Эшли Грэм: «Я отдала свою невинность квотербеку школьной команды»

В конце января в издательстве «Бомбора» выходит автобиография бодипозитивной модели Эшли Грэм. На ее страницах девушка рассказала о самых тяжелых отношениях в ее жизни – с едой и с самой собой. Tatler публикует отрывок о том, какую роль в этих битвах сыграли мужчины.
Эшли Грэм «Я отдала свою невинность квотербеку школьной команды»

Никогда за всю свою жизнь я не чувствовала себя более уродливой, жирной и отвратительной. В моем сознании внезапно возникла корреляция между сексом, весом и мужчинами. Мама Крэйга страдала ожирением. Как мог человек, касавшийся моего тела, провести какую-то связь между нами?! Все, что я услышала, теперь сгустилось в одну большую тучу комплексов. Папа, который велел мне сбросить вес, чтобы стать моделью, и не заниматься сексом... Крэйг, который расстался со мной, потому что я жирная и не хочу заниматься с ним сексом... В этот момент отцовские проблемы кристаллизовались в том, как я воспринимала мужчин и видела себя в их глазах.

Так был заложен шаблон: я встречалась с парнями, которые считали меня сексуальной или мое тело привлекательным. Я отдала свою невинность квотербеку школьной команды просто потому, что он обратил на меня внимание. Это случилось вскоре после того, как мы расстались с Крэйгом.

Пит учился на класс старше, вместе мы занимались информатикой. Он начал делать мне маленькие комплименты: «Эшли, какая ты сегодня красивая!» или «Мне нравится, когда ты так убираешь волосы!»

Однажды вечером мои подруги договорились провести вечер с друзьями Пита, и я тоже решила присоединиться к ним. Все веселились на втором этаже.

— Хочешь спуститься вниз? — неожиданно спросил Пит.

— Конечно.

Мы спустились на первый этаж и начали целоваться взасос. Он снял с меня одежду. Я раздела его. У меня было ощущение, будто мы снимаемся в «жаркой» сцене из какого-то кино. А потом он вдруг сказал:

— У меня есть презерватив.

После краткого колебания я решилась... Еще более невероятной мою готовность лишиться девственности с парнем, которого я едва знала, делало то, что я выросла в убежденности, будто секс до брака — это Грех. Именно так, с большой буквы.

Эшли Грэм на мероприятии Girl Boss, 2017

Мы с сестрами буквально выросли в церкви. Церковь по воскресеньям. Церковь по средам. Я бывала во всевозможных летних церковных лагерях. Я знаю наизусть все церковные гимны, какие только можно себе представить. У нас были особые жилетки, и за каждый новый выученный стих из Библии мы получали украшение, которое можно было к ним прикреплять. Моя жилетка всегда была самой густоукрашенной.

Когда мы переехали из Техаса в Небраску, наша новая церковь мне не понравилась, поскольку была очень замкнутой. Я начала терять контакт со своей верой. Всякий раз поход в церковь превращался в дежурную отсидку часов, а не развитие более глубоких отношений с Богом. Шума вокруг «сохранения себя до брака» всегда было много, но единственный довод в пользу этого, который нам приводили, — мол, целомудрия хочет от нас Бог. А для меня это не было достаточно веской причиной.

Я не просто занималась сексом до брака: я сделала это с человеком, которому, как я быстро поняла, не было до меня совершенно никакого дела. На следующий день в школе, когда я подошла к нему, чтобы поздороваться, он сделал вид, будто меня не заметил. И ни разу мне не позвонил. Он больше не хотел иметь со мной ничего общего.

Так же, как после расставания с Крэйгом, я чувствовала себя отвратительной и уродливой. Но кроме этого, еще и использованной. Чтобы не захлебнуться ненавистью к себе, мне пришлось раз за разом повторять, изгоняя из души сожаления: «Ты и так напортачила, занявшись сексом до свадьбы, а теперь еще будешь упиваться жалостью к себе из-за того, что этот парень с тобой не разговаривает?!»

Но хуже всего в этой истории, и без того скверной от начала до конца, оказалось то, что через пару месяцев, когда мы с Питом встретились на другой вечеринке, я снова с ним переспала! Я настолько высоко ценила подтверждение своей сексуальной привлекательности, проявлявшееся в мужском внимании, что была готова пожертвовать даже самоуважением — только бы заполучить его.

Эшли Грэм и ее муж Джастин Эрвин на вечеринке Vanity Fair, 2019

Что было дальше, вполне очевидно. Если страдаешь от таких проблем с отцом, как у меня, то переезд в Нью-Йорк — едва ли не самое опасное их решение, какое только можно представить. Уехав из Небраски и родительского дома в семнадцать лет, чтобы начать модельную карьеру в Манхэттене, я могла делать все, что мне заблагорассудится, — и делала.

В моих взаимодействиях с противоположным полом даже присутствовал некий ритм. Это выглядело примерно так: парень изъявляет желание пригласить меня на свидание; во время следующей встречи мы занимаемся сексом; а потом он пропадает с радаров. Классическая ситуация «секс и никакого третьего свидания».

Конечно же, я могла бы сдерживать себя, пока не возникнут признаки эмоциональной привязанности. Но секс был для меня источником эйфории. Моментом, когда я становилась единственным фокусом внимания мужчины, когда я была, как казалось, счастливейшей среди женщин. И что с того, если ради этого чувства в чьих-то глазах придется выглядеть шлюхой?

Результатом его было глухое одиночество, но всякий раз — как и тогда, отдав свою девственность школьному квотербеку, — я принуждала себя справляться с этим и жить дальше.

Когда мне было девятнадцать, я познакомилась с Карлосом. Этот мускулистый доминиканец, веб-дизайнер, был «плохим парнем» с хорошей работой. Стоило нам увидеть друг друга у дверей бара, как между нами вспыхнуло влечение. Но он сказал, что не будет спать со мной до тех пор, пока не убедится, что мы будем вместе. Боже, как это меня завело!

Вскоре он стал моим первым настоящим бойфрендом. Это покажется удивительным, но хотя уже в то время я считалась успешной нью-йоркской моделью, Карлос завоевал меня тем, что дал мне почувствовать себя красивой. Он считал мое тело храмом. Он прикасался ко мне так, как никогда прежде не прикасался ни один мужчина. Он не боялся быть рядом с обнаженной мной. Он хотел видеть меня обнаженной.

Эшли Грэм на премии «Оскар», 2019

— Тебе не кажется, что мой целлюлит ужасен? Или что у меня обвислые груди? — спрашивала я. — А как же жир внизу живота?

— Ты сексуальная, — отвечал он.

— Я?..

Никогда прежде у меня не было настоящих отношений, поэтому я не знала, какими они должны быть. Карлос, который был на десять лет старше меня, заботился обо всем. Он хотел, чтобы мы были вместе каждый день — и уж точно каждую ночь. Поначалу это доставляло мне массу удовольствия. Мы занимались сексом — помногу. Я по-настоящему наслаждалась его обществом, и мне очень нравилось быть желанной.

Однако, как и во всех отношениях, когда чуть рассеялся первоначальный туман влечения, я начала познавать его по-настоящему. И тогда в фокусе появился другой Карлос — печальный, одинокий человек. Брошенный матерью в раннем детстве, он нашел другие способы справляться с жизнью. Он пил — и много — каждый вечер. Чем комфортнее ему становилось со мной, тем больше он пил.

Однажды вечером, примерно через год после того, как мы начали встречаться, он был пьян, как обычно, и я разозлила его расспросами. Не помню, о чем шла речь, — может быть, о деньгах или о ком-то из друзей, в общем, о типичных вещах, из-за которых ссорятся парочки, — но он настолько рассвирепел, что перевернул диван, на котором я сидела. Падая, я пыталась сгруппироваться, но всем весом приземлилась на правый локоть. Удивительно, как я не сломала руку! Наверное, надо было поехать в больницу. Но я этого не сделала.

Мне совершенно точно следовало в тот же момент расстаться с Карлосом, но этого я тоже не сделала. Он никогда прежде не был таким агрессивным, и мне было его жаль. Мы так далеко зашли в наших отношениях, что я не могла просто взять и уйти. Я должна была попытаться помочь ему.

Однако по мере того, как его пьянство усугублялось, у меня пропадало желание быть рядом с ним. В конце концов я высказала предположение, что, возможно, нам пора прервать отношения. Следующим вечером Карлос ввалился в мою квартиру совершенно пьяный. Мы принялись ссориться, и он, схватив мясницкий тесак, начал гоняться за мной вокруг кухонного стола. В ужасе от мысли, что он убьет меня, я заперлась в ванной.

Но почему-то позвонила не в полицию, а маме. Рыдая, я рассказала ей, что Карлос беснуется за дверью моей ванной, что я боюсь его и того, что он может со мной сделать. Мама сказала, что готова попробовать поговорить с ним, и я подсунула телефон под дверь, умоляя Карлоса поговорить с моей мамой. Он взял трубку, заговорил и вскоре начал плакать, извиняться и жаловаться на свою ужасную жизнь. Она продолжала разговаривать с ним, пока он наконец не вырубился на диване.

На следующее утро я решила настоять на своем:

— Мы не можем быть вместе!

Но он только плакал и плакал, пока я не поддалась. Так началась следующая фаза наших отношений: Карлос напивался и впадал в ярость, я грозилась уйти, он плакал, и я оставалась. Всегда находилось какое-нибудь оправдание. Его отец бесследно исчез, когда он был ребенком; мать, в сущности, тоже его бросила; сводные брат и сестра обращались с ним так, будто он никому не нужен. Я боялась, что он сломается, если я не буду рядом. Все это было правдой, но не являлось истинной причиной, по которой я не могла уйти от него. Я приобрела зависимость от желания мужчины, который нуждался в помощи. Карлос говорил, что без меня не выживет, а мне нужно было чувствовать себя нужной.

Фото: Gettyimages.com