Колонки

«Как мы лепали снегака»: колонка Стеллы Аминовой

Стелла Аминова, мама шестерых детей, создательница марки MUMofSIX и колумнист Tatler, рассказывает о том, как непросто теперь говорить с детьми чисто по-русски.
реклама
12 Мая 2018
Стелла Аминова

— Мама, — говорят мне дети, — мы пошли снегака лепать. И идут на двор его лепать. А я в этот момент хватаюсь за сердце и думаю, что так по-русски не говорят: «Вот к чему приводит жизнь между четырьмя странами, английская школа и английские няньки! Язык засорен, замусорен англицизмами и простого слова, как его? Snowman? Bonhomme de neige? Ах, да! Снеговик! Произнести не могут».

Думаете, у меня одной такая проблема? У множества знакомых семей, где дети почасту живут в других странах, родная речь трещит по швам.

Нашему поколению трудно с этим смириться. Как ни сурово учили нас в школе иностранным языкам, они проникали в нашу речь только в виде иронических заимствований вроде языка стиляг с их «шузами» и «трузерами». Над ними смеялись в журнале «Крокодил». А теперь мы бесконечно назначаем апойнтмент драйверу, развешиваем мудборды, а наши дети берут метро и фотографии.

Но жаловаться на это бессмысленно. Я посмотрела статистику. Считается, что 70% людей на свете владеют двумя языками. Как минимум. Есть в мире монолингвы, билингвы и полиглоты. Человека, не знающего ни одного чужого слова, надо искать специально.

Дальше можно спорить о том, какой язык сильнее, какой привлекательнее. Какой удобнее – как только вы овладели вторым языком, вы ведь уже можете выбирать. И если слова второго языка приходят к ребенку быстрее, лежат ближе, он ими и будет пользоваться. А первый язык он станет переиначивать в угоду второму.

Потом не будем забывать, что у каждого поколения свой язык, как родной, так и иностранный. Во многих советских еврейских семьях дедушка с бабушкой переходили на идиш, когда не хотели, чтобы внуки что-нибудь понимали. Наши французские друзья вспоминают, что папины мама и папа ругались по-русски. Русский для них в итоге стал языком ругани, как для нас когда-то немецкий сделался вражеским языком из фильмов о войне. В другой знакомой семье, где знают и используют русский, английский и иврит, дети мешают их произвольно и используют в разных ситуациях. Один язык важнее для одного дела, другой – удобнее в иной ситуации. Их мама, моя подруга, бывает в ужасе: «Стелла, я-то надеялась, что они двуязычные. Но когда я слышу от дочки "вот мама's помада", я понимаю, что они недоязычные какие-то».

Существует множество теорий, как научить детей плавать между языками в семьях, которые созданы людьми разных национальностей. Обычно считается «один родитель – один язык». Так, например, растут дети в четырехъязычной Швейцарии. Что значит пусть ребенок говорит с папой на немецком, с мамой – на французском . Но в наших международных семьях чаще всего именно женщины – русские, русскоязычные.

реклама

Один родитель – один язык? И вот мамы говорят с детьми по-русски и он становится женским, маминым языком. С одной стороны это вроде и неплохо, не зря существует термин Mother Tongue, но не мешало бы ребенку послушать и мужской речи. Хотя бы в порядке языковой практики, чтобы мальчик не говорил «я пошла». Несчастных мам, окруженных чужими языками, обременяют ответственностью, заставляя бесконечно говорить с детьми. Это, с одной стороны, правильно, но если мама не чтец-декламатор, не член парламента, не философ, дети слышат дома маленькие, домашние слова. А большие, прекрасные слова вроде «Быть или не быть» они узнают по-английски. Отсюда понятное отношение к домашнему языку как к местечковой мове, суржику, на котором говорят в деревне и с которым в город не примут.

Конечно, дома надо прилагать усилия, чтобы говорить по-русски. Но когда я готовила эту колонку, я немало почитала тех, кто об этом пишет, кого это давно волнует. Меня ужаснули некоторые посты на иммигрантских форумах, где люди, давно потерявшие красивый русский, а может, и никогда его не имевшие, пишут о том, как важно знать родной язык. Ребенок, говорящий на таком бедном, мусорном наречии, будет навсегда социально маркирован, как невежа и неудачник.

Тут мне, конечно, скажут: «Лучше такой, чем никакой». Но итогом может стать то, что детям с вами и с вашим языком в придачу будет неинтересно. А когда это еще наложится на подростковый антиродительский бунт – вот тут вы наслушаетесь всяких motherfucker.

Волшебных рецептов нет. Детям надо читать книжки. Глазами – для грамотности, вслух – для усвоения звуков и конструкций. Вслух желательно на ночь, как нам читали, пока сон не придет. Конечно, тут появляются мои частные проблемы (хорошо с одним ребенком, а как быть, когда их шесть и каждый любит свое?), но этот способ как раз работает.

Правда, мне очень смешно, когда говорят, что с классикой дети усвоят именно правильную, законченную речь. Вы сами давно читали «Золотого петушка»?

Негде, в тридевятом царстве, В тридесятом государстве, Жил-был славный царь Дадон...

Вопрос на засыпку: где жил Дадон? Он жил «негде». Где ты живешь, мальчик? Я живу негде...

Так вот, вместо того, чтобы переводить детям стихи с русского на русский, я радуюсь. В конце концов, в стихотворениях для меня не так важно отдельное слово, как важна цепочка, контекст, важен звук. Дети всегда путали слова, так что пусть Пушкин для них будет странным, это лучше, чем скучным.

Как будто бы наш язык застыл! Это не так, он живет и меняется. Помните, как мы смеялись над «сосулями», о которых рассказала нам Валентина Матвиенко! Но ведь грозные сталактиты, которыми были увешаны в ту зиму питерские дома, мало походили на идиллические «сосульки». И это вошло в речь, причем легко и с улыбкой. Так что мне нравится, что дети мои изобретают слова, потому что «снегака лепать» звучит смешно, вполне по-пушкински.

Когда-то мне попалась в руки книга «От двух до пяти» Корнея Чуковского. Он внимательно наблюдал за детским словотворчеством и приходил от него не в ужас, а в восхищение. Там есть и несколько строк о билингвах: «Мне случалось встречаться с детьми, которым по различным причинам (главным образом по прихоти богатых родителей) навязывали с младенческих лет словарь и строй чужого языка. Эти несчастные дети, с самого начала оторванные от стихии родной речи, не владели ни своим, ни чужим языком. Их речь в обоих случаях была одинаково анемична, бескровна, мертвенна - именно потому, что в возрасте от двух до пяти их лишили возможности творчески освоить ее. Тот, кто в раннем детстве на пути к усвоению родной речи не создавал таких слов, как "ползук", "вытонуть", "притонуть", "тормозило" и т. д., никогда не станет полным хозяином своего языка». В этом я совершенно согласна. Мы все научимся говорить правильно. Но не все сумеем говорить весело. В языке, как и в жизни, надо быть отважным. Так что не буду переживать за детей. Лучше помогу им снегака лепать.

реклама
читайте также
TATLER рекомендует