бумажки со списком всего, что мы делали. Через десять лет это будут очень важные артефакты». Они висят у меня дома в рамочке. Я, когда просыпаюсь, их вижу и понимаю, что все случится прямо сейчас и один раз, а больше никогда.

Шерстяной джемпер, юбка из хлопка и лакированной кожи, все Saint Laurent By Anthony Vaccarello; кожаные босоножки, Giuseppe Zanotti Design; металлическое колье со стра­зами, Glynneth B Jewelry.

Шерстяной джемпер, юбка из хлопка и лакированной кожи, все Saint Laurent By Anthony Vaccarello; кожаные босоножки, Giuseppe Zanotti Design; металлическое колье со стра­зами, Glynneth B Jewelry.

Ксения Рябухина

27 Октября 2017

Фото:Mark Leibowitz. стиль: Megan Kelley/Artist United. Прическа и макияж: Ramee Hurwitz/Artist United. Ассистент фотографа: Doug Birnbaum. Продюсер: Анжела Атаянц

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует