1. Главная
  2. Мода
Мода

Карин Ройтфельд — о любви к показам и равнодушии к одежде

В разгар сезона недель моды мы подловили Карин Ройтфельд, редакционного директора CR Fashion Book, бывшего главного редактора Vogue Paris, на организованном Московским экспортным центром Moscow Fashion Summit, — чтобы расспросить о судьбах фэшн-медиа и модных шоу.
реклама
18 Сентября 2019

Карин, кажется, прямо сейчас вы пропускаете показы в Нью-Йорке.

Да, я прилетела дневным рейсом и, конечно, много пропустила. Шоу Рианны Savage X Fenty, сделанное с большой фантазией, показ Oscar de la Renta.

Могло ли с вами такое случиться раньше?

Обычно я пай-девочка и не пропускаю показы. Когда работала в Vogue Paris, ходила вообще на все — это было моей работой. Сейчас иногда, как с Томом Фордом, работаю с дизайнерами на эксклюзиве. Это значит, что не могу много куда ходить. Но моя команда всегда все смотрит и докладывает, я в курсе всего происходящего.

То есть ваше отношение к неделям моды со временем почти не изменилось?

Нет, я по-прежнему их с нетерпением жду и предвкушаю, хотя уже тридцать лет хожу по показам. Их становится все больше и больше. К счастью, я люблю свою работу. Вы знаете, в модной индустрии нет выходных. Если вам это разонравилось, пора менять сферу.

Профильные медиа сейчас пишут о том, что недели моды в том формате, в каком мы к ним привыкли, устарели. Вы согласны?

Проблема в том, что показов стало сильно больше. Мне кажется, недели моды следует сократить на несколько дней. Для журналистов сложно столько путешествовать, ночи в отелях стоят очень дорого. Просто чересчур много дизайнеров, чтобы успевать за всеми следить. Слишком большое количество людей хочет работать в модной индустрии. И интернетом этот вопрос не решить. Смотреть шоу онлайн совсем не то же самое, что в зале. Вы не слышите музыку, не ощущаете общий вайб. Поэтому показы по-прежнему очень важны. Но я не знаю, что с ними всеми делать.

реклама

Зато кажется, что у вас всегда было четкое понимание того, что вы сами хотите. Сначала вы шокировали новостью об уходе из Vogue Paris, потом — известием о том, что оставляете позицию главного редактора в своем собственном журнале CR Fashion Book (сейчас Карин занимает должность редакционного директора.  — Прим. ред.). Как эти решения сказались на вашей жизни?

Она стала совсем другой. Когда я работала в Vogue Paris, у меня были ресурсы делать все, что мне хочется. Потому что всем было лестно работать с таким брендом. И за десять лет я успела очень много, но потом поняла, что пора выйти из-за своего стола. Журнал в то время очень хорошо себя чувствовал, но мне хотелось чего-то другого. Путешествовать, больше напрямую работать с дизайнерами, делать коллаборации по примеру той, которая у меня была с Uniqlo, запустить свой журнал, сделать бренд имени себя. Словом, выйти из зоны комфорта, которой для меня был Vogue. Сейчас у меня еще меньше времени, чем раньше, потому что я работаю сразу с двумя изданиями, своим и Harper’s Bazaar, снимаю кампейны, развиваю свою парфюмерную линию. Но я счастлива, что теперь работаю на себя и что четыре года назад ко мне присоединился Владимир (сын Карин. — Прим. ред.). Теперь я наконец занимаюсь своими мечтами, а их у меня очень много.

Вы остались в издательском бизнесе, но бумажным журналам о моде сейчас приходится непросто — принтовые версии закрываются одна за другой. Как вы думаете, с кем они сейчас соревнуются за внимание читателей — с инстаграмом, блогами, Netflix?

Проблемы не только у модных журналов, а у всех журналов вообще. Еженедельники гораздо удобнее читать на экране планшета. Но настоящую любовь к моде можно сохранить только на бумаге. Нужно, чтобы журнал хотелось хранить, перелистывать красивые картинки, ставить вырезки в рамки. Красивые журналы живут долгую жизнь.

То есть вы считаете, что принт может спасти только красота?

Верно. Это заложено в самой идее моего издания, и даже в названии. Это «книга», которую хочется поставить на полку, а не просто журнал с подборками трендов сезона. Тренды можно и в интернете посмотреть. Гораздо интереснее думать над построением кадра, обсуждать идеи с фотографом, стилистом, визажистом. Мода — это индустрия фантазий, в ней работает очень много талантливых людей. И часто одной камеры телефона бывает недостаточно, чтобы раскрыть их потенциал во всей красе. Но для них есть страницы моего журнала.

Судя по всему, ваши читатели должны быть людьми искушенными. Как вы их себе представляете?

Я делаю журнал для людей из мира моды, для тех, кто ее очень хорошо знает и понимает. Он не для широкой аудитории. Вы должны понимать, как строится кадр, уметь видеть красоту там, где рядовой читатель глянца не видит ничего или видит уродство, считывать разные оттенки и полутона. Это нишевый журнал, и поэтому он дорогой. Решаются на покупку только настоящие фанаты, те, кто очень любит моду.

Продолжая разговор о красоте. Вы нередко работали как стилист и продолжаете этим заниматься сейчас. «Провокационный» — самое частое описание вашей работы. Но провокация всегда связана с нарушением границ, которые сейчас постепенно стираются под влиянием таких глобальных трендов, как разнообразие, демократизация, агендерность. Становится ли со временем сложнее провоцировать?

Нет, просто теперь это другие провокации. В Vogue было одно, сейчас другое. Границы, которые можно нарушить, будут всегда. И их нужно нарушать для того, чтобы люди могли посмотреть на моду под новым углом. Мой проект живет благодаря этому. Выходить за рамки привычного — это то, что мы хорошо умеем.

Героиня вашей последней обложки Селин Дион в интервью говорит, что «без ума от одежды». А вы к ней как относитесь?

Без энтузиазма Селин Дион. Я обожаю ходить по показам — макияж, укладка, стайлинг собираются в единую композицию, будто это живописное полотно. Но посмотрите на меня, одета я очень просто. В 20 лет мне было интересно наряжаться, сейчас я успокоилась. Но если я все время хожу в черном свитере, это совсем не значит, что я не люблю моду. Я очень ценю в ней творческое начало. Мне нравится, что индустрия постоянно меняется. Недавно мы потеряли Карла Лагерфельда, это трагедия, но она положила начало новой главе. Время показать себя новому поколению, рассказать, что для них современность. Мода — очень удобный инструмент для коммуникации.

Обеспеченные дамы раньше использовали ее для того, чтобы показать свой высокий социальный статус. Как вы думаете, как изменились их запросы в связи с тем, что мода стала гораздо демократичнее?

Сейчас можно придерживаться последних трендов, не тратя на них огромные деньги. Необязательно идти за чем-то модным в бутик премиального бренда, масс-маркет делает то же самое. В моей молодости все было по-другому. Поэтому для нового поколения важны другие вещи — где, как и кем сделана их одежда. За последнее время всплыло много кошмарных фактов о производстве, над которыми мы в молодости даже не задумывались. Просто потому что о них ничего не было известно. Так, молодые теперь отказываются носить мех, дорогую экзотическую кожу, перья. Они хотят быть экологически осознанными. Стелла Маккартни была пионером этого движения, сейчас у нее появилась масса единомышленников.

Последний вопрос — как к героине, недавно запустившей линию ароматов, связанных с ассоциациями и воспоминаниями. Чем для вас пахнет Москва?

Москва? Даже не знаю. Я вот очень люблю Санкт-Петербург, всегда захожу в православные церкви, люблю запах ладана. Еще мне очень нравятся русские мужчины. Они не стесняются делать широкие жесты, которые потом надолго остаются в памяти.

Фото:Getty Images/ Архив пресс-службы

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует