Софико Шеварднадзе о своей дебютной книге «Будущее сегодня: как пандемия изменила мир»

Телеведущая поговорила с психологами, художниками, философами, учеными и другими важными людьми о том, как коронавирус повлиял на человечество и что с этим делать.
Софико Шеварднадзе о своей дебютной книге «Будущее сегодня как пандемия изменила мир»

30 октября в издательстве «Эксмо» выходит первая книга телеведущей, журналистки и продюсера Софико Шеварднадзе. В издании «Будущее сегодня: как пандемия изменила мир» собрана ценная информация из бесед Софико с важными людьми нашего времени. Среди них – автор «Черного лебедя» Нассим Талеб, митрополит Псковский и Порховский Тихон, психолог Андрей Курпатов, гуру нейропсихологии и нейролингвистики Татьяна Черниговская, океанограф и сын Жак-Ива Кусто Филипп, художники Ай Вэйвэй и Айдан Салахова, архитектор Рем Колхас. На страницах книги они рассуждают и о причинах нашествия коронавируса, и о теориях заговора, и о том, как пандемия повлияла на человечество и наш быт.

Мы попросили Софико рассказать нам о том, как ей в голову пришла эта идея.

«Я находилась в Грузии в самоизоляции – и, как люди во всем мире, переживала о том, что происходит. Подумала, что было бы здорово поговорить о нынешней ситуации с людьми, которых я считаю умными, цельными, прозорливыми. Так появилась эта книга.

Она написана на совершенно доступном языке. Даже те великолепные умы, которые беседуют со мной на ее страницах, говорят, в первую очередь, как люди, которых беспокоит ровно то же, что и нас с вами. С Татьяной Черниговской, например, у меня было абсолютное «созвучие», когда мы обсуждали эмоциональный интеллект: в наше время это самый важный навык. Очень любопытно было вести диалог с Андреем Курпатовым, хотя его прогноз показался мне чересчур мрачным.

И, хотя это звучит пафосно, у меня есть ощущение, что пандемия нам дана не только для страданий. Но и ради того, чтобы мы остановились и задумались о том, кто мы, зачем и почему живем. Люди теперь хотят больше быть с семьей, уделять время себе, беречь энергию, направлять ее только в созидательное русло, не распыляться.

В этой книге одним будет интересно читать про прикладные навыки выживания в самоизоляции, во время пандемии. Другим – про будущее мировой экономики и бизнеса. Кому-то будут ближе прогнозы о том, как изменились человеческие отношения в целом, и как изменился наш подход к любви – взаимодействию в парах.

Конец эпохи потребления

Надо признать, что желание шопинга ушло не только потому, что я стала осознаннее. На карантине за городом, я вдруг поняла, что мне на всё лето просто-напросто хватает четырёх платьев, которые я взяла с собой, когда в спешке собирала чемодан в Москве. А больше и не нужно! Это при том, что я даже из дома записываю передачи, и меня постоянно видят люди. Просто появилось ощущение, что у меня всего достаточно.

Скажу честно, финансово я оказалась в выгодном положении. Я продолжаю работать в том же объёме, получать зарплату, при этом расходы сократились. Но даже в моём положительном сценарии, ушло желание тратить.

Я понимаю, что моя ситуация сильно отличается от того, что происходит у большинства, что происходит у моих друзей в Москве, которым приходится покупать дорогие лекарства или заказывать на дом готовую еду. У тех, кто остался в городе, траты увеличились, а многие, к тому же, лишились работы.

Но поворот в сторону некой бытовой простоты происходит в масштабах всего общества, неважно, улучшилось или ухудшилось твоё благосостояние во время пандемии. Ушла потребность заказывать сто пятидесятую сковороду или сумки, необходимость в которых нам внушал очередной блогер или таргетированная реклама.

Жирование закончилось, и не только потому, что начинается глубокий кризис. Безумное и бессмысленное потребление всего нужного и ненужного прекратится ещё и потому, что после карантина люди в большинстве своём захотят самых простых вещей. В первую очередь, человеческих, неосязаемых, которые нельзя купить в магазине или заказать по Интернету. Среднестатистический человек не будет думать о вложениях, новых приобретениях или экзотической поездке.

Как будто ты заново учишься ходить после того, как долго пролежал из-за травмы на больничной койке. Эти ощущения новые, и тебе не хочется бежать марафон или танцевать на дискотеке до упада. Тебе просто хочется начать ходить, безболезненно, легко и непринуждённо. То же самое происходит с людьми. Мы все заново начинаем учиться жить. И на этом этапе не хочется никаких излишеств.

Мои предположения разделяет Нордстрём, размышляя над возможным концом консюмеризма:

«Шопинг в последнее время стал развлечением для покупателей, это веселье, когда вы пьёте кофе в бутике или примеряете кроссовки в лаборатории бега. Некая комбинация парка развлечения и непосредственно покупки. Теперь будет разделение: шопинг — отдельно, а социализация — отдельно. Шопинг как развлечение умрёт». А Талеб считает, что новая привычка делать покупки онлайн сильно ударит по торговым центрам. Но ведь дело не только в шопинге. Когда мы говорим, что люди изменятся после самоизоляции и наступит некий конец консьюмеризма, то это касается не только розничной торговли. Преображение, скорее всего, затронет все сферы общества. По моим ощущениям, всё искусственное и надутое лопнет. К примеру, возьмём огромный мыльный пузырь, в который превратилось современное искусство. Ведь он тоже, скорее всего, сдуется!

У моей подруги Айдан Салаховой схожие ощущения касательно переосмысления всего:

«Переоценка у меня произошла давно. Отчасти поэтому я уезжала в Каррару, где нет общества потребления, нет понтов. Там ты только работаешь и качественно отдыхаешь. Италия меня этому научила: если ты обедаешь — ты обедаешь, если ты ужинаешь — ты ужинаешь.

Показушность была катастрофически избыточна. Мне это интуитивно дико не нравилось. Как живут во время карантина студии известных художников, на которых работает куча ассистентов, например, Джефф Кунст, Мураками, Хёрст и так далее? Во время пандемии помощники не работали, производство было остановлено. Я надеюсь, что молодое поколение художников не будет впадать в эту крайность. Всё должно зависеть только от твоих рук, от твоего времени на творчество. Художник должен прекратить быть просто фигурой, которая что-то там придумала, а другие двадцать пять человек за него воплощают идею. Думаю, после пандемии всё вернётся к правильному началу. Но почему мы вообще к этому пришли? Потому что когда ты попадаешь на рынок и становишься звездой, он тебя порабощает: количество работ, выставки, дедлайны... Не может быть в работе художника дедлайнов, это убивает творчество. Когда надо на эту ярмарку, на ту выставку, беготня хоронит созидательное начало. Плюс деконцентрация внимания коллекционеров. Меня это всегда бесило: я сегодня поехал на Арт-Базель, с Арт-Дубаи переместился на Арт-Гонконг. Эдакая группа передвигающихся коллекционеров. Это размыло внимание к самому искусству, все уже забыли, про что они. Я надеюсь, что вернисажей станет меньше, и люди будут приходить и смотреть на экспонаты, а не чокаться, целоваться, обниматься и делать селфи на фоне работ. Выставки должны быть, это могут быть встречи с автором, где люди могут поговорить об искусстве с серьёзными вопросами, а не вот это вот полупьяное хождение интересующихся как бы искусством. Во время эпохи Возрождения не было вернисажей, и всё было нормально».

И Ай Вейвей считает, что останется не оболочка, заменяющая содержание, а сама сущность искусства:

«Я думаю, что один за другими закроются музеи и центры искусств. Нет такого места, как центр искусств, искусство в головах, больше никаких там центров нет».

Фото: Архив пресс-службы;