Андрей Молчанов: «Жена Лиза — соавтор моей жизни»

Ксения Соловьева
26 Февраля 2016 в 10:24

Елизавета и Андрей МолчановыЕлизавета и Андрей Молчановы

Передо мной гигантский, метров двадцать, экран с панорамой не существующего пока на ЗИЛе района. На свой вкус выбираю семиэтажный дом от замостившего половину золотой Пречистенки Сергея Скуратова, нажимаю кнопку «вид на юг» и вижу то, что достанется счастливому покупателю года через три. То, что Андрей Молчанов видит уже сегодня. Вот парки, набережные, фонтаны, карусели, музей с нескромной вывеской «Эрмитаж», театр, магазины, гигантская скульптура-снежинка от архитектурной звезды — француза Эрика Леви. Имеются даже крошечные человечки, которые с довольным видом пользуют блага здешней цивилизации.

Надо быть отчаянным визионером, чтобы увидеть столь стерильную среду в промзоне Автозавода имени И. А. Лихачева. Унылый памятник индустриализации сто лет назад стартовал торжественным молебном за здравие, но в двухтысячных финишировал мольбами соседей за упокой – желательно поскорее. Существование руин завода в пяти километрах от Кремля чистая публика предпочитает не замечать. Вспоминают разве что шедевр конструктивизма ДК ЗИЛ и его миллион модных кружков, включая школу лезгинки, где знакомятся с видами на будущее кавказские дети из приличных семей. Ну и заодно заводскую черно-белую команду «Торпедо», пузатые холодильники в хипстерских интерьерах и зиловские дачи в поселке Александровка по Рублево-Успенскому шоссе. Однако у владельца питерской строительной «Группы ЛСР» Андрея Молчанова с провидением все в порядке.

Мы заканчиваем фотосъемку в офисе продаж его «Зиларта» — торговля жилплощадью идет в гигантском экс-автосалоне по Автозаводской улице. Это прямо напротив здания заводоуправления, которое строили титаны архитектуры Иван Жолтовский и Константин Мельников. Сорокачетырехлетний Андрей Юрьевич так рассказывает про свою мечту, что по ходу интервью мне все больше хочется полезть в кошелек — сколько там сегодня, хватит ли хотя бы на ванную в однушке?

Глава «Группы ЛСР» Андрей МолчановГлава «Группы ЛСР» Андрей Молчанов

При этом Молчанов не считает нужным придумывать легенду о том, как со школой ездил на ЗИЛ с экскурсией и остался крайне впечатлен пятитонным грузовиком. Я из вежливости предложила ему эту опцию, он деликатно отказался. Как и от развития мысли о том, что филиал Эрмитажа в Москве был мечтой мальчика из культурной петербуржской семьи. Молчанов мне сказал, что «Даму в голубом» Гейнсборо не навещал, а полюбил и стал собирать искусство много позднее. Услышав про тендер на редевелопмент ЗИЛа, он даже не бросился бежать к месту раздачи. Зачем суетиться? Открыл карту, оценил локейшен и размах в шестьдесят пять гектаров, мысленно проложил вдоль Москвы-реки набережную. «На карте я увидел возможность, которая выпадает раз в жизни, — оставить след в истории, как бы напыщенно это ни звучало. Все помнят архитекторов, а строителей почему-то забывают. Я занимаюсь девелоперским бизнесом больше двадцати лет. Мы много чего построили: есть хорошие проекты, есть не очень — в России жуткая нехватка первоклассных архитекторов, их по пальцам одной руки пересчитать. Но свой лимит посредственных проектов я уже исчерпал».

За возможность оставить след в истории «Группа ЛСР» заплатила двадцать восемь миллиардов рублей. Ближайшим конкурентом Молчанова был Вексельберг, но виктория Виктору Феликсовичу не досталась. Почему? Мой собеседник тактично не берется судить, однако люди знающие говорят, что хранитель драгоценных яиц сосредоточился на количестве квадратных метров жилья. А визуал Молчанов, хоть и мог по правилам тендера представить проект утилитарных Новых Черемушек, предложил волшебный город в городе.

Еще люди знающие, многие из которых скептики, говорят, что Молчанов выбрал не вполне очевидный момент и не самый дешевый путь. Проще и выгоднее было бы нанять одного, пускай даже звездного архитектора. А тут, видишь ли, подавай на каждый дом своего гения. Хани Рашид, автор «Виртуального музея Гуггенхайма» и «Виртуального торгового зала Нью-Йоркской торговой биржи», у него проектирует музейный центр «Эрмитаж-Москва» и главную жилую башню. А еще у Молчанова в домики играют увенчанный лаврами голландец Михил Ридейк и русские умельцы Григорян, Чобан и Скуратов. Жадные знающие люди также не советуют отдавать парк дорогостоящему Джерри ван Эйку, сколько бы тот ни клялся, что возделанный под его руководством город-сад станет тем же, чем для Парижа XX века Ла-Виллет. Ведь это зарытые в землю деньги: ни продать, ни в аренду сдать. И не понимают, зачем тащить в «Эрмитаж» современное искусство — тяготеющая к Айвазовскому Москва по уши сыта абстракциями с аннотациями. За чей счет, в конце концов, будет происходить искусство – если режиссером в планирующемся на «Зиларте» театре со всеми его декорациями станет кто-нибудь продвинутый и высокобюджетный?

Со столичным мэром Сергеем Собяниным на московском ДСК «Группы ЛСР»Со столичным мэром Сергеем Собяниным на московском ДСК «Группы ЛСР»

По мне, так Андрей Молчанов меньше всего похож на альтруиста, готового во имя себя в вечности пожертвовать нормальной человеческой маржой прямо сейчас. Да и хотел бы — не смог: «Группа ЛСР» торгуется на лондонской бирже, имеются акционеры, они хотят дивидендов и обязательно спросят и про голландского садовода, и про «Эрмитаж». Конечно, акционерам можно говорить, что с живописью квадратный метр жилья будет стоить дороже, но эти люди умеют считать. И Молчанов умеет. Да, в этом проекте он многое возводит за свой счет — сам платит за двадцатиметровую снежинку, под сенью которой будет за счет его же компании разбит бульвар. «Эрмитаж», хоть и управляется из Питера, будет проектом частно-государственного партнерства. Окупят входные билеты зарплату персоналу — уже неплохо.

И все же речь не об удовлетворении личных амбиций. Слово «арт» в связке с пахнущей машинным маслом и конструктивизмом аббревиатурой ЗИЛ в новом мире приятно увеличивает стоимость квадратного метра. Отсюда Денис Мацуев, выступающий в офисе продаж с часовым новогодним концертом для ста влиятельных гостей, каждый из которых — опинион-мейкер. Проект надо облицевать качественной плиткой и напичкать модными смыслами. Ну да, сегодня заветный квадратный метр продается за сто пятьдесят–сто семьдесят тысяч рублей. «Практически себестоимость», — констатирует Молчанов. Но он свято верит, что завтра будет лучше, чем вчера, и через пару лет рынок обязательно пойдет вверх.

«Да, — соглашается Андрей, — можно было нанять одного архитектора, но проект, во-первых, слишком масштабный, во-вторых, приятно продвигать не только звезд, но и молодых профессионалов, вроде русских ребят «Цимайло, Ляшенко & партнеры». Да, Джерри ван Эйк — предмет роскоши, на сегодня он лучший в ландшафтном дизайне, построил в Лондоне Чисуик-парк и Джубили-Гарденс — можем себе позволить, гуляем на все. Пусть будет по чуть-чуть Америки, Голландии и России — при условии, конечно, что все это смешается не в мультинациональный винегрет, а в сбалансированное по калориям блюдо. Тем более что у комплекса имеется объединяющий фактор — цветовая гамма из пяти видов клинкерного кирпича. С заводов «Группы ЛСР», чьих же еще!

А Хани Рашид? Вы бы видели, как загорелись глаза нью-йоркского гуру, когда ему предложили спроектировать кусочек «Эрмитажа», ведь для архитектора музей — вершина карьеры. Хотя нет, вру, сейчас архитектору из топ-5 престижнее построить концертный зал для чего-нибудь симфонического, но Хани по архитектурным меркам молод, ему всего пятьдесят шесть. Концертный зал впереди, а «Эрмитаж» — вот он, жирный гусь в руках.

Андрей МолчановАндрей Молчанов

Первая очередь домов будет сдана в 2017-м, дебютная выставка случится в 2019 году. В 2020-м заработает театр — жители «Зиларта» будут смотреть постановки не вставая с дивана, по телетрансляции, или сидя на скамейке перед большим экраном в саду.

Молчанов аж светится — взахлеб рассказывает о безопасных пешеходных дорожках, ведущих из домов в двенадцать детских садиков. И про три школы, и про семнадцать ресторанов (нагрузка на общепит была просчитана специально нанятой компанией), и про девяностометровую набережную. В Ницце ширина набережной — жалкие пятьдесят.

Спрашиваю, где он сам будет жить. Как, если не личным примером, вести платежеспособные массы к кассе? Андрей спокойно отвечает, что офис его компании будет на «Зиларте». Какой-нибудь пентхаус он себе лично возьмет обязательно — чтобы свысока наблюдать за уже не виртуальной, а самой настоящей Футурамой. Но вот так чтобы переехать — с супругой и всем обширным хозяйством — это вряд ли. Как-никак шесть детей. У каждого своя логистика, ей подчиняются даже те папы, которые в свободное от семейного счастья время поворачивают реки вспять и строят мосты от нашего крыльца до вашего дворца.

А много ли вы видели начальников, в кабинете которых красуется портрет жены? «В его офисе на Тверском бульваре интерьер может меняться, но портрет Лизы фотографа Владимира Клавихо-Телепнева непременно висит напротив стола. Лиза есть всегда. Она соавтор Андрея по жизни», — рассказала мне одна общая знакомая, много знающая о возможных вариантах образа жены в жизни московских любителей искусства.

Елизавета Молчанова с подругами Кристиной Краснянской (Heritage) и Стеллой Аминовой (Five Kids)Елизавета Молчанова с подругами Кристиной Краснянской (Heritage) и Стеллой Аминовой (Five Kids)

«Я считаю, что брак — это сакральная вещь, и каждому человеку дается шанс встретить свою половинку. Несчастны люди, которые ее пропускают, — иногда в надежде встретить другую половинку, которая окажется чуть лучше. Свою половинку, уверен, я не пропустил», — Андрей Юрьевич учит меня жить, я записываю. А мог ведь и пропустить. Они с Лизой оба из Питера, жили в соседних домах, но знакомы не были. Молчанов в какой-то момент стремительно женился, потом столь же стремительно развелся, год довольно тоскливо жил один — и тут друг пригласил на свадьбу в Москву. «Мне так лень было ехать. Ну что я потащусь на эту свадьбу? А с утра пораньше встал и подумал: «Если совсем никуда не буду выбираться, то никого и не встречу». Я человек по натуре семейный, мне трудно жить одному. Поехал в Москву, познакомился с Лизой, которая тоже сначала никуда не хотела идти. Так все и завертелось».

На Новый год они всей семьей едут в деревню в Подпорожский район. Глушь и красота, последний в сторону Петрозаводска населенный пункт Ленинградской области, дальше болота и дороги нет. Здесь за сто лет до Андрея родился его прапрадед, тоже Андрей. В 1941-м он не отправился в эвакуацию на последнем корабле — на нем спаслась внучка Сусанна. Плен, лагерь, смерть... Только несколько месяцев назад Молчанов отыскал следы прапрадеда и его брата в общей могиле в Петрозаводске и теперь планирует возвести там памятник.

Ребенком в этой деревне на краю земли будущий бизнесмен проводил по два месяца в году. Люто ненавидел полоть грядки и собирать ягоды под рвущее душу пение комаров. Когда исполнилось шестнадцать, ездить перестал. Вернулся спустя много лет, построил по соседству с вотчиной отличный дом, купил и отреставрировал коллекцию старинной русской мебели, возвел печь и теперь мечтает, как за большим столом здесь будут собираться несколько поколений их немаленькой семьи.

Молчанов щедр как к своим, так и к посторонним — активно занимается благотворительностью. «Нет, государство много чего делает, — настаивает он. — Но мало кто думает об инвалидах из детдомов после того, когда им исполнится восемнадцать. Они потеряны для общества, их ждет унылый путь — больница, лекарства...» Андрей запустил программу строительства в Петербурге жилья для таких выпускников детдомов и создал структуру, которая будет помогать им адаптироваться к взрослой жизни — первый трехэтажный дом на восемнадцать квартир сдается уже в этом году. Другая большая программа компании, возглавляемой Молчановым, — содействие в усыновлении детей и дальнейшая помощь, в том числе психологическая, усыновителям. «Вы знаете статистику? — пытает меня девелопер.

Елизавета Молчанова c мамой ГалинойЕлизавета Молчанова c мамой Галиной

Двадцать пять процентов детей усыновители возвращают обратно. Взяли, поиграли и отдали назад. Что может вырасти из такого человека?» Лиза тем временем активно занята созданием в Одинцовском районе реабилитационного центра для детей с ограниченными возможностями.

«Вы, кажется, переживали, что у меня совсем нет историй, связанных с ЗИЛом. Есть, — напоследок вспоминает Андрей. — В моем кабинете висят три работы художницы Любови Поповой. Раньше они висели над рабочим столом великого Веснина, который проектировал Дворец культуры ЗИЛа и сам завод. Такое вот совпадение. Я же верующий. Как говорит близкий мне человек, владыка Маркелл: «Режиссер уже давно все определил. Надо идти правильно, жить правильно, и все будет в порядке».


Источник фото: Слава Филиппов

Читайте также

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь