Tatler в гостях у Сони и Кати Гайдамак

Ксения Соловьева
4 Июня 2013 в 10:00

Катя ГайдамакКатя Гайдамак

«Пару раз в год мы непременно «разводимся». С криками и слезами, как у супружеских пар. Бьем тарелки. Бросаемся ключами. Не разговариваем друг с другом. Благо квартира так грамотно спроектирована, что при желании, точнее, при нежелании, можно и не встречаться. Есть лишь один трагический момент — приходится делить кухню», — Катя и Соня Гайдамак хохочут, рассказывая об этих драматичных расставаниях, о том, что в «бракоразводный» процесс против воли вовлекаются бойфренды и родители, и я понимаю: нет на земном шаре сестер, более прикипевших одна к другой, и все эти ссоры из серии «милые бранятся» придуманы ими самими, чтобы лишний раз убедиться: как же хорошо, что они есть друг у друга. 

Соня и Катя ГайдамакСоня и Катя Гайдамак

Солидный дом 1929 года постройки в буржуазном Седьмом округе Парижа долгие годы принадлежал государству. Здесь квартировали академики, министры и даже автор «Маленького принца» Антуан де Сент-Экзюпери. И лишь в начале двухтысячных Франция — не иначе как в ней нашелся свой Пал Палыч Бородин — решилась на приватизацию элитной жилплощади. В доме до сих пор живет бывший министр здравоохранения Франции Симона Вейль, в свое время добившаяся легализации абортов: в качестве компенсации за ужасы войны Господь послал бывшей узнице Освенцима налаженный капиталистический быт. «Помню, в пятна­дцать лет я попала на конференцию к Симоне и, затаив дыхание, слушала ее выступление, а потом даже написала ей восторженное письмо, — рассказывает Соня. — Я думала: «Боже, да одним воздухом с ней дышать — уже счастье». И вот теперь, спустя десять лет, хожу с ней по одной лестнице. Ну надо же!» 

Соня ГайдамакСоня Гайдамак

Решение о покупке просторной квартиры созрело за два визита. В первый — при свете дня — из французских, в пол, трехмет­ровых окон во всей своей красе явился Дом инвалидов, где похоронен Наполеон, и преград взору не было решительно никаких. Les Invalides — одна из самых больших открытых площадей Пари­жа, здесь нет городской суеты, празднований Mardi Gras и Дня взятия Бастилии, разве что тихонечко гуляют себе постояльцы военного госпиталя. Второй раз сестры нагрянули в квартиру уже под покровом ночи, и отсвет золотого купола был столь ярок и таинственен, что рука сразу потянулась к чековой книжке: ­«Эйфелеву башню в Париже видно много откуда, но такого ночного belle vue, поверьте, нет нигде», — восторгается Катя. 

Ночной вид на купол Инвалидов не оставил девушкам шанса: решено было квартиру покупатьНочной вид на купол Инвалидов не оставил девушкам шанса: решено было квартиру покупать

Вид видом, но сама квартира была нарезана на крошечные клетушки и нуждалась в тотальной перепланировке. Воодуше­вившись, сестры первым делом купили на блошином рынке белоснежные люстры тридцатых годов, снятые с круизного лайнера. Но их собственный ремонтный корабль взял неверный курс. Ремонт не задался. Очаровательные по отдельности предметы декора никак не желали выстраиваться в дружную флотилию. Например, мама Ирина — а уж вкусу этой любительницы антикварных украшений и хозяйки умопомрачительной, сверху донизу набитой антиквариатом квартиры, доверять можно — подарила японскую ширму. И та долго болталась из угла в угол неприкаянной. 

На японской ширме-трансформере то заснеженные ели, то цветущая сакураНа японской ширме-трансформере то заснеженные ели, то цветущая сакура

Пока полтора года назад на пороге квартиры не возник дерзкий, двадцати шести лет от роду, декоратор Николя, начинавший карье­ру в бюро многоопытного Альберто Пинто. «Он знает все-все про Париж, чувствует каждую улицу, история — его страсть. У нас у самих молодой ювелирный бренд, поэтому мы предпочитаем давать дорогу молодым». Николя были предъявлены следующие требования: немного золота и много уюта («Каждый, кто приходит к нам, должен чувствовать себя как дома»). Все до последней книжки и шкатулки обязано говорить о личности хозяек, новых предметов покупать не нужно — лишь собрать пазл воедино. Квартира должна смотреться изящной ювелирной коробочкой. Ар-деко, классика тридцатых годов. Непременно синий — этого цвета часто боятся, но он, в правильной дозировке, привносит в дом тепло и уют. Игра с разными фактурами тканей — кожа, шелк, бархат. И конечно, достойное место живописным работам — сестры собирают классические рисунки женских фигур и одновременно увлекаются граффити. В результате на стенах появились стритстайл Кэтрин Фридрикс — Альберт Эйнштейн в костюме рэпера и работы Бакста и Анны Пахвали. 

Деятельный Николя решительно прибил ширму к стене — строго над голубым диваном. Во время моего визита на ней ежились заснеженные елки, но к весенне-летнему сезону модницы Гайдамак планировали повернуть ширму другой стороной — с цветущей сакурой. 

Зеркало на стене в гостиной — из парижской галереи дизайна Эрве ван дер Стратена. Люстра, трофей с блошиного рынка, когда-то плавала по морям на круизном лайнереЗеркало на стене в гостиной — из парижской галереи дизайна Эрве ван дер Стратена. Люстра, трофей с блошиного рынка, когда-то плавала по морям на круизном лайнере

Впрочем, и без ширмы-трансформера в доме постоянно ­цветут розы, орхидеи и пионы: ответственна за покупку цветов Катя, но и друзья приносят букеты. Гос­тей в доме любят, принимают едва ли не через день, и холодильники (один для мясного, другой для молочного — кошерные барышни, знаете ли) всегда приятно полны. Все — и блюда из книги Ги Мартана, и иранский рис по рецепту подруги, и мамин борщ — сестры готовят сами и делают это с явным удовольствием. «Разве что десерт — каштановый монблан — выходит прескверно!» — кокетничают они. 

Пять человек умещаются на кух­­не, для двенадцати накрывают в го­с­тиной, и тогда стол сервируется всем лучшим из объемных комодов, наполненных кухонной утварью: то в серебристой гамме, то в фиолетовой, то в зеленой. У сестер, несмотря на их очевидный  космополитизм — родились они  в Париже, живут между Парижем, Лондоном и Израилем, — по части ведения дома все заведено как у образцовых еврейских домохозяек. 

Возникает закономерный вопрос: сколь долго дружные Катя и Соня будут жить вместе? Ведь такие красавицы невесты способны составить счастье кавалеров самого высокого ранга. «Мне было три месяца, когда папа сказал: «Я убью ее мужа», — улыбается Катя. Все у них и по амурной части в ажуре: у одной бойфренд в Лондоне, у другой — в Париже, но замуж девушки хотят выйти «раз и навсегда», а потому дают проверку чувствам. Пока суть да дело — развивают ювелирный бренд Gaydamak Jewellery, который продается везде, куда слетается джет-сет: от Куршевеля и Сен-Тропе до Майами и Москвы — в бутике Le Premier.

Картина над столом в гостиной — «Красная абстракция» художницы Кэтрин ФридриксКартина над столом в гостиной — «Красная абстракция» художницы Кэтрин Фридрикс

Старшая, Катя, начинала бриллиантовым трейдером в Нью-Йорке, там и наторговала на первую самостоятельно купленную квартиру. Соня (она младше на два года) училась менеджменту, и в какой-то момент они слились в творческом экстазе: выбор камней, идеи, дизайн — на Кате, цифры и маркетинг — на Соне. Их папа Аркадий, бывший кандидат в мэры Иерусалима, многие годы и сам продававший камни в Африке, взирал на увлечение дочек с недоверием: первые инвестиции в бренд сделал не он, а друзья. Оттаял глава семейства, только прочитав статью о дочках в Financial Times. «Он позвонил и сказал: «Если вам нужен финансовый директор, обращайтесь». А недавно в Казахстане к нему подошли и спросили, не отец ли он самих Кати и Сони Гайдамак. Это было уже слишком». 

Кстати, сестры долго сомневались, давать ли бренду свою фамилию, ведь провал навлек бы позор на всю достопочтенную семью. А потом решили, что Gaydamak в названии будет стимулом. И вот уже Сальма Хайек, одолжившая у сестер их фирменные браслеты для своего американского турне, шлет благодарственное письмо, а вслед за ней — и магнат Франсуа-Анри Пино, к Новому году расщедрившийся на подарок супруге. Алиша Кис на «Грэмми» надевает браслеты на обе руки, заметив в интервью, что «так на пианино даже легче играть». И вообще, у ювелирки Gaydamak Jewellery появляются беззастенчивые подражатели — не это ли ­доказательство успеха? 

 «Где мы работаем? Да здесь, на кухне», — говорят сестры. А значит, встреч и новых ссор им не избежать. Но никакой адвокат по разводам здесь не понадобится.

Из окон квартиры открывается фантастический вид на Дом инвалидов, где похоронен НаполеонИз окон квартиры открывается фантастический вид на Дом инвалидов, где похоронен Наполеон


Источник фото: Паскаль Шевалье

Читайте также

Битва платьевКому платье Galia Lahav идет больше?

  • Эллисон Уильямс
  • Стефани Сигман
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь