1. Главная
  2. Мода
Мода

Дневник главного редактора: 48 часов с Ксенией Соловьевой в Лондоне

Какую граффити-надпись Ксения оставила в туннеле под станцией метро «Ватерлоо», как выглядит новый офис Condé Nast в британской столице и чем хвастают сейчас в светском Лондоне.
реклама
8 Ноября 2019

«Гоген в National Gallery! Гормли в Royal Academy! Мэри Куант в Victoria & Albert! Тутанхамон в Saatchi! Шер на арене 02!» Вот неполный список спецпредложений, которые я получила в инстаграме в ответ на мой робкий (и вообще риторический, с целью повышения энгейджмента) вопрос: «Приехала в Лондон на 48 часов. Чем бы заняться?» Нет, я, конечно, знаю, что в Лондоне постоянно что-то происходит, но тут вот прямо все и сразу. А времени совсем мало, я в командировке – на Old Bond Street официально открывается бутик Cartier. На языке ювелиров это торжественно называется «инаугурация».

Вообще у французского дома и Лондона давняя история отношений. В 1870 году в Париже опять случилась революция, Наполеона III свергли, в стране утвердилась Третья республика, стало не до бриллиантов, и Cartier переехал в Лондон. Вернулся на родину только в 1874 году – заговорив по-английски и приобретя англосаксонские манеры. Клиентура дома стала интернациональной. В Париж за покупками потянулись быстро привыкшие к хорошему британские аристократы во главе со старшим сыном Виктории и Альберта, будущим королем Эдуардом VII. В 1902 году Эдуард наконец взошел на престол. К этому моменту ему, человеку любвеобильному (среди его фавориток, к примеру, была Сара Бернар), надоело ездить в Париж за покупками, и он буквально заставил сына отца-основателя, Альфреда Картье, открыть бутик в Лондоне.

реклама

Все это я читаю в бело-красном альбоме, который ждет меня в номере отеля Café Royal на Regent Street. До свидания с красной в золоте коробочкой у меня еще несколько встреч. Спешу в новый бутик Наташи Зинько на Stafford Street в Мэйфэйр. Раньше Наташин магазин был на Maddox Street, по соседству с офисом Condé Nast. Потом Condé Nast переехал – перестало хватать места. Зинько тоже стало тесно, а еще захотелось иметь большие окна на две стороны, чтобы «была движуха»: свой сентябрьский показ во время лондонской Недели моды она делала на улице, и модели выходили к публике прямо из магазина. Наташа встречает меня вместе с сыном, двенадцатилетним Ваней Галантерником (он же блогер @thegoldenfly с фолловингом в девяносто шесть тысяч). На Ване разноцветная куртка моднейшего японского бренда Home Made, который уважают Фаррелл и Джейден Смит. В бутике продается совместная (мама + Ваня) линия Duo. Дизайн помещения они тоже делали вместе. Ну то есть основную часть придумал моднейший Гарри Нуриев и его бюро Crosby Studios. Но Ваня с мамой сшили декорации в виде гигантских цветов в горшках из тканей, оставшихся от прошлых коллекций. Прогрессивные люди, тем более в Лондоне, исповедуют ресайклинг. Это «ничего не выбрасывать» полностью отвечает жизненной концепции правильной одесской девушки Наташи Зинько.

У меня вообще-то тоже есть сын, и далее в программе – свидание с ним, студентом второго курса King’s College. Накануне Никита тусовался в русском ресторане «Зима», где диджеила его подруга Лиза. Целую и понимаю: прийти на встречу с матерью вовремя стоило моему мальчику некоторых усилий. Мы идем рисовать граффити в Leake Street Tunnel под станцией метро «Ватерлоо». У нас там назначена встреча с Оливье из творческого объединения Graffiti Kings – эти люди в свое время работали со Stella McCartney, Dior, Дэвидом Бекхэмом и Рианной. В Москве Никита тоже рисовал граффити и оставил яркий след где-то на задворках Курского вокзала. Надеваем белые халаты, бахилы, респираторы. Постепенно у меня начинает получаться – через час надпись Tatler Meets Cartier London выглядит вполне фотогенично. Греться идем в тайский ресторан, где заказываем royal set из утки по-пекински, том-яма, стейка сирлоин и мороженого с папайей. Я съела все и тяжким грузом упала в постель. Но предварительно сбрызнула подушку расслабляющим спреем.

Наутро я вполне бодра и иду в гости к исполнительному директору по редакционному развитию Condé Nast Карине Добротворской в новый дом нашей компании на John Adam Street. Я видела этот прогрессивный офис только на экране компьютера – отсюда вел свою первую онлайн-конференцию новый президент глобального Condé Nast Роджер Линч. Но офлайн я тут впервые. Карина принимает меня у себя в кабинете. Свои кабинеты здесь лишь у нескольких сотрудников. Большинство работает на десктопах из любой точки (нет, не земного шара, но офиса) – из столовой с феерическим видом на колесо London Eye, библиотеки, где собраны все номера журналов, которые производит наша гигантская фабрика люкса, из лектория с разноцветными подушками на ступеньках. На мне салатовое платье нового грузинского бренда Asomatav и колье из коллекции Galanterie de Cartier. Надеюсь, в памяти лондонского офиса я останусь как девушка, которая носит бриллианты в одиннадцать утра. У главного редактора главного светского журнала России должна быть именно такая репутация. As you wish.

Протестировать конденастовскую столовую я не успела – в ресторане Hide на Пикадилли меня ждал Евгений Чичваркин. Я была у него больше года назад, мы с ним сидели на верхнем этаже, где неспешные дегустационные сеты, а теперь Женя принимает меня на первом, «демократичном». За время, что мы не виделись, много чего произошло: Hide получил мишленовскую звезду, приз за лучшую винную карту от World of Fine Wine. Здесь, судя по инстаграму, прописались профессиональные гурманы Ника Белоцерковская, Федор Павлов-Андреевич и Андрей Андреев из Badoo. Я даже слышала, что у Жени бронировала столик для романтика самая обсуждаемая пара Cоединенного Королевства. Чичваркину есть чем похвастаться. Но, как я уже заметила, в Лондоне сейчас хвастаются сыновьями. И Женя знакомит меня со своим Ярославом – юношей двадцати одного года, который учится в университете в Суррее, занимается физикой. Ярослав умчался устраиваться на работу в технологический стартап, а у нас с его отцом – быстрый ланч. Я ем буррату с тамарилло (это такие плоды томатного дерева, похожи на помидоры, но не они). По рекомендации хозяина выпиваю бокал Puligny Montrachet. Сам Чичваркин принципиально не пьет до семи вечера, но просит разрешения «опустить носик в мой бокал». Я смеюсь – выражение «носик опусти» моя дочь использует, когда решает, что мама зазналась. Евгений парирует: «Зазнаваться я никогда не перестану, но вино люблю хотя бы понюхать».

После Hide я еду в Cartier. Сначала – в бутик на Old Bond Street. Там представляют новый сервис – услугу Cartier Signature. Вообще-то дом персонализирует свои шедевры много лет – вспомнить хотя бы брошь на пиджак с буквами W и E, которую Уоллис Симпсон заказала для своего мужа Эдуарда VIII, отрекшегося ради нее от престола. Или портсигар, который герцог Вестминстерский подарил своей девушке Коко Шанель. Теперь персонализацию превратили в experience, как того требует современный маркетинг. В Лондоне за него отвечает благородная дама, заведующая архивом. На встречу с Иреной лучше запланировать два часа. Получить листок бумаги, перо, циркуль и долго вместе с ней рисовать, отвечая на наводящие вопросы, рассуждая о жизни. В результате родится надпись, которой вы можете украсить подарок близкому или самому себе. Для меня Ирена сделала логотип из букв KS в стиле двадцатых годов прошлого века. Так красиво, что мне немедленно захотелось запустить собственный модный бренд.

Бутик на New Bond Street – уже сам по себе украшение. Его сделал дизайнер Бруно Муанар, тот, что оформил штаб-квартиру Hermès и несколько домов Карла Лагерфельда. Когда-то в ретейле был тренд на унификацию: бутики во всем мире положено было делать одинаковыми, чтобы покупатель не ошибся дверью. Но у Cartier другая политика в отношении своих флагманских магазинов. Они везде разные. Везде новаторские элементы вписаны в исторические стены. В этом новом бутике за Викторианскую эпоху отвечают старинная скрипучая лестница и обои в цветочек, а за прогресс — люстры, точнее, световые инсталляции Mydriaz Paris из стеклянных и латунных дисков, напоминающие дамские шляпы c широкими полями. Но мне больше всего нравится зимний сад с птицами на стенах: даже в снег с дождем ощущение, что ты с Гогеном на Таити.

Но мне надо бежать в отель, где ждет визажист. Исаак работает с самыми красивыми девушками Лондонграда, так что, пока красимся, обмениваемся сплетнями. Надеваю бриллиантовые колье и браслет Сartier и еду на гала-ужин в Сhiltern Firehouse. Культовый (не люблю это слово, но тут правда свой культ и свои верные прихожане) отель переделали из пожарной части квартала Марилебон. Всего двадцать шесть номеров и ресторан, владеет этим великолепием бонвиван, светский лев Андре Балаш, бывший парень Умы Турман. Другими великолепиями он тоже владеет, сеть называется André Balazs Properties. Первая, кого я вижу, – популярнейшая китайская актриса Сюй Лу в платье невесты такой пышности, что загораживает собой весь проход. И новое лицо Cartier – актриса Элла Балинска из свежих «Ангелов Чарли». 14 ноября кино выходит у нас в прокат – посмотрите и сами оцените, какое красивое тело можно сделать, с детства занимаясь легкой атлетикой и боевыми искусствами.

Ко мне бросается мой британский коллега, главред Ричард Деннен. Он только что расправился с номером, посвященным 310-летию «Татлера», и имеет полное право на бокал шампанского. Здороваюсь с Сириллом Виньероном, президентом Cartier, – несколько дней назад мы виделись в Москве, на ужине Cartier в Мультимедиа Арт Музее. Говорят, Сирилл любит Россию больше других рынков, хотя много лет работал в Японии и даже написал об этом книгу.

Ресторан «Чилтерна» декорирован красными розами. На открытом огне жарят что-то привлекательное. Фотограф всего один, подкрадывается к звездам незаметно – ужин частный, эти фото не попадут в прессу. It girl Каролин Исса хороша в белом смокинге – днем она столь же безупречно вела в бутике на New Bond Street паблик-ток.

После десерта всех зовут на концерт Риты Оры. Она в длинном красном платье и серьге-каффе Cartier. Неделю назад на вечеринке Escada в ГУМе она тоже была в красном, но кроме красного словца мы от нее ничего не услышали. А здесь поет, да еще как. Я впервые слышу ее I Will Never Let You Down вживую. Бешеная энергетика и неприкрытый секс. Обстановка накаляется. Рита приглашает желающих подняться на сцену. Я почти соглашаюсь, но в последний момент вспоминаю, что не умею танцевать, и уступаю место пожилому джентльмену. Он тоже не умеет, зато не стесняется. После Риты к диджейскому пульту делает подход знаменитый Марк Ронсон в бархатном пиджаке. Публикую видео в сториз, и через секунду мне прилетает восторженное «Ааааааа!» от нашего бывшего светского хроникера Маши Лимоновой. Я слышала, что гонорар Ронсона – от ста пятидесяти тысяч евро, вряд ли кто-нибудь в ближайшее время выпишет такого диджея в Москву.

Наутро я усилием воли выкроила время на «духовочку», как называет культурную программу мой друг, продюсер Михаил Друян. Вместе с Настей Рябцовой, которая приехала в Лондон с дочками, идем в Музей Victoria & Albert на выставку Тима Уокера. Настя сама фотограф, работает в минималистичной, сдержанной манере. Но как зачарованная смотрит на несдержанную фантазию Уокера. Выставка посвящена 25-летию его творческой деятельности, и готовить ее начали очень давно – за четыре года. Уокер сказал, что не хочет быть вставным зубом в V&A, и все его работы надо самым тщательным образом вписать в стены музея. Понятно, что после выставки Dior Лондон сложно удивить, но Тима Уокера горячо рекомендую. Этот как телепортатор в иную реальность. Я, например, так удачно телепортировалась, что в аэропорту Хитроу забыла ноутбук на ленте досмотра. Спохватилась, только когда позвали к гейту. Бегаю я быстро: ноутбук спасла, мчусь к самолету. И думаю: а чего я так тороплюсь? Гормли ведь еще круче Уокера. Остаться, что ли?

Теги

Фото:Masha Mel/ MUAH: Isak Helgason

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует