«Мы с Эштоном не хотели расставаться ни на минуту»: отрывок из автобиографии Деми Мур

16 октября в издательстве «Бомбора» выходит автобиография актрисы «Деми Мур. Inside out: моя неидеальная история». Публикуем отрывок о том, как начинались отношения Деми с ее третьим мужем, актером Эштоном Катчером.
«Мы с Эштоном не хотели расставаться ни на минуту» отрывок из автобиографии Деми Мур

Я была в Нью-Йорке на предварительной пресс-конференции фильма «Ангелы Чарли», что было совершенно новым опытом для меня – очень естественно, женственно, забавно. Это было весной 2003 года, тогда я как раз закончила съемки обложки журнала Vogue с Марио Тестино, и моя подруга Сара Фостер позвонила и спросила, не хочу ли я поужинать с компанией друзей. Она упомянула, что там будет Эштон Катчер – актер, некоторое время снимавшийся в сериале «Шоу 70-х», восходящая кинозвезда. Эштон сам создал реалити-шоу под названием «Подстава» – съемки розыгрышей звезд на скрытую камеру. Шоу имело большой успех и сделало его популярным. Тогда Катчер был в городе, чтобы в выходные выступить в передаче «Субботний вечер в прямом эфире».

Накануне ужина мы все собрались в гостиничном номере Эштона – он как раз закончил репетицию шоу и собирался по-быстрому принять душ, с важным видом расхаживая по номеру в полотенце. Я извинилась, сказав, что мне нужно позвонить своим девочкам. Я уже желала им спокойной ночи, как вдруг дверь открылась. Полностью одетый Эштон выглянул и посмотрел на меня с серьезным, несколько застенчивым выражением лица.

– Это самое прекрасное, что я когда-либо слышал, – сказал он и быстро закрыл дверь.

В этот момент в моих глазах из симпатичного начинающего актера он превратился в кого-то более интересного.

За ужином казалось, будто, кроме нас, никого больше не было.

Эштон Катчер и Деми Мур

Эштон рассказывал, как рос рядом с кукурузными полями в Айове. Уже по тому, как он говорил о своих целях, было ясно, насколько серьезно он относится к своей работе — это было что-то вроде убеждений парня из провинциального городка в том, что он должен трудиться не покладая рук. Он был высоким, с растрепанными волосами, и начинал свою карьеру, как когда-то и я, моделью. Мне нравилось, что в его красивых чертах лица было что-то угловатое: он много раз ломал нос, и это придавало его лицу особую причудливость. Он был общительным, дружелюбным и энергичным — я чувствовала себя комфортно в его компании.

Когда все остальные собрались расходиться по домам, мы все еще продолжали разговаривать. Я жила в своей квартире в «Сан-Ремо», которую получила после развода с Брюсом, но решила ее продать, поэтому там почти не было мебели, зато столько свободного места — целых три этажа! И потрясающий вид на Центральный парк. Я пригласила Эштона вернуться туда вместе со мной — и мы не спали всю ночь, рассказывая друг другу истории нашей жизни и получая в ответ полное взаимопонимание. Казалось, что мы продолжаем разговор, который вели на протяжении многих лет, испытывая легкость, поддержку и едва уловимый энергетический шлейф. Не каждый день вы встречаете того, с кем чувствуете себя полностью уверенным в себе и оживленным. В конце концов, мы заснули рядом.

На следующий день Эштон должен был идти на репетицию шоу «Субботний вечер в прямом эфире», а я собиралась вернуться домой, чтобы посмотреть выступление Скаут в школе. Мы продолжали наше общение по телефону — не могли перестать переписываться. Он отправлял мне смс в перерывах во время репетиции, и я не могла удержаться, чтобы сразу же не ответить ему. Это был уровень сумасшедшего внимания. Мы очень много переписывались — и это напоминало игру, когда необходимо держать воздушный шар в воздухе и делать все возможное, чтобы он не упал. Стоял прекрасный солнечный день, когда я добралась до аэропорта, но он был закрыт. Мне сообщили о надвигающемся сильном шторме, и это было странно, поскольку небо было чистым — голубым и безоблачным. В общем, я не могла покинуть Нью-Йорк. Казалось, что Вселенная дала нам эту возможность, настоятельно требуя, чтобы мы провели как можно больше времени вместе. Конечно, я немедленно написала Эштону: «Ты не поверишь, но мой самолет отменили. Не хочешь встретиться?» В тот вечер он писал мне, пока ему меняли один парик на другой, а потом, как только закончились съемки шоу, мы встретились.

После этого мы могли не видеться неделями, но постоянно были на связи — разговаривали по телефону, оживленно обсуждая разные вещи. Это было чудесно. Когда начались мои отношения с Эштоном, я вновь обрела уверенность в своих убеждениях. Он стал для меня спасением от постоянной рутины в Хейли и безумия в Лос-Анджелесе, рядом с ним я чувствовала себя в безопасности. Это была любовь, которой я всегда хотела, — искренняя, простая и глубокая. Я точно знала, чего хочу, и мне казалось, что жизнь преподносит мне именно это — настоящую близость и задушевного друга.

Ему было двадцать пять, мне — сорок. Но я уверяю: мы не чувствовали этой разницы. Мы были с ним на одной волне с самой первой встречи. Не забывайте: когда мне было двадцать пять — я стала мамой. От юности я сразу перешла к материнству и замужеству, а когда встретила Эштона, казалось, что я могу вернуться назад и вспомнить, каково это — быть молодой. С ним я ощущала это гораздо больше, чем когда мне было двадцать лет.

Это вовсе не означало, что он был каким-то чудным парнишкой. У него был очень серьезный подход к жизни. Он планировал дальнейшую карьеру и уже в двадцать пять был полностью сосредоточен на своем будущем. Он был (и остается) самым трудолюбивым человеком, которого я когда-либо встречала. Рядом с ним я всегда ощущала прилив энергии и вдохновения.

Через несколько недель после первой встречи у нас с Эштоном наконец-то появилась возможность снова увидеться в Лос-Анджелесе. К тому времени мы уже столько разговаривали по телефону, что мне не терпелось встретиться. Одно только легкое прикосновение его руки вызывало дрожь, столько чувств оно в себе таило. Мы пошли в «Ин-н- Аут Бургер», чтобы остаться незамеченными папарацци. С самого первого дня я знала, что, если мы с Эштоном будем вместе, это вызовет бешеный резонанс. Уж слишком пикантными могли показаться наши отношения: разница в возрасте, то, что я держалась подальше от общественности, а Эштон, наоборот, в тот момент набирал популярность благодаря своему шоу «Подстава». Я пыталась предупредить его о том, что будет, если мы станем парой:

— За тобой будут следить повсюду. Та свобода передвижения, к которой ты привык, останется в прошлом.

Но он не понял, о чем я говорила. Да и как было понять? Позже он признался, что если бы тогда представлял, что это значит, то никогда бы не связался со мной.

После ужина он повел меня посмотреть участок земли, который купил чуть ниже дороги Малхолланд-драйв, в холмах над Беверли-Хиллз. Там он хотел когда-нибудь построить дом своей мечты. Мне нравилось, с каким масштабом и амбициями он смотрит на свою жизнь, а не просто плывет по течению. Это была еще одна прекрасная ночь, которую я никогда не забуду. Рядом с Эштоном я испытывала ощущение надежности. Может быть, потому, что наконец-то приняла свое тело, стала старше и увереннее в себе, чем в предыдущих отношениях, или, возможно, из-за родственной энергетики, но что-то позволило мне в ту ночь испытать такую сексуальную близость, которой я никогда не испытывала раньше.

Это чувство надежности также позволило мне по-новому ощутить свою эмоциональную ранимость и стать более открытой. Я полностью изгнала из своей памяти тот ужасный опыт с Вэлом, когда мне было пятнадцать лет. Я долго старалась не думать об этом изнасиловании, но оно преследовало меня, и всякий раз, когда я чувствовала себя уязвимой, появлялась пятнадцатилетняя Деми. Эштон был первым человеком, с которым я искренне поговорила об этом. И после этого начала справляться с травмой, стыдом, приступила к залечиванию своих старых ран.

У Эштона был выходной, и поэтому он решил слетать со мной в Айдахо, чтобы посмотреть, как я там живу. Хантер и Шери-О, которые случайно оказались в Лос-Анджелесе, возвращались в Хейли вместе со мной, и, когда мы ехали в аэропорт, я сказала Шери:

— У меня есть секрет — я вроде как встречаюсь с Эштоном Катчером.

— Понятия не имею, кто это, — ответила Шери.

Мы подъехали к газетному киоску, Хантер выбежал, чтобы купить выпуск журнала Rolling Stone, на обложке которого был Эштон. Когда Шери посмотрела на него, то сказала:

— Ну, он определенно хорош собой!

И я, конечно же, согласилась.

Когда девочки вышли из автобуса и увидели нас, то сразу начали шептаться в духе: «Это ЭШТОН КАТЧЕР?!?»

Он сразу же поладил со Скаут и Таллулой. У Эштона был замечательный отчим, который много значил для него, я думаю, что он понимал, какое влияние мужчины могут оказывать на детей, если не приходятся им биологическими родственниками. И ему нравилось, что я была мамой. Думаю, что возможность являться важным человеком для моих детей была частью отношений, которые его привлекали. Это может показаться странным для двадцатипятилетнего парня, но, опять же, он был не как все. С одной стороны, Эштон любил пошалить, но с другой — в нем чувствовались ответственность, искренность и сосредоточенность. У него было очень сильное понимание роли, которую хороший человек играет в жизни семьи. И он хотел быть частью нашей компании.

На следующий день наш самолет должен был вернуться в Лос-Анджелес, чтобы забрать Брюса. Эштон отправился на нем, чтобы вернуться к своей работе. Я хотела, чтобы Брюс знал о нас на случай, если они пересекутся, и сказала ему: «У меня есть друг, который сойдет с самолета, его зовут Эштон Катчер». Реакция Брюса была такой: «Ты такая хорошая мама». Он предположил, что я привезла Эштона в качестве особого подарка для девочек, как мы однажды организовали приезд Аарона Картера в «Диснейленд» на день рождения Скаут.

Вышло так, что Эштон и Брюс сразу хорошо поладили. Мы часто встречались, чтобы поиграть в карты, поужинать или просто отдохнуть вместе. Было чудесно. (Лирическое отступление: первый раз Эштон приехал в Лос-Анджелес вместе с Дженьюари Джонс — актрисой, которая играла Бетти Дрейпер в телесериале «Безумцы». Они были помолвлены и в то время только начинали свою актерскую карьеру — работали моделями и играли второстепенные роли. Когда Дженьюари было двадцать три, она исполнила маленькую роль в фильме «Бандиты», а главную роль в этом фильме сыграл Брюс, ему тогда было сорок шесть. Эштон уверял меня, что между Брюсом и Дженьюари был роман. А годы спустя на одном мероприятии мне довелось сидеть рядом с Дженьюари, и в ходе нашей беседы я упомянула об этой ситуации. На что она, улыбаясь, ответила: «Ты серьезно? Я говорила Эштону тысячи раз, что не хочу спать с этим стариком!»)

Какое-то время мы с Эштоном хранили наши отношения в тайне, но потом осознали, насколько же это глупо. Мы любили друг друга и хотели присутствовать в жизни друг друга постоянно. В июне 2003 года на премьере фильма «Ангелы Чарли 2: Только вперед» мы впервые появились на публике как пара. Я была в сногсшибательном мини-платье от Missoni и появилась на красной дорожке под руку с Эштоном с одной стороны и Брюсом — с другой, а дети шли впереди нас. Помню, я тогда сказала: «После развода остаться семьей можно, просто она приобретет новую форму». Я предусмотрительно устранила любые поводы для конфликта между Эштоном и Брюсом, которые могли бы сыграть на руку прессе. И это сработало. Вечер выдался чертовски хорошим.

Как я и ожидала, реакция на наши отношения была ошеломляющей — может быть, даже больше, чем просто ошеломляющей. О нас постоянно писали в таблоидах, и каждый наш выход из дома фиксировали фотографы. Мои агенты говорили, что эти отношения вредят мне: люди сосредотачивались на том, что я была с молодым человеком, а следовательно, не воспринимали меня всерьез. Но мне было все равно. Никогда в жизни я не была так счастлива.

Я купила красивый дом в горах над Беверли-Хиллз, недалеко от того участка, где Эштон хотел построить дом своей мечты. Далеко за пределами шумного города это место напоминало гавань спокойствия и умиротворения. Можно было сидеть у бассейна и наблюдать, как теплое солнце скрывается за горами, а стеклянные стены открывали вид на раскидистые деревья. Оно должно было стать нашей тихой гаванью.

Мы с Эштоном не хотели расставаться ни на минуту. Когда мой дом ремонтировали, он пригласил меня с девочками погостить у него. Глупо было снимать апартаменты, поскольку мы хотели все время проводить вместе, тем более девочки любили Эштона. Румер хотела вернуться в Лос-Анджелес, она скучала по семье — школа-интернат оказалась не тем, что она себе представляла.

Дом Эштона был одной из самых первых его крупных покупок. Для двадцатипятилетнего парня место было довольно впечатляющее: в холмах над Беверли-Хиллз, с теннисными кортами и бассейном. Эштон совсем иначе относился к успеху, чем Брюс. Он не тратил бешеное количество денег, подходил к расходам осторожно и обстоятельно, его инвестиции, включая первый дом, всегда отражали эту его черту. Хотя до нашего приезда это был настоящий лос-анджелесский дом для вечеринок — можете прочитать об этом в журнале Rolling Stone. В то время Джордж Буш был президентом, и однажды его дочери-близняшки накурились в этом доме на одной из вечеринок Эштона. Он был уверен, что с тех пор Секретная служба прослушивает его звонки. Было несколько ночных звонков в дверь, прежде чем стало известно, что у Эштона — новая пассия.

Примерно через полтора года после начала наших отношений Эштона пригласили второй раз принять участие в шоу «Субботний вечер в прямом эфире», и мы решили самым смешным образом высмеять нашу разницу в возрасте назло всем сплетням и слухам. В отличие от моего первого выступления, в этот раз я наслаждалась каждой минутой шоу. Во время своего вступительного монолога Эштон сказал:

— Журналисты фокусируются на нашей разнице в возрасте, а я фокусируюсь лишь на том, что она — лучшее, что когда-либо случалось со мной, и она здесь сегодня вечером. Деми, я люблю тебя, детка.

И камера показывает меня в зале. Я — в гриме, благодаря которому стала похожа на девяностолетнюю, с седыми париком и бровями, в фиолетовом платье и с сумочкой на коленях, как у английской королевы.

— Ты отлично справляешься, детка, — прохрипела я своим лучшим старушечьим голосом.

— Ты выглядишь потрясающе!

Затем Эштон позвал меня на сцену, чтобы мы могли насладиться этим моментом вместе. Я встала со своего места и наклонилась к ходункам, которые ждали меня в проходе.

— Она все еще самая горячая женщина в Голливуде, — объявил он, как только я поднялась на сцену, что вызвало огромный смех, потому что я выглядела так, будто только что вышла из дома престарелых. К тому же костюмеры «Субботнего вечера в прямом эфире» сделали мне массивные висячие сиськи.

— Я ношу этот медальон как символ нашей любви, — сказал Эштон, указывая на свое ожерелье.

— О, и у меня есть такой идентификационный браслет; это позволяет медицинским специалистам знать, что у меня диабет!

— Похоже, у нее все плохо, — заметил Эштон.

Потом мы решили поцеловаться, и мои вставные зубы оказались у него во рту.

Все это было очень забавно. Мне нравилось, что я нахожусь на таком этапе своей жизни, когда мне все равно, что пишет желтая пресса и что думают люди о моем выборе. Я жила так, как хотела. И не было никакой причины волноваться по поводу возраста — мне только что исполнилось сорок два. И я была беременна

Вам может быть интересно:

Как теперь разводятся герои Tatler и чему у них стоит поучиться

Самые скандальные разводы среди политиков и бизнесменов

Удивительные пункты в брачных договорах знаменитостей

Фото: Архивы пресс-служб;