Наш капитан: Роман Широков — о жене Кате, детях и ссорах с фанатами

Игорь Порошин
4 Июня 2016 в 08:42

Роман ШироковРоман Широков

Знаете, каким он парнем был? Самым резким, самым дерзким, самым находчивым.

После вертикального падения Андрея Аршавина с обрыва славы атакующий полузащитник Роман Широков безоговорочно стал первым парнем в российском футболе. Да, парнем — наш футбол сильно пахнет деревней. Но разве он когда-нибудь пах «Фаренгейтом»?

Собственно, Широков, как мне раньше казалось, представлял даже не деревенскую — колхозную природу русского футбола. Рома был веселым гармонистом с околицы. Веселым и злым. Из тех, что шутят не улыбаясь. Его баяном был Twitter. Он сам, своим умом признал эту трибуну инструментом капитализации известности — когда это еще не было прописной ­истиной.

О чем пели меха его Twitter? Я перечитываю записи, звеневшие как пощечины, и пытаюсь понять, чем три года назад пленил публику Широков? Вот он обзывает свежеобыгранную сборную Словакии «колхозом» — не бог весть как тонко. Вот он возмущается качеством травы на стадионе в Питере: «Как на таком огороде играть можно? Если у агронома есть куры, козы, пусть выходит на это поле и пасет их там» (обратите внимание: метафоры все время несут Романа куда-то за город). Вот он вступает в полемику с шоуменом Владимиром Соловьевым после ничьей с Арменией. Соловьев пренеприятно раздувает ноздри, называет результат нашей сборной «позором», совсем по-старикански говорит, что при Советском Союзе у футболистов была совесть, а теперь — нет. На фоне Соловьева Широков действительно выглядит интеллигентно, то есть удивительно робко. Острый на язык гармонист смутился перед велеречивым столичным резонером. Синдром персонажей писателя Василия ­Шукшина.

Зато когда Широкова цепляют парни с околицы, он им спуска не дает. Вот болельщики «Зенита», которому Роман отдал шесть лет — и эти шесть лет уже можно признать лучшими в его профессио­нальной жизни, — запаливают файеры на трибуне, и команда рискует получить дисквалификацию. В послематчевом интервью он называет поджигателей «дебилами». Так теперь не принято ругаться, это неполиткорректно, ибо в основе обзывательства — указание на умственную неполноценность, а никакой неполноценностью нельзя как камнем кидаться в современного человека.

Тот вечер был во всех смыслах мерзким. Дрейфующий фактически на Неве стадион продувался ноябрьскими сквозняками, «Зенит» играл скверно, болельщики вели себя еще хуже и в довершение ко всему сожгли на трибуне турецкий флаг в знак солидарности с православными киприотами, которых «Зенит» безуспешно пытался обыграть. Тогда началась долгая свара Широкова с зенитовскими болельщиками, подарившая миру, как считают некоторые ценители изящной словесности, вершину живого русского слова — мутное видео, снятое с бедра в зале ожидания казанского аэропорта. Сто семьдесят две секунды. Сто тридцать два слова. Из них шестьдесят девять — мат. Чуть больше половины.

«Зенит» Широкова играл в Казани. Примерно тысяча фанатов приехала поддержать команду. Одна компания захватила с собой плакат. На нем было написано: «Широков, иди на...» Это было адресовано своему игроку — не чужому. Представляе­те, они изготовили в Питере этот транспарант, чтобы показать его Широкову в Казани! На письменное послание Роман ответил в аэропорту изустно. Даже без Twitter.

Сейчас я думаю: а что заставляло комментаторов этого видео называть Широкова острословом, чуть ли не Оскаром Уайльдом русского футбола? В этой канонаде он всего лишь бессознательно, как в бреду, воспроизвел образ речи, который слышал во дворах своего родного Дедовска в определенной комбинации обстоятельств. По сути, это путешествие не на вершину, а в ад русского языка. Зрелище ада всегда завораживает. Двухминутный бросок лучшего на ту пору футболиста РФ в дебри русской речи собрал на YouTube больше миллиона просмотров.

Мы виделись с Романом летом 2013 года, когда его еще качало на гребне волны, когда его еще всерьез называли enfant terrible русского футбола. И единственное, что я теперь хочу знать о нем — куда пропал тот Широков, почему о нем уже два года ни слуху ни духу, почему его Twitter ведет, кажется, робот.

Лидер футбольной сборной с женой КатейЛидер футбольной сборной с женой Катей

— Ну, скажем так: каждому времени — свой Широков, — медленно выбирает слова капитан российской сборной. — А сейчас мне моя сегодняшняя жизнь по душе, поэтому я ее веду так.

— Да, это было возрастное, — смущенно добавляет жена Катя.

А что это за возраст? Что в возрасте, когда тебе чуть за тридцать, происходит, и ты вдруг стихаешь, как будто и не было повода спорить с миром? Что предшествовало этой перемене — удар судьбы, карьерный излом, озарение в полумраке церкви или встреча с учителем? Ничего, если верить Широкову.

— Сейчас я не вижу в этом хорошего. Года два назад карьера Романа вдруг стала петлять. Он ушел из «Зенита» в стан злейшего соперника — «Спартака». Но там совсем не сложилось со швейцарским тренером Муратом Якином. Уехал в Краснодар, затем вернулся в состав красно-белых. Опять там потерялся. Расторг выгодный контракт по обоюдному согласию сторон, и теперь — в ЦСКА. Капитан сборной России без места в основном составе клубной команды.

В этих блужданиях нет никакой драмы, как бы ни хотелось ее найти. Роман настаивает на том, что не разучился играть в футбол. А в переездах для футболистов топ-уровня есть своего рода сладость — их всегда селят по высшему разряду.

Но все-таки, где мятежный Широков — особенный, другой, единственный? Может, Катя подскажет?

— Он мне во всем помогает по дому. С детьми я вообще спокойно могу его оставить, уехать куда-то, если очень надо. Всегда знаю, что холодильник в доме будет полным и дети сытыми.

— Как же муки домашней жизни, из ко­торых, как принято думать, хотя бы на минуту в день мечтает выбраться любой мужчина?

— А мне нравится, — отвечает Широков. — Я люблю такую жизнь.

— Вас не раздражают дети?

— Раздражают? Точно нет. Я всегда понимаю, чего они хотят. Другое дело — они не всегда понимают, что мне от них нужно.

Я упрямо продолжаю поиски скелетов в семейной идиллии. Ну а что делать? Мне же нужно как-то вас развлечь.

— Что вы чувствуете, когда молодые коллеги рассказывают, как съездили во время январского отпуска в Дубай, покатались там на «ламборгини», с отличными девчонками замутили. Что вы чувствуете в эти моменты?

— Я тоже в это время был в Дубае. И давно замутил с отличной девчонкой. И провел время не хуже, чем они.

— Их игрушки и развлечения связаны с тратой слишком рано заработанных больших денег...

— Я не осуждаю.

— Жизненный баланс часто поддерживают осуждением других. Это не про вас?

— Так, значит, вы не будете тренером, когда закончите играть?

— Скорее всего, не буду.

Когда-то Роман поразил всех признанием, что читает газету «Ведомости». Так и писали: «Широков — единственный русский футболист, который читает «Ведомости». При этом никто не знает, что читают или не читают другие футболисты. Но все были уверены, что Широков такой один. Однако сейчас у меня нет никакой возможности поддержать миф об общественном мыслителе Романе Широкове, поэтому продолжаю исследовать счастье семьи капитана сборной.

— Бывает, что вы с женой не разговариваете?

Смех. Потом молчание. Его прерывает Катя:

— Ну, такое могло случиться до рождения Игоря, нашего первого ребенка.

— Да, я бываю вспыльчивым, — мучительно начинает Широков. — Но к этому уже, наверное, все привыкли, да? А в остальном я стараюсь быть лучше.

— Ну вот произошел выпуск пара. И что дальше? Вы извиняетесь?

— Ну, в основном да, конечно.

Роман Широков

— Это сложно!

— Почему это должно быть сложно, тем более если ты не прав?

— Признать свою вину — что может быть на свете сложнее?

— Сложно, но если ты понимаешь... Что здесь сложного — я не знаю.

— Ну вот он кричит, и я уже знаю, что ничего говорить не буду, — помогает Катя.

— А вот в этот момент что случается? Вы уходите в другую комнату? В спальню? Туда, где человек чувствует себя защищенным?

— Просто ухожу на время, пока он остынет — и все. Десять минут, я прихожу — а он уже нормальный.

— Дети видят это?

— К сожалению, да, — отвечает Роман.

— Вам приходилось использовать физическую силу в качестве наказания?

— Ремень?

— Как угодно.

— Пару раз было, конечно.

— Спонтанно или осознанно?

— Нет, спонтанно. Ну как можно сознательно наказывать ребенка?

— Конечно, можно. Физические наказания в английских школах отменили только в 1987 году.

— Я не могу себе представить... что могу своего ребенка ударить ремнем в здравом уме.

— А когда это произошло, что вы ощу­щали?

— Было неприятно. Я не хотел причинять ему боль.

В общем, вы все понимаете. Если еще не уснули. Спите? Просто однажды мы выдумали Ши­рокова. В бледном, бедном на слова и поступки русском футболе нам не хва­тало забияки и скандалиста — героя шоу-бизнеса. Но мало, очень мало шоу-бизнеса в русском футболе — хорошо это или плохо. Нет в русском футболе ни Мика Джаггера, ни даже Филиппа Киркорова. Дэвида Бекхэма, как известно, тоже нет.

Жил парень в Дедовске, видный собой, играл в футбол. Однажды, когда ему было двадцать, увидел девушку на велосипеде, влюбился. Потом они поженились. Жена Катя родила ему сына, потом дочь. Был парень задирист, ершист, горела в нем какая-то странная правда. Неясно выраженная и непонятно кому адресованная. И однажды выяснилось, что нет ему никакой нужды ходить по свету с этой правдой, красоваться ею. Потому что вся правда в доме — там всего интересней. Там есть то, что нужно. А если чего-то не хватает, можно докупить: «Я люблю впрок всего закупать».

Это назидательная история о том, как взрослеют мальчишки и растворяются в семье. Только множественное число, пожалуй, здесь неуместно. Потому что это история редкая, благостная, как святочный рассказ. И единственное, что люди не придумали о Широкове, что им не почудилось, — это то, как Рома играет в футбол. А играет он заливисто, с прибаутками, выдумывает что-то все время с мячом. В простоте движения не сделает. Легко, весело, не по-русски играет — с прямой спиной и поднятой головой. Пусть говорят, что Широков совсем уже не тот. Все равно нет ему равных в этой свободе на зеленом поле. Нет больше никого в нашем футболе, кто умеет сочинить чудо.

Чуда от сборной России по футболу на Евро 2016, в общем-то, никто и не ждет. Раньше не ждали, а сейчас и подавно. Потому и едет Широков во Францию как капитан, как человек, способный одним касанием все перевернуть. Футбол потому главная игра в мире, что больше всего похож на жизнь. Все дни могут быть похожими друг на друга, как нули на футбольном табло. Но никогда не знаешь, что принесет завтрашний день, — одно удачное касание может вдруг опрокинуть эти нули, отменить унылый ход жизни и превратить все в праздник.


Источник фото: Ольга Тупоногова-Волкова

Читайте также

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь