Рената Литвинова и ее дочь Ульяна показали свой дом в Париже

Алексей Тарханов («Ъ»)
2 Декабря 2015 в 09:51

Ульяна Добровская и Рената Литвинова

«Они мне говорят: «Здесь же кругом проститутки!» — возмущается Рената. — Какие же это проститутки? Это памятники культуры! Некоторые работают лет по тридцать, ответственные, всегда в образе!» Что есть, то есть. Рядом улица Сен-Дени, бывшая не так давно веселым парижским кварталом с шеренгами секс-шопов и парадом уличных девушек в чулках и блестках. Сейчас работу перебивают молодые негритянки и азиатки, но французский контингент совсем другой. Это крупные дамы с таким размером груди, что она перегораживает весь тротуар.

Бабочки превратились в бабушек, лучшие дни позади, индустрия не стоит на месте, секс-шопы со всем своим товаром переместились в интернет, но ведут сарагины себя по-царски, ­ласково беседуя с прохожими и постоянными клиентами, которых, наверное, растили на этой улице с младых ногтей. Все прошло, все! На Сен-Дени приходят новые обитатели, такие же как Рената, — актеры, режиссеры, дизайнеры. Одним словом, художники, которых все это не пугает, а забавляет.

— Когда мы сегодня с Ульяной бежали кросс перед съемкой (шесть километров быстрым бегом, четыре — быстрым шагом), чтобы быть «похудее после вчерашнего ужина», то видели их уже в полной экипировке. Даже ранним утром они в кружевах, при декольте и гриме. Каждая такая дама — как героиня фильма, который я еще не сняла, но сниму.

Новая квартира Ренаты Литвиновой выходит окнами на бульвар Бон-Нувель. Мы стоим и смотрим, как по бульвару идет бразильский карнавал — под прохладным дождиком, но зато очень веселый. Барабанят барабаны, свистят свистульки, дудят дуделки. Белые, черные, мулаты пляшут, вертят попами, машут руками. Литвинова в красном платье с бокалом шампанского в руках наблюдает за ними одобрительно и по-хозяйски, как командир. В ее районе, как всегда, весело.

Ульяна Добровская и Рената Литвинова

— Здесь хорошо выходить на улицу по вечерам, — говорит Рената. — Ты никогда не останешься одна. Даже ночью. Всегда открыты магазины, кафе и аптеки. Раньше я думала, что в выходные все вымирает, но это была ненастоящая Франция. Вот теперь я живу в настоящей.

До этого Рената жила на авеню Монтень, где кругом «дольче» с «гуччи». Та часть города, в которой она сейчас поселилась, не входит в список туристических мест. «Достопримечательностей здесь почти нет», — с гордостью сообщает мне Литвинова.

Они есть, конечно, и здесь, но местного значения. Замечательная булочная со свежим багетом, винная лавка, где в Ренате уважают хрупкую женщину, подругу больших выпивох вроде меня, склонных засесть в ее квартире за долгой жизненной беседой. Ресторанчики и бары, куда она ходит с парижскими друзьями пополнять жизненный опыт. Говорит, что фото, обнаруженные наутро в телефоне, удивляют даже ее. Есть на что посмотреть.

В створе улицы стоит Триумфальная арка, под которой хоть раз да проезжал каждый французский король — в самое свое торжественное путешествие, на покой в базилику Сен-Дени. Благодаря арке, под которой пасутся голуби, город выглядит кусочком Рима. Она добавляет улице ощущение юга.

Ульяна Добровская и Рената Литвинова

Как ни странно, Рената купила эту квартиру от отчаяния. ­Дочка Ульяна учится во Франции, им хотелось бы почаще бывать вместе, а снять в Париже подходящую жилплощадь оказалось прямо-таки невозможной задачей. Капиталистическая Франция — страна победившего социализма. Съемщики квартир защищены здесь законом так надежно, что на месте хозяина десять раз подумаешь, стоит ли пускать к себе русскую красавицу без французского заработка, но с несовершеннолетней дочкой. Чуть что, все свобода, равенство и братство встанут на их защиту.

— Квартировладельцы от нас шарахались. Зачем им такие сложности? Я уже во всем разочаровалась. Как-то брела по улице в Марэ с очередного бессмысленного просмотра и вдруг в вит­рине агентства увидела фото моей будущей квартиры. Я сказала себе: «Мне нужна именно такая!» Но сначала, конечно, посмот­рела на цену! Потом зашла в контору, был вечер, агент уже собирался уходить, но я его задержала! Куда пошел?! Вот так все и закрутилось. На следующий день назначили встречу, и я ­увидела «ее».

Квартира на Бон-Нувель удивительная. У нее две части. Высоченная гостиная — со стороны улицы, где мы пьем шампанское и командуем парадом. А со стороны двора под пятиметровый потолок встроены два уровня, на каждом по спальне и ванной —  как раз для мамы с дочкой. Как будто бы строили для них заранее.

Ульяна Добровская и Рената Литвинова

— Я захожу сюда каждый раз с восхищением, — говорит Рена­та. — На мой взгляд, это дизайнерский шедевр — то, как она сделана, как разыграно пространство, которое в дальних комнатах расходится на два этажа. Она как запрятанная жемчужина внутри здания XVII века. Вы знаете, я с трудом покидаю ее. Меня не выпускают некие силы, словно они давно ждали меня, соскучились и теперь дождались!

Хозяин квартиры, он же архитектор и дизайнер, продавал ее потому, что пускался в новую авантюру. Не выдержал на старости лет — купил бывшую прачечную со стеклянной крышей и витражами во всю стену и сейчас ее перестраивает. Но он вовсе не жаждал уступить свое жилье первой встречной. Деньги деньгами, но отдам только в хорошие руки.

— Он все время сомневался. Назначал мне собеседования как покупателю — стоит продавать или не стоит. Достойна я или все- таки не вполне. У меня была проверочная встреча с ним и его советчиками, и вначале они вообще были не расположены продавать сокровище — такое кодовое название у квартиры — русской даме. Но когда мы познакомились, то сразу выпили, конечно, шампанского и заговорили о кино. Я пообещала в этой квартире снять несколько фильмов. Настолько она разная — события могут разворачиваться и двести, и сто лет назад. Ну и сейчас, конечно.

Дизайнер месье Булотт, конечно, строил ее по своему вкусу. Двери в ванных комнатах отсутствуют как таковые. Ну кто сейчас пойдет бродить по хозяйским спальням и навещать купальщиц на старый французский манер?!

Рената Литвинова

Рената признает, что дверь, быть может, и не помешала бы, но спешить с этим не хочет. Придется, видимо, ставить поперек коридора стул и выбрасывать на него полотенце. Зато ей здесь замечательно спится. «Засыпаю без всяких успокоительных и просыпаюсь рано утром. Вот специально купила кофемашину, которая мелет зерна, шумит, как живая, пахнет — первым делом я подхожу к ней, а потом уже с чашкой сажусь в «высокие комнаты». В них можно зависнуть на века, как будто никогда не ­покидала».

Хозяин оставил ей все люстры и бесконечно длинные шторы на пятиметровые потолки. Рената с Ульяной купили зеленый диван, светильники на камин, стол пятидесятых годов... Камин пора привести в порядок, позвать трубочиста. Зима на пороге, а он завален теплыми оранжевыми эрмесовскими коробками.

Имеются два невероятных размеров кактуса. Когда я предлагаю их срубить, Рената приходит в ужас и говорит, что колючая братия поглощает вредные энергии. Если так, то на вредных энергиях они невероятно поднялись и раздобрели — еще немного, и упрутся в потолок.

Ульяна живет над мамой, на втором этаже, но только на каникулах и в выходные. Пять дней она учится в городе Лилле и в пятницу едет к маме два часа на поезде. Северный вокзал не так далеко, можно дойти пешком.

Переезд из Москвы она перенесла храбро и радуется, что в Лилле у нее очень много друзей, подобных ей парижан-экспатов. В выходные можно ходить друг к другу в гости – та­кую девочку каждый рад у себя видеть. Мало того что красавица, так еще и капитан команды по регби. С высоты своего капитанского мостика Ульяна смотрит вниз в гостиную и говорит, что очень и очень занята — надо готовить доклад на испанском, который будет ее четвертым языком после русского, француз­ского и ­английского.

Ульяна Добровская

Франция для нее нечто совсем иное, чем для Ренаты, — приятное, но обыденное. Друзья тоже кто откуда, дети теперь путешествуют с родителями по европейским столицам, как когда-то по дальним гарнизонам. А вот мама до сих пор не верит своему счастью. Возможность спокойно жить на бульваре Бон-Нувель, не получая для этого никаких разрешений на родине, — для нее это в новинку.

— Франция пришла ко мне с русской литературой. Любимые героини Толстого и Пушкина переходили с русского на французский, у них было два родных языка. Если ты читала в детстве книги, то Франция для тебя — естественное продолжение России.

Я понимаю Ренату. Нас давно и вслепую — мы тогда еще не ­видели страну — научили, на что смотреть, чего ждать. Мы не можем съесть луковый суп, не вспомнив, что его любил комиссар Мегрэ. «Я «воцерковилась» в Париже более француженкой, чем многие нефранцузы, ставшие французами», — говорит Рената. Но когда я спрашиваю ее: «А как же Москва?» — она отвечает, что в сравнении начинаешь любить гораздо острее.

— В Париже я полюбила просто жить, не только работать! У меня существует дефицит времени, я все острее чувствую, что конечна. Мне хочется все успеть — пойти здесь учиться или просто наслаждаться жизнью, что тоже процесс и работа. Ничего не делать, а ходить себе с тележкой на рынки, в лавки, покупать вино, болтать в кафе, ездить в замки по гостям, бегать на вечеринки, зависать в выходные дома, не отвечать на телефон, «который всегда звонит понапрасну», отвлекая от главного — жизни.

Что не нравится? Сложный язык. «Я им все-таки не владею так, как хотелось бы, скорее понимаю интуитивно. Хочу написать прошение туда, наверх, чтобы мне увеличили сутки и вместо двадцати четырех часов выдали хотя бы тридцать. Тогда бы я учила французский лучше и была бы здесь чаще и вообще оставила бы своего двойника в Москве для всякой черной работы, а себя настоящую отправляла бы то и дело в Париж — отдохнуть».

Конечно, Литвинова не может жить в этой прекрасной квартире всегда. В декабре в Москве выходит фильм Анны Меликян «Про любовь» — у нее там главная роль. Она сама снимает кино о Бродском «Спасти Иосифа». Но как же литературна моя собеседница, сидящая в красном платье на зеленом плюшевом диване под развесистым кактусом с бокалом в руках! Как не ­полюбить Ренату, которая не боится жить в Париже, как в книге, в фильме, во сне. В ней есть то невероятное сочетание практичности и романтики, которым отличаются настоящие женщины.

Все говорят, что нельзя жить цитатами, но из нас с ней не выковырять ни трех мушкетеров, ни мадам Бовари, ни Мопассана с Прустом — у нас с Литвиновой своя собственная Франция, сделанная в России руками наших университетских преподавателей, наших выдающихся переводчиков, наших киномехаников и директоров кинотеатров «Иллюзион» и «Спартак». И пусть иног­да наша романтика клонится в комедию, она не становится от этого менее трогательной.

Рената Литвинова

Рената — часть этого русско-французского мифа, она русская красавица, полюбившая французские бульвары. Мы точно так же смеемся над французами, которые приезжают к нам, вооруженные Толстым и Достоевским вместо Прилепина и Пелевина. Мы говорим им: «Такой России нет», а они говорят нам: «Нет такой Франции», но хитрость в том, что обе эти страны существуют.

Она влюбилась в чужую жизнь, сделала ее своей и любит так же трогательно и книжно, как девочка воспринимает первую любовь. Потому что наши первые мужчины и женщины приходят к нам не с бульваров Сен-Дени или Тверского, а из книг. Это потом мы залистываем их до дыр и безобразия. Пусть нам рассказывают про суровый и настоящий мир, а мы все блуждаем в Париже между разными новеллами, еще не зная, какую именно напишут про нас.

Когда я заканчивал эту историю, получил письмо от Ренаты. «Пишу вам эти строки в Москве. Сутки назад прилетела. Сыграла спектакль. Завтра снова спектакль, и утром я вернусь в Париж. Моя помощница по хозяйству говорит, что в квартире еще кто-то есть. Это мистика, но во всех моих квартирах это существует, словно за мной ездят множество духов и домовых. Говорят, они любят путешествовать, быстро прыгая в сумку, чемодан. Они ходят по второму этажу, пока все сидят на первом, потом по первому, если перемещаешься на второй... Их всегда опасаются домработницы, я же — обожаю. Уезжая, налила духам шампанского в вазочку. А еще они любят пиво и сахар».

Ульяна Добровская и Рената Литвинова в рекламной кампании Carrera y CarreraУльяна Добровская и Рената Литвинова в рекламной кампании Carrera y Carrera


Источник фото: Simon Emmett

Читайте также

Кто есть кто


Рената Литвинова

Рената Литвинова

Актриса, режиссер, сценарист, модная икона

Битва платьевКому платье Galia Lahav идет больше?

  • Эллисон Уильямс
  • Стефани Сигман
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь