Колонки

Союз рыжих: колонка Александра Добровинского

Адвокат Александр Добровинский предупреждает читателей «Татлера»: преступный мир Лондона не спит, будьте начеку, если не хотите оказаться в Тауэре.
реклама
02 Февраля 2018
Александр Добровинский
Александр Добровинский
АДВОКАТ, ГРОЗА ОДНИХ, СПАСИТЕЛЬ ДРУГИХ, КОЛЛЕКЦИОНЕР, ГУРМАН, ДАМСКИЙ УГОДНИК. А С НАШЕЙ ЛЕГКОЙ РУКИ ЕЩЕ И ПИСАТЕЛЬ.

АДВОКАТ, ГРОЗА ОДНИХ, СПАСИТЕЛЬ ДРУГИХ, КОЛЛЕКЦИОНЕР, ГУРМАН, ДАМСКИЙ УГОДНИК. А С НАШЕЙ ЛЕГКОЙ РУКИ ЕЩЕ И ПИСАТЕЛЬ.

Наш лондонский офис работал не совсем так, как мне хотелось. Кричать я не умею и поэтому в гневе говорю шепотом. Ходят слухи, что это страшнее. Не знаю, пусть сами разбираются.

– Послушай, Скотт, – выговаривал я нашему адвокату. – Клиент не должен, а значит, не может прийти послезавтра на суд. Он сказал, что болен. А ты, Скоттино, – можно я буду называть тебя по-итальянски? – скажешь судье: «Мистер Гаврила болен». Понимаешь? Бо-лен.

– Но это неправда, сэр. Я видел его час назад, он здоров. И пошел играть в футбол с друзьями. В будний день, сэр. Днем. Зимой. Это может делать только здоровый и состоятельный человек. Он нас вводит в заблуждение, сэр. И вводит в заблуждение суд. Это очень прискорбно, сэр.

– Послушай, какая у тебя машина? И какая у меня? – это я решил зайти с другого конца.

– О, у меня нет машины, сэр. Я живу около Кристал-Палас. Это еще Большой Лондон. Всего девять остановок на подземке. А там две остановки на автобусе. Или пройтись пешком, мистер Добровинский. Одно удовольствие прогуляться в любую погоду, если, конечно, есть время. Мы все в офисе вам очень благодарны, сэр, за то, что работаем в таком изысканном месте: Олд-Парк-лейн, номер семь. Что может быть лучше? Что же касается вашего вопроса, то уверяю вас, что, когда мне нужен автомобиль, я беру его напрокат в агентстве. Но это очень редко бывает. Вторая часть вопроса для меня так же проста, как и первая: если мне не изменяет память, а память у меня отличная, сэр, у вас Rolls-Royce Ghost, удлиненная модель 2013 года, в комплектации люкс. Отличный автомобиль. И еще Aston Martin, Porsche...

– Да, я знаю, блин, то есть Скотт, какие у меня машины. Стоп!

– А почему вы тогда у меня спросили, сэр?

– Потому что ты ездишь в вонючей душной подземке, в толкотне из-за того, что не веришь клиенту. А я вот верю. Всем клиентам. А они верят мне. И поэтому у меня «роллс». Понятно?!

– Вы очень наивны, сэр! Я открою вам глаза. Он нас обманывает. Мистер Гаврила не может знать, что заболеет послезавтра. Он не медиум, сэр.

– Наташа! Я больше не могу! How do you say «primudak» in English? – крикнул я помощнице.

Умница и красавица Наташа Левинзон, возглавляющая наш лондонский офис с первого дня, потупила океан своих глаз и промолвила:

– Английский язык не такой богатый, Александр Андреевич. Мне нужно чуть времени. Я подумаю...

Но тут зазвонил телефон, секретарша соединила Скоттá, и тот вышел поговорить в другую комнату. Вернулся минут через пять-семь и позвал к телефону уже меня.

– Вас из Скотленд-Ярда, сэр.

– Да? Меня? А что они хотят?

– Не знаю, сэр. Я лишен права спрашивать, не имея вашего согласия. Это может быть слишком интимно, сэр. Вы меня понимаете?

– Наташа! Ты мне так и не ответила! Думай быстрее, а то я тут с ума схожу! – крикнул я и взял трубку.

– Инспектор Томас Лестрейд, Скотленд-Ярд. С кем имею честь, сэр?

«С кем, с кем – со мной», – подумал я.

реклама

– Вы не могли бы сейчас зайти к себе в гостиницу, мистер Даблвиски. Мы не отвлечем вас надолго. Я буду ждать вас у ресепшен, сэр.

Я пересек улицу и зашел в довольно уютный Four Seasons, где всегда останавливаюсь по причине десятиметровой близости к офису.

Возле стойки маячили два человека в штатском, на которых все было написано. Удивительное дело, в каких бы странах я ни побывал, а надпись на этих ребятах одинаковая. Даже на камбоджийцах или ангольцах.

– Вам знаком человек по имени Владимир Задрюкин?

Мне, естественно, тут же захотелось пошутить насчет знакомства с Отдрюкиным, родственных отношений с Выдрюкиным и даже тесной дружбы с Замандрюкиным, но, во-первых, у таких ребят, как мои гости, обычно с юмором напряженка, а во-вторых, в тонкости родной речи вдаваться тоже было не с руки и даже не с ноги. Короче: «Нет».

– Он живет в этой гостинице, сэр.

– Я абсолютно счастлив за всех постояльцев этого отеля и за – как вы его назвали? – господина Мандрюкина также. Не знаком. Это все?

– Почти, сэр. Мы уже проверили эту информацию. Адвокат вашего офиса Скотт Томпсон подтвердил, что в списке ваших клиентов не значится это имя. Нам также стало достоверно известно, что вы в своей стране достаточно известны, сэр. Вы можете это опровергнуть или подтвердить?

– Подтверждаю, джентльмены. На Ямале у меня пыталось взять автограф стадо северных оленей, – не выдержал я. – Что я могу сделать для вас в эту прекрасную среду?

– Мистер Задрюкин был задержан полицией сегодня в полдень. Он видел вас в отеле на завтраке. В участке он попросил нас связаться с вами, так как он хотел бы стать вашим клиентом и давать показания в вашем присутствии. Если вы не против, сэр. Мы должны были проверить его слова и узнать, не являетесь ли вы членом той же банды, что и мистер Задрюкин. Мы проверили, сэр. Вы не член.

Последний постулат был явно спорным. Однако пока суд да дело, ситуация приобретала комичный характер, и кроме того, мне захотелось помочь, а заодно и посмотреть на некоего Задрюкина из моего отеля. Результат: два английских мусора и я – «не член» – втиснулись в какую-то вислоухую малолитражку и двинулись, как я понял, в местный сизовник.

Через полчаса ко мне вышел довольно прилично одетый парень с лицом, похожим на уставший морской канат, и после слов счастья от увиденного меня начал рассказ.

Владимир с неженой приехал с дальнего Севера (не зря я вспомнил оленей), первый раз в Лондоне. Якобы в командировке – на переговорах, для жены. У него самая лучшая в России команда нефтяных и газовых пожарных. То есть команд на самом деле две. Одна зажигает (бесплатно и тайно, но с разрешения...), а вторая тушит (за большие деньги и по серьезному контракту). Такой оригинальный и незамысловатый русский бизнес.

В это утро девушка идти «во вшивый универмаг и париться в духоте» не захотела и пошла гулять по Бонд-стрит. Что же касается Поджигателя энд Тушителя, тот нарезал ласты во всем известный Harrods – покупал жене и детям подарки для отмазки.

Накупив «всякой фигни», огнеборец направился к выходу. Около дверей с ним столкнулась какая-то толстая дура в шляпе и с кучей покупок. Тетка от столкновения уронила два пакета и подарочные коробки и начала злобствовать на Володю. С английским у Вована не очень, но коробки он тете поднял и кое-как извинился. Шляпа извинения приняла через губу и, указав на стоявший напротив выхода «ягуар» с водилой внутри, попросила грубияна отнести к ней в машину покупки и сказать шоферу, что это от его хозяйки – леди Чаттерлей, а она должна еще кое-что купить.

Чеки все внутри, и их надо отдать шоферу.

Или ладно, леди сама отдаст. Вова согласился и вышел на улицу, не обращая внимания на дикий вой, который поднялся при его просачивании сквозь двери. «Ягуаровский» водила мало того что оказался казахом (коих в Лондоне не меньше, чем в Астане), да еще к тому же ушел в несознанку и сообщил, что в гробу видал покупки леди Чаттерлей, кретина с пакетами и его маму. И вообще он ждет страшно сказать кого, но тоже из Казахстана. Вова упирался. Казах послал пожарного куда-то глубоко, дальше даже, чем в Удмуртию, и кроме того, назвал мистера Задрюкина, очевидно, местным термином на кокни: Mudilo from Nijnego Tagila. Вова обиделся, бросил покупки на тротуар и решил дать шоферу по казахскому чану. Тут охрана и полиция, выскочившая из легендарного магазина, всех и скрутила, в смысле как Вову, так и его визави, еще не битого алма-атинского апорта.

Проходя мимо пьяного Скотта, дама заметила: «Наших сразу видно».

В полиции Задрюкин обнаружил, что вынес из Harrods до фига неоплаченного товара: какие-то кофточки, колготки, купальники, лифчики, опять лифчики и прочую дребедень, которую нашли вместе со звенелками в пакетах гадской леди. Казаха, который в отличие от Вовы говорил по-аглицки очень прилично, через час, записав показания и проверив документы, отпустили. А вот огнеборцу пришлось плохо... Наконец полицейские вызвали какую-то чешку – аккредитованную переводчицу. Ровесница королевы Виктории думала, что знает русский, который слышала во время оккупации, когда прятала партизан под видом своих внуков на хуторе. Кое-как Вова объяснил мумии, что видел в гостинице русского адвоката, и попросил меня найти. Дальше выяснилось, что я «не член», и вот мы разговариваем. К восьми вечера мы с Вовой поведали одну и ту же историю пятнадцать раз, ни разу не сбившись, совершенно расстроив этим представителей ЛУРа (Лондонский уголовный розыск), или как там они называются, которые было решили, что обезвредили крупную банду русских воров лифчиков и колготок. Вову пробивали в Интерполе и на отпечатки пальцев. Безрезультатно. Задрюкин готов был сознаться, что лично поджег и потушил Москву в 1812 году, но лифчиков не крал, и с придушенным воплем: «Где вы тут увидели сиськи?!» – тыкал полицейским фото законной сожительницы из Салехарда. Полицейские соглашались с отсутствием грудастого мотива, но как доказательство фото не принимали. Наконец все устали, и два инспектора, или, по-местному, «бобика», запросили в центральной файл на блатных теток. Так как у полицейских тоже есть пересменок, Вову отвели в камеру, а я остался ждать приезда в участок нежены Ольги. Торнадо и артобстрел Берлина в сорок пятом – это просто предрассветная тишина на болоте по сравнению с ором этой идиотки. Когда крик смолк и из щелей вылезли спрятавшиеся от страха полицейские и мыши, Ольга объявила, что будет ночевать в камере вместе с любимым. Лейтенант сказал, что он не уверен, что молодые смогут получить соответствующую санкцию, но такое было возможно раньше и только после тюремного венчания – в ночь перед казнью. Оля сказала, что она согласна, и написала об этом романтическом и последнем жизненном деянии записку суженому. Дежурный «бобик» смиренно понес записку дефективной Оли ее любимому в камеру. Ответ пришел быстро. Полного текста я не видел, но первые два слова были: «Иди на...». Дальше не разобрал, так как девушка прижала записку к груди и прошептала, прикрыв глаза: «Значит, любит...»

В полиции Задрюкин обнаружил, что вынес из Harrods кучу неоплаченного товара

Наконец появился файл с бабами. Подозреваемый листал пятый том, когда издал победный клич удовлетворенного сексом павиана, ткнув в какую-то фотографию пальцем. Полицейские переглянулись. И тут наконец прояснилась трагичная история сегодняшнего дня в лондонском магазине.

Толстая леди оказалась известной по всей Великобритании воровкой, неоднократно сидевшей на киче Ее Величества. Работа по универмагам – это просто хобби почтенной дамы на пенсии. А делается это так. Выбирается дебиловатый по виду иностранец (тут она с нашим огнетушителем не ошиблась), с которым происходит столкновение в дверях. По выговору сразу можно определить – местный или пришлый пассажир. С местным разговор короткий: «Сорри». – «Сорри», – и пока. А вот с приезжим... Растерявшийся от обилия покупок и толстой миссис в шляпке дебилоид направляется к указанной машине или за угол, где авто «леди Чаттерлей» должно якобы ждать свою хозяйку. В дверях срабатывает сигнализация из-за не проведенных через кассу товаров. Но система устроена таким образом, что тревога верещит во всех дверях. Так вот: остальной неоплаченный хабар испаряется вместе с тетей Мотей через другие двери совершенно безболезненно, так как никто не обращает ни на кого внимания из-за звона, начавшегося где-то в другом месте минуту назад. Кроме того, вся охрана в этот момент обычно несется английской рысью к первоисточнику.

...Еще через два часа, подписав кучу разных бумаг, мы вышли. В такси Оля расстегнула джинсы и чуть их приспустила. Я грешным делом подумал, что любовь за полярным кругом начнется немедленно, прямо здесь, в лондонском кебе. Однако то, что она вынула оттуда, было совсем не трусиками (их как раз не было). На свет из Олиного уюта вышел один из лифчиков, который она сперла с полицейского стола вещдоков. В качестве шутки. Мистер Задрюкин, который держался целый день в напряге, начал одновременно душить и мутузить подругу так, будто он был не пожарный, а многорукий Шива. Поводом оказались и лифчик, и прогулка по Бонд-стрит, и ночь перед казнью, и все остальное, видно, давно наболевшее.

Таксист вежливо спросил меня, все ли у нас в порядке. Я попросил его по дороге в гостиницу заскочить в морг, чтобы высадить там или, вернее, выложить молодую леди.

Надо сказать, Оля оказалась довольно живучим созданием и вошла в отель потрепанная, но своими северными ногами.

Я решил съесть какой-нибудь салатик, так как очень уж устал за целый день с огнетушителем и «бобиками». Но, войдя в гостиную, я увидел нечто, от чего усталость прошла, как девственность в четырнадцать лет. На диване, откинувшись на спинку, полулежал пьяный в стельку клиент мистер Гаврила (г. Москва). Рядом с ним, тоже на диване, только в абсолютно противоположном направлении, лежал лицом в греческом салате мой адвокат англичанин Скотт (г. Лондон). Такой же пьяный. Вид отдыхающих тел таким образом представлял собой букву V – символ победы.

Сэр Гаврила говорил по-русски:

– Послушай, ты. Если мы выиграем суд, я лично, кроме гонорара вашей конторе, куплю тебе в подарок твой сраный Harley. Какой ты хочешь. Понял?

Скотт, который до сегодняшнего дня не знал ни слова по-русски, пускал в салат пузыри в знак согласия. Оба ждали меня для выработки окончательной позиции в суде. Мимо прошли две дамы, одна из них заметила, указав на Скотта:

– Посмотри, сразу видно наших...

Я заплатил по счету гостей, вздохнул, вспомнив Наташины глаза и фигуру, и пошел спать.

Прошло несколько лет. Наталья Левинзон по-прежнему с блеском возглавляет офис. Она открыла у нас новый департамент. Отдел получил название «Валовый продукт». И занимается оформлением видов на жительство, документов и контрактов для покупки недвижимости. Для наших сограждан, которые по каким-то причинам из России валят. Отсюда и название отдела. Работает она, несмотря на красоту, блестяще.

Скотт женат на чудной и обаятельной москвичке. Прилично говорит по-русски. Пятьдесят процентов времени проводит в Москве. Потом легкими юридическими пинками мы выгоняем его на родину.

У него так и нет Rolls’а. Скотт ездит по городу на купе Bentley, as a last loch. Я думаю, что он стал одним из лучших адвокатов Лондона. С нашей помощью.

Александр Добровинский
Александр Добровинский

Теги

02 Февраля 2018

Фото:архив Tatler; иллюстрация: Екатерина Матвеева

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует