1. Главная
  2. Мода
Мода

Маша Маркова: русская номер один в Лондоне

Мечты и надежды владелицы магазина Herve Leger.
реклама
4 Августа 2010

Лондонское время – без пятнадцати семь. Район Белгравия зажигает огни клубов, баров и роскошных витрин. Рядом с одной из них, на углу Лаундес-стрит, огорожено: через четверть часа вечеринкой с реками розового шампанского здесь откроется первый в городе бутик Herve Leger. Прибудут модель Ясмин Ле Бон, светская дама Тамара Беквит, ювелир Стивен Уэбстер, на ужин в модный дайнер Automat подтянутся отец и сын Лебедевы и басист The Clash Мик Джонс. Сейчас для клиентов пока рановато – тем не менее удивленная охрана уже принимает первую гостью.

– Айм Гога Ашкеназис френд, – чеканит суровая дама на железобетонном английском. – Айм хиар фор зе парти.

реклама

– Простите, но вечеринка пока не началась! – растерянно пытается объяснить ей по-русски высокая блондинка в футуристическом мини. Маша Маркова открывает первый в своей жизни магазин – и вот они, первые трудности.

«Я вообще Гогу звала, но она в Казахстане застряла и подружку прислала, – комментирует хозяйка на следующий день. – С ней и дальше не скучно было: она в какой-то момент решила, что музыка громковата – так не растерялась, пошла к диджею и попросила сделать потише. Тот так удивился, что прикрутил. Я слышу – все стихло: что, думаю, такое? Неужели соседи нажаловались?».

Кто и как может нажаловаться в Белгравии, Марковой объяснять не надо: она и сама живет в трех шагах от собственного магазина, на знаковой Итон-сквер – адресе, который значится на визитках четы Бекхэм, актрисы Джоан Коллинз, бывшего агента 007 Роджера Мура, композитора Эндрю Ллойда Уэббера. Маша с бойфрендом Робертом переехали сюда недавно – после смерти его отца, британского транспортного короля лорда Хэнсона: до того жили в фамильном доме, тоже неподалеку.

Они познакомились больше года назад в Палм-Спрингс в Калифорнии. Ей за двадцать, ему под пятьдесят – естественно, о союзе длинноногой русской и самого желанного британского жениха судачит весь Лондон. Английский Tatler аттестует его как последнего мегахолостяка в стране и одного из наиболее авторитетных экспертов по красивым женщинам в мире: Роберт – главный из местных плейбойствующих миллионеров. Покойный лорд одно время был помолвлен с Одри Хепберн; достойный сын своего отца, Хэнсон-младший, говоря языком героинь «Секса в большом городе», – классический моделайзер, встречавшийся с моделями Норманди Кит и Софи Андертон.

Похожая на Дэрил Ханну и Амбер Валетту одновременно, Маша Маркова идеально вписывается в эту линейку – и мудро мирится с ролью новой девушки плейбоя. Заявившись в гости – мы снимаем Машу у нее дома, – я обращаю внимание на то, что в их с Хэнсоном квартире хозяйничает непривычно напористая и голосистая для представительницы своей нации филиппинка. «Лили – жесть вообще. Я к ней долго подходы искала, насилу нашла. А уволить нельзя: Роберт боится, что она мемуары напишет, – Маша хихикает, – про его личную жизнь!».

Просторная четырехкомнатная квартира со светлыми стенами («Извините, только переехали – бардак!») буквально заполнена Машей. В коридоре – ее картина, поп-арт с золотыми пятнами и оранжевыми пистолетами; другие Машины пистолеты украшают местный клуб Wellington: «Хозяину Джейку так понравилось, что он мою картину напротив Хёрста повесил».

В спальне же, еще в кабинете Роберта и даже в туалете – Машины фото в купальнике, а то и без него. Снимки – поистине раблезианского размера: самый маленький – кажется, метр на метр. «Вы только не пишите, что у меня комплекс нарцисса! – истово заклинает Маша. – Это просто недоразумение: я их заказала сдуру в сантиметрах, а в мастерской в дюймах напечатали! Вот только что, с утра, эти бандуры приволокли. Ну, я их развесила как-то...».

Самое гигантское панно разместилось над кроватью: модель лежит у бассейна, прикрыв грудь руками, и кокетливо смотрит в кадр. «Роберту камеру в руки дала, показала, как снять – он и щелкнул», – добродушно хвалится Маша. Выставлять кадр она действительно любит: в попытках сделать это сегодня не раз подойдет к фотографу Полу, извиняющимся тоном пояснив: «Я абсолютный control freak».

Это подтвердит не только съемочная команда Tatler, но и любой, кто сталкивался с Машей по бизнесу. Только что открытый ею Herve Leger она целиком оформляла сама, несмотря на поступивший из американской штаб-квартиры настоятельный совет до мельчайшей детали повторить интерьер магазина в Женеве. «Там скучно, – топнула Маша 
ногой. – Чем открывать такой – лучше не открывать вообще». Под русским напором менеджеры капитулировали, а взглянув на готовый бутик, заявили, что теперь 
все магазины намерены кроить по тому 
же образцу: «Это будет наш concept-store».

Заняться делом Маша решила случайно. Еще с нью-йоркских времен водила дружбу с Дэвидом – племянником нынешнего владельца и дизайнера Herve Leger Макса Азрии. Переехав на Британские острова чуть больше полугода назад и влившись в местную светскую жизнь, попыталась для гала-ужина Горбачев-фонда заказать платье любимой марки. И с удивлением обнаружила, что в Лондоне ее нет. «Давайте я открою магазин! – с присущей ей решительностью заявила Маша. – Все равно мне делать нечего!».

«Я просто выбила у Дэвида контракт, – с удовольствием вспоминает Маркова, оглядывая себя в зеркале: на ней ярко-красное платье-бандаж из последней зимней коллекции. – Каждый день долбила: где мой контракт, где мой контракт? В итоге он мне его сделал через неделю. А еще через четыре месяца мы открыли магазин. Они, конечно, рисковали – у меня же никакого бизнес-опыта нет. Но он мне и не нужен: я моду знаю изнутри».

Беззастенчиво открытый гардероб во всю стену демонстрирует фанатичную приверженность Маши новому делу (на каждой третьей вешалке – очередной литой шедевр Herve Leger), а также высоким каблукам и жарким цветам – даже трикотажные свитерки здесь фиолетовые и ярко-розовые. «Это просто летние вещи висят, я обычно все черное ношу», – спешит пояснить Маша.

«Она вся такая... – пытается выразить отношение к ней один из англоязычных членов съемочной группы. – Как бы говорит – вот она я! Я пришла!». Машина квартира идеально подходит для позирования перед камерой – чистая фотостудия: даже зеркало в спальне обрамлено гримерными лампочками. Фотограф Пол знай щелкает вспышкой, а я наблюдаю, как приручает камеру профессиональная модель из агентства Elite: запрокидывает голову, ерошит волосы, по щелчку хохочет. 
«Да я уж лет пять не работала», – смеется Маша застенчиво и хрипло.

Моделингом Маркова начала заниматься в школе – училась она в Майами, а продолжила в Нью-Йорке, где быстро променяла заработок на учебу в Колумбийском университете: «У меня насчет «Коламбии» прямо идея фикс была». Подав документы в последний день, Маша таки поступила, получив возможность изучать любимого Шопенгауэра, писать тридцатистраничные рефераты по Достоевскому и сидеть чуть ли не за одной партой с Би Шаффер, дочкой Анны Винтур: «Она была такая тихая, ходила на занятия в кедах и рваных джинсах, а в конце года прислала мне записку: «Ты, случайно, не модель?».

В годы учебы в «Коламбии» случилась с Машей и другая история – та самая, 
после которой ее честное имя стало известно читателям таблоидов по всему миру. После занятий студентка пошла в ночной клуб и на беду села за соседний стол с Линдси Лохан. По возвращении из туалета обнаружила, что компания актрисы исчезла вместе с ее, Маши, шубой. А еще через неделю купила журнал с фото Линдси в любимой норке.

«Не могу об этом подробно говорить – 
подписала контракт, – объясняет Маша. – Мы как бы начали уже судебный процесс, но все закончилось миром: после пары писем моего адвоката представители Лохан прислали шубу обратно. Но эта история будет преследовать меня до конца дней. Больше всего переживаю из-за фотографий в газетах: они крякнули мой Facebook и взяли оттуда самые жуткие снимки типа из клуба с бутылкой шампанского или топлес на пляже. Боялась, как отреагируют профессора в университете – вдруг, узнав, как я тусуюсь и сколько стоит шуба, начнут ставить тройки. У дома караулили папарацци – увидят, набросятся и прямо в лифт за мной бегут. В общем, я сняла квартиру в Париже и уехала туда на все лето. Вернулась в Нью-Йорк, пошла опять в этот клуб, а там Ричи, хозяин: «Чего, – говорит, – ты тут делаешь? Иди-ка отсюда». Я была с друзьями, они у меня огромные такие. Ему объяснили, что мы платим за стол и чтоб сам валил. Этим летом видела его в Сен-Тропе – извинялся. Но осадок мощный все равно остался. Недавно звонит мама – говорит, опять про тебя вышла статья огромная. Родители от всего этого не в восторге».

На балу Горбачев-фонда с другом Робертом Хэнсоном

На балу Горбачев-фонда с другом Робертом Хэнсоном

Впрочем, такого космополита и джет
сеттера мама с папой вырастили сами – с двенадцати лет Маша начала ездить с ними по свету. Сначала в Панаму («Уехали в девяностые по бизнесу – какие-то вагоны, транспорт») – там без знания языка пришлось поступить в испаноязычную школу. Потом в Майами, где родители до сих пор и живут, – оттуда ездили на каникулы в Европу. Дальше – Нью-Йорк, где вдобавок к английскому с испанским Маша выучила португальский – дабы спокойно общаться с соседкой по квартире, моделью-бразильянкой, и ее многочисленными родственниками, и французский, на котором сейчас ведет все переговоры по Herve Leger.

Тем забавней выглядит розыгрыш, который Роберт Хэнсон устроил подруге-полиглотке на отдыхе в Гштааде: сначала лукаво присоветовал надеть на вечеринку, полную британских old money, самый 
откровенный костюм Dolce&Gabbana, а потом усадил за стол к друзьям, предупредив, что Маша не говорит по-английски. «Я думаю – что это все молчат? – весело вспоминает Маркова. – Потом кто-то что-то случайно спросил, я ответила, и они такие: «Вот Роберт козел!». Назавтра снежками его закидали».

Мы сидим в ресторане гостиницы Jumeirah – здесь Маша с Робертом жили, пока в белгравской квартире делали ремонт, тут она привыкла назначать встречи. Затянутая в черное, высокая Маркова среди деловитых азиатов с газетками смотрится чистой инопланетянкой. Она заказывает объемный завтрак – омлет, бекон, авокадо с маслом – и глотает витамины: «Без них никуда. Были в Антибе, пошли завтракать в Eden Roc, а я витамины забыла в Hоtel du Cap. Так Роберту пришлось за ними сгонять. Я худею сейчас по спецсистеме и алкоголь не пью. В Лондоне дико бухают – первый месяц здесь у меня вообще похмелье не проходило. В таком состоянии бизнес вести невозможно, и я сказала: все. Недавно Роберта приходили снимать для местного Tatler. Я говорю: что будете пить? Они все: водку! И выхлестали каждый по стакану. А этот их Pimmʼs? Роберт меня на теннисном турнире угощал – это, говорит, наш легкий летний напиток. Так мне чуть дурно не стало. На вечеринке у Элтона Джона один известный дизайнер, уж не буду говорить кто, так надрался, что перед Робертом на колени встал, имитировал что-то, а потом упал. В тот вечер, кстати, Майкл Джексон умер – Элтон пробежался по столам и лично каждому сообщил. Так что печальную новость о гибели одной звезды я, получается, узнала от другой».

На открытии Herve Leger с Тамарой Беквит и Мэллин Джеффрис

На открытии Herve Leger с Тамарой Беквит и Мэллин Джеффрис

Позавтракав, Маша отправляется на работу – свежеоткрытый Herve Leger находится через дорогу от «Джумейры». С гордостью показывает на соседнюю лавку: «Этот магазин скучный был, такой типичный для Белгравии. А как мы открылись – подтянулись под наши стандарты, вон как все симпатично оформили».

Витрина в Herve Leger под Машиной личной неусыпной заботой. «А вот это почему не повесите? – оглядывая манекены, спрашивает она у управляющей. – Может, туфли им поменять?». Каждый здесь совершенно явно работает в заданном хозяйкой ритме – переквалификация из моделей в президенты модной компании проведена на отлично: «Моделинг сейчас невыгоден. Новые страны вошли в Европейский союз, и это изменило весь маркет: теперь на шоу выгодней брать юных девочек из Румынии или Болгарии. Моя лучшая подруга, супермодель Марта Берзкална, раньше получала по восемь–десять тысяч за показ, теперь таких денег не платят».

Маша не желает быть пешкой в чужой модной игре – она намерена вести свою, и по-крупному: скоро открывает первый магазин BCBG в Лондоне, летом – возможно, еще один Herve Leger, а еще через год...

– Хочу собственную марку сделать. Только какая она будет, пока не скажу, а то вдруг это прочтет сэр Филип Грин из Topshop, – смеется она. – Еще какую-нибудь забытую марку хотелось бы 
реанимировать, ну, как было с Balmain: 
я всю ту историю наизусть знаю, потому что дизайнер Кристоф Декарнен работал у отца моей знакомой, владельца Apostrophe. В Balmain его, можно сказать, в ссылку отправили – и вот что вышло.

– А потом что? – спрашиваю я, уже ничему не удивляясь.

– Если честно, хочу собственную модную корпорацию масштаба LVMH, – смеется Маша. Как обычно – хрипло и слегка смущенно.

Фото:Paul Scala, Getty

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует