Дача Александра и Екатерины Мечетиных в Юрмале

Альберт Галеев
25 Августа 2017 в 21:40

Екатерина Мечетина на лужайке своего дома в Юрмале. Шерстяные бомбер и юбка, все Gucci; шелковые туфли со стразами, PradaЕкатерина Мечетина на лужайке своего дома в Юрмале. Шерстяные бомбер и юбка, все Gucci; шелковые туфли со стразами, Prada

Недавно на плечи Екатерины и Александра Мечетиных упал груз в виде птенца серебристой чайки. Он вывалился из гнезда на крыше их дачи и оказался в раю мечетинского внутреннего дворика. Хозяева, позабыв о Хичкоке, решили милую птичку выкормить. Пять дочерей носили малышу свежайшую рыбу, лишая Катю сашими. Александр пожертвовал своей любовью к серым джемперам: чайки-родители принимали его слишком близко к сердцу, в буквальном смысле за своего.

В какой-то момент птенец, за свою сладкую жизнь прозванный Козинак, начал кусать руку, которая его кормила, как латвийский МИД «Новую волну». Были травмированы также шезлонги, петунии, фонтан. Катя велела депортировать гостя из патио на пляж. Дети рыдали. Муж, вернувшись вечером с работы из Москвы и поприветствовав жену словом «живодер», вышел на балтийский берег в рыжую зарю ставить птицу на крыло. Он уже научил летать свою «Белуга Групп» (сейчас она — второй по величине производитель водки в России и замыкает сотню самых дорогих компаний в стране). Взмыл в облака и Козинак. Теперь в холле мечетинской дачи всех входящих с надеждой на столь же теплый прием встречают скульптуры чаек.

В общем-то это все, что нужно знать о трудах и днях семейства Мечетиных на Рижском взморье. Двухметровый телевизор в гостиной последний раз включал предыдущий хозяин дома. Особняк в сердце Юрмалы, районе Дубулты, Катя и Александр купили три года назад — остро ощутив после восьмидневной свадьбы на вилле Эфрусси-де-Ротшильд, что им хочется хотя бы летом жить в провинции у моря. «Мы мечтали о калитке к воде, — рассказывает сейчас Катя на террасе с бенуарным видом на эту самую воду. — И чтобы родители могли говорить по-русски с местными и чувствовали себя комфортно. В Испании жарко, на Сардинию неудобно летать».

На Черноморское побережье Кавказа и Южный берег Крыма Мечетиных не тянуло: на отдыхе они с детства привыкли носить «не купальники, а ветровки». Александр, сын морского геолога, вырос в Находке, на берегу Японского моря, ласкающего исключительно слух, да и то названием. Катя взрослела как раз в Юрмале. «Мы жили в Москве, у Рижского вокзала, — вспоминает она. — По пятницам, когда родители возвращались с работы — они были инженерами и занимались авиационным приборостроением, — мы садились на поезд. Утром ты в Риге, полчаса до Юрмалы, а дальше — целые выходные на пляже. Летом я проводила здесь по месяцу. Мы никогда не ездили ни в Сочи, ни в Крым — я до сих пор там не побывала. Так что летний отдых у меня ассоциируется с прохладным прибалтийским климатом и северной эстетикой».

Фото: Егор Заика

Со знанием великого и могучего в Юрмале теперь все даже лучше, чем было при Паустовском и Симонове. Местные лишены «Юрмалины» с «Голосящим КиВиНом», а значит нешуточных бюджетов, и запели для туристов из России новую песню, почти без акцента. А вот с калитками к морю в Юрмале беда с самого сотворения курорта в XIX веке. Все дело в дюне, которая тянется от «золотой мили» в Булдури до грязевой в Кемери, как «Диалог роялей» Раймонда Паулса и Игоря Крутого. Дюна, мало того что высокая, так еще и поросшая соснами, отсекает дома первой линии от воды. Вид с террас такой, будто вы не на Ривьере, пусть даже балтийской, а никуда не уезжали из Барвихи.

Катя как совершенно трезво мыслящий маркетолог изучила все тридцать три километра юрмальских пляжей вдоль и, что в данном случае важнее, поперек. Пробралась даже в первую виллу самой влиятельной женщины довоенной Латвии Эмили Беньямин на улице Юрас, где потом хозяйничали рейхскомиссар Остланда и сменившие его советские наместники (вторая вилла, в Лиелупе, теперь резиденция посла РФ в Латвии). «Из Бельгии приехал наследник, — рассказывает Катя. — Очень достойный седовласый господин. Я честно все осмотрела. Но дом требовал неимоверной реновации. Помню, в кухне на подземном этаже жили старые собаки».


Главным было наличие калитки к морю. В Юрмале таких нашлось три.


За вычетом подобных домов-музеев те самые калитки мечты нашлись на трех участках восточного, «тонком» края района Дубулты. На первом стояла, стоит и, уверены, будет стоять многострадальная летняя резиденция президента Латвии. На втором бережно охранялась и охраняется вилла Юрия Шефлера, производителя водки «Столичная». На третьем грустил параллелепипед, напоминающий на лицо ужасные, но гламурные внутри модернистские постройки Ричарда Нойтры в Палм-Спрингс. Параллелепипед был выстроен на ушедшем в свободное экономическое плавание куске земли бывшего санатория Балтфлота. От старейшей юрмальской здравницы с кинематографичным названием «Мариенбад» участок унаследовал скважину с «какой-то полезной водой» и калитку в тростнике. Пятнадцать шагов, и — как поет главная юрмальская достопримечательность Лайма Станиславовна Вайкуле — держи в ладонях ласковое море.

Так в Дубулты появился «водочный квартал», как называют его юрмальчане из числа подписчиков «Татлера». Правда, здесь не слышен звон рюмок даже чая с рижским бальзамом. Катя, бренд-директор Beluga, ограничивается дегустациями на службе. Александр, хоть и встречает гостей фразой «Какую «Бургундию» вы предпочитаете в это время дня?», чаще пьянится видами из садовых качелей на террасе. Снос барной стойки в столовой стал единственной перепланировкой в готовом доме, на которую у Мечетиных поднялась рука (вместо бара поставили большой обеденный стол). «А воздух здесь какой! — восхищается Александр. — Особый, тяжелый. Как говорит один наш знакомый, в Юрмале ешь здоровье ложками».

В остальном у Мечетиных на даче не менее правильное питание. По славной отечественной традиции, которая органично вписалась в моду нового миллениума на все органическое, на заднем дворе разбиты грядки с огурцами, укоренен крыжовник, цветет земляника. Нет лишь картошки: на столь полное сходство с отдыхом дальневосточного детства Александр пойти не смог.

Утро начинается с семейного завтрака: панакота, местная клубника, браун-тосты с авокадо, тунцом и яйцами пашот (лучшее воспоминание о недавнем путешествии в Нью-Йорк). Эти яйца Катя, владычица кухни Gaggenau ресторанных размеров и возможностей, готовит быстрее всех даже на кулинарных курсах Аркадия Новикова, на которые поступила в Москве весной. Для дорогих друзей — отпускниц Ксении Таракановой, Анастасии Романцовой, а также юрмальчан Лисиченко — выпекается фирменный пирог с абрикосами и франжипаном по рецепту Ники Белоцерковской. Вкусно так, что сразу после покупки дома Мечетины поняли: надо пристраивать отдельное крыло для гостей.

Проще оказалось научить чайку летать. «Проект нам согласовали лишь на днях, — рассказывает Катя. — В Юрмале строить что-нибудь — ад. Мы не можем сделать полноценный второй этаж, где у нас только спальня и моя гардеробная: дом не может быть выше определенного уровня. Шире он стать тоже не может. Недавно был ураган, на участке повалились две сосны. Пришли люди из мэрии, описали, сфотографировали и попросили показать видео с камер — подтвердить, что не мы их срубили. Два раза дети выходили на пляж с собачкой — у нас, чтобы вы понимали масштаб проблемы, кавалер-кинг-чарльз-спаниель. Оба раза приезжала полиция».

Кате, всю жизнь мечтающей стать архитектором, под дамокловым мечом Юркомнаследия пришлось найти себя в дизайне интерьеров. Они сделаны по лекалу, которое Мечетины применяют к перекройке всех своих жилищ: внутреннее оформление должно соответствовать месту, где находится дом. Оттого квартира в Москве, например, декорирована в стиле эклектики. Для дачи в Юрмале закономерно выбрали югендстиль — так в Европе севернее Рейна называют наш родной ар-нуво.

То, как оформлен дом, становится понятно уже в холле: живопись латвийского советского художника Яниса Земитиса, антикварный диван в стиле бидермейер и бельгийская ваза эпохи ар-нувоТо, как оформлен дом, становится понятно уже в холле: живопись латвийского советского художника Яниса Земитиса, антикварный диван в стиле бидермейер и бельгийская ваза эпохи ар-нуво

Балтийской столицей модерна была Рига. Даже ввод в моду сталинского ампира в 1939-м не лишил город квартала в югендстиле (лучшие здания, к слову, проектировал папа автора «Броненосца «Потемкина» Михаил Эйзенштейн). Музей югендстиля — ровесник Музея оккупации, а антикварных лавок в Риге больше, чем магазинов латвийского льна.

Катя стала посещать столичных старьевщиков на улице Элизабетес (именно так: она не покупает антиквариат, прошедший апгрейд) так же часто, как готовит пирог с абрикосами. Особенно после того, как дом обокрали. Тихим ноябрьским днем, когда по юрмальским улицам гуляет лишь ветер, спящую красавицу дачу лишили всей бронзы. Вынесли также тяжелый люкс из гардероба хозяйки-модницы, новые сковородки и сервиз Hermès, подарок родителей Кати на свадьбу. Две чашки, по счастью, были забыты в посудомоечной машине перед осенним отступлением на зимовку в Москву.

Глядя на фарфор Hermès на фоне идиллических обоев de Gournay в стиле шинуазри, невозможно представить себе, сколько этому сервизу пришлось пережитьГлядя на фарфор Hermès на фоне идиллических обоев de Gournay в стиле шинуазри, невозможно представить себе, сколько этому сервизу пришлось пережить

Следующие несколько лет Катя втайне от мамы с папой собирала эрмесовский фарфор буквально с миру по блюдечку. Зато теперь разросшийся сервиз — украшение столовой. «Когда нас обокрали, было грустно, — рассказывает Катя. — А сейчас понимаем, что к лучшему: мы смогли переделать дом под себя. Поначалу мы немножко ленились».

Любимые книги Александра — альбомы по искусству. Попугай двадцатых годов, который их охраняет, пока хозяин на работе в Москве, прилетел в Юрмалу от европейских антикваровЛюбимые книги Александра — альбомы по искусству. Попугай двадцатых годов, который их охраняет, пока хозяин на работе в Москве, прилетел в Юрмалу от европейских антикваров

Александр взял на себя оформление дачи альбомами по искусству и живописью. Он коллекционирует в Москве нонконформистов: Рабина, Мастеркову, Яковлева, Зверева. Правда, из сотни единиц хранения в запасниках Мечетиных до Рижского взморья пока добрался лишь автопортрет Владимира Немухина в красном берете: как известно каждому неравнодушному к прекрасному светскому дачнику, проще срубить в Юрмале сосновый бор, чем договориться с российским Минкультом о вывозе семейных ценностей.

Проблема разрешилась сама собой, как и все в этих благословенных краях. Мечетины присмотрелись к местным художникам и обнаружили Яниса Валтера, одного из основоположников латвийской живописи. «Это латышский Серов», — комментирует Катя, демонстрируя мне совершенно третьяковских девочку без персиков и мальчика в матроске. Прекрасен и Борис Берзиньш, латышский Пикассо.

Обзаведясь домом в Юрмале, Катя открыла для себя прибалтийский извод югендстиля и полюбила Яниса Валтера, латвийского СероваОбзаведясь домом в Юрмале, Катя открыла для себя прибалтийский извод югендстиля и полюбила Яниса Валтера, латвийского Серова

Мне кажется, что я окончательно попал в михалковскую «Неоконченную пьесу для механического пианино», когда вижу в гостиной рояль. Немец «Фейрих» — новый любимец хозяйки дома. Катя с музыкальной школы не касалась клавиш, но в городе, где все дороги ведут в концертный зал «Дзинтари», просто сидеть в восьмом ряду — грех. На крышке рояля лежит стопка нот, поверх всех — «Скайфолл» певицы Адель. «Я ведь и на звукорежиссера в Институт телевидения и радиовещания пошла учиться из-за музыкального образования, — рассказывает Катя. — Когда к нам приходят гости, мне нравится сесть и сыграть что-нибудь. Но не прелюдию же Баха играть, это никому не интересно».


Мечетины на даче играют в шахматы, на рояле и утомляются исключительно солнцем.


Арпеджио и портаменто Катя оттачивает с учителем музыки, пока детей нет дома. Шесть дней в неделю девочки занимаются конным спортом. «Девочки» — это одиннадцатилетняя Стеша, восьмилетняя Маша и пятилетняя Агния. Есть также пятнадцатилетняя Ева, которая даже сейчас, на каникулах,— в Англии: готовится к поступлению на A Level. Плюс семнадцатилетняя Злата, партнер папы по игре в антикварные шахматы, ученица The King’s School в Кентербери.

Раз в день, «просто для разнообразия», большое семейство рассаживается по велосипедам и едет в ресторан. Любимые, они же лучшие здешние — итальянские «Джардино» и Lighthouse. «Туда-обратно восемь-десять километров, — говорит Катя. — Меньше в день я не проезжаю». Утром пробежка по-юрмальски (вдоль моря в кроссовках и купальнике) или скандинавская ходьба. Перед сном — долгая прогулка в дюнах или по улице Юрас мимо деревянных шедевров неоготики, классицизма, историзма. «Прохожу старые дачи и думаю: «Боже мой, неужели я тут живу?» – говорит Катя. – Неужели мне не нужно завтра уезжать, как в детстве?»

Представители многочисленного семейства Мечетиных — Стеша, Злата, Агния, Маша, Александр и Екатерина — в гостиной своего дома. На Екатерине: блузка из хлопка и шелка, шерстяная юбка, все Vilshenko; шелковые туфли с отделкой из плексигласа, бисера и стразов, PradaПредставители многочисленного семейства Мечетиных — Стеша, Злата, Агния, Маша, Александр и Екатерина — в гостиной своего дома. На Екатерине: блузка из хлопка и шелка, шерстяная юбка, все Vilshenko; шелковые туфли с отделкой из плексигласа, бисера и стразов, Prada


Источник фото: Егор Заика

Читайте также

Битва платьевКому костюм A La Russe идет больше?

  • Ксения Соловьева
  • Виктория Борисевич
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь