Интерьер

Tatler в гостях у Стаса и Дарьи Лисиченко в Подмосковье

Основательница сети ЗОЖ-магазинов Дарья Лисиченко учит здоровому отношению не только к еде, но и к ремонту. Подмосковный родительский дом в стиле лихих девяностых она отправила на детокс – щадящий, по декораторской науке.
реклама
20 Сентября 2018
Tatler
Tatler

Нет повести печальнее на свете, чем повесть о герое «Татлера», который в 2018 году внезапно осознал, что в его дворянское гнездо, любовно выстроенное в эпоху первоначального накопления капитала, стыдно звать гостей в эпоху завершившегося развития чувства прекрасного. Да что там гостей – стыдно самому возвращаться из Сен-Тропе и прочих Апулий. Герой «Татлера» смотрит на полы каррарского мрамора, мебель в стиле прованский хай-тек, рустованный карельским камнем фасад красного кирпича. И в лучшем случае звонит Жану Нувелю, в худшем – в Knight Frank.

Не то Дарья Лисиченко, человек, раньше других ощутивший, что Москве пора переходить на киноа со спирулиной. То, что и интерьеры нужно оздоравливать, не дожидаясь терминальной стадии, она поняла еще в прошлом десятилетии. А еще Лисиченко – человек рачительный, так что решила не менять ни полов каррарского мрамора, ни окон в модном на Среднерусской возвышенности девяностых стиле модерн, достойных Риги, а не Подмосковья.

Вообще-то в Дашином детстве здесь была обычная русская дача. «Чудесный деревянный дом с наличниками, такой уютный, – вспоминает Лисиченко. – Но в девяностые родители решили, что надо сделать улучшайзинг, и бабушкину дачу снесли, к моему великому сожалению. Я до сих пор думаю, что, если бы начинала жизнь сначала, просто отреставрировала бы тот старый дом и оставила бы все как есть». Но Дашиных родителей можно понять. Тогда у ее отчима, Александра Сергеевича Сабодахо, случился инсульт, понадобилось место, чтобы заниматься ЛФК. «Это было время, когда все что-то строили. Ремонт был процессом, а это всегда самое страшное. Никто не понимал, когда и чем это закончится. Приходили какие-то люди, которые красиво говорили с моей мамой. Прекрасно проводили время. Хотя, мне кажется, мама сама так отдыхала».

Когда в старом дачном поселке у леса выросли три бетонных этажа общей площадью тысяча квадратных метров, мама Елена Евгеньевна задалась вопросом, кто виноват. Был изгнан русский архитектор, «прощелыга», сделавший те самые окна в стиле ар-нуво (имя зодчего история семьи Лисиченко, к его счастью, не сохранила). А вот рустованный фасад из итальянского известняка всем нравился. Его придумала итальянка по имени Джойя, хозяева даже ездили вместе с ней в карьер. «Очень сложно хорошо разрезать камень и сделать красивую раскладку, – говорит Лисиченко. – У Джойи получилось».

Стас, Даша и Лена Лисиченко в гостиной своего подмосковного дома. Диван выполнен на заказ по дизайну декоратора Кирилла Истомина. Русские ширмы – XIX века, лампа-ананас и китайский веер на стене – семейные реликвии. На Дарье: хлопковая блузка и юбка из шерсти и шелка, все FENDI; лоферы из шкуры пони, PRETTY BALLERINAS; золотые серьги и браслет My Dior, все DIOR JOAILLERIE. На Лене: водолазка из полиэстера, GUESS; юбка из хлопка и акрила, PAUL SMITH; хлопковые мюли, MAX&CO.

Стас, Даша и Лена Лисиченко в гостиной своего подмосковного дома. Диван выполнен на заказ по дизайну декоратора Кирилла Истомина. Русские ширмы – XIX века, лампа-ананас и китайский веер на стене – семейные реликвии. На Дарье: хлопковая блузка и юбка из шерсти и шелка, все FENDI; лоферы из шкуры пони, PRETTY BALLERINAS; золотые серьги и браслет My Dior, все DIOR JOAILLERIE. На Лене: водолазка из полиэстера, GUESS; юбка из хлопка и акрила, PAUL SMITH; хлопковые мюли, MAX&CO.

реклама

На вопрос, что делать дальше, доверили отвечать Даше. Она к этому моменту уже окончила факультет международного права МГИМО, вышла замуж за выпускника факультета международных отношений того же вуза, китаиста и представителя в Москве тайваньской фирмы – производителя комплектующих для компьютеров Стаса Лисиченко. Родила сына Глеба и построила на соседнем участке собственный дом, «совершенно современный и небольшой». «Я просто хваталась за голову, – рассказывает Даша. – Все по отдельности в родительском доме было хорошо, а вместе мне не нравилось. Надо было как-то объединять – не выкинешь же мраморные полы с инкрустациями».

Листая очередной номер Elle Decor, Лисиченко увидела фотографии чьей-то московской квартиры – и обомлела. «Смотрю: автор – русский декоратор. Я подумала: «Не может такого быть!» Это был год 2001-й, ты открывал журнал и, не читая подписей, видел: вот это русский проект, а это не русский». Оформителя квартиры звали Кирилл Истомин. Это сейчас он лучший декоратор России по версии AD, а тогда был известным в узких кругах нью-йоркского high society сотрудником дизайнерского бюро Parish-Hadley. Даша написала в редакцию, попросила контакты, отправила Истомину имейл. Из Нью-Йорка в Москву на первые переговоры Кирилл приехал с папой, потому что «не знал, как в России с клиентами вообще договариваться о деньгах». А вот папа, человек сказочного обаяния, знал: «Кирилл мой с семи лет рисовал интерьеры», – сказал он, – вспоминает Даша. – И показал эти рисунки. Я посмотрела на них – уже тогда было ясно, что это совершенно гениальный человек. До сих пор Кирилл на все праздники рисует мне фантастические акварельные открытки. У него удивительное чувство цвета».

Даша с мейнкуном Рольфом в гостиной. Диван выполнен на заказ по дизайну Кирилла Истомина. На стене семейная коллекция старинных миниатюр на стене. Шелковое платье, THE ROW; золотой браслет My Dior
и кольцо Archi Dior из розового золота с бриллиантами, все DIOR JOAILLERIE.

Даша с мейнкуном Рольфом в гостиной. Диван выполнен на заказ по дизайну Кирилла Истомина. На стене семейная коллекция старинных миниатюр на стене. Шелковое платье, THE ROW; золотой браслет My Dior и кольцо Archi Dior из розового золота с бриллиантами, все DIOR JOAILLERIE.

В спальне – мраморный камин XIX века, купленный во Франции. Картина – работы Жан-Пьера Кассиньоля.

В спальне – мраморный камин XIX века, купленный во Франции. Картина – работы Жан-Пьера Кассиньоля.

Оказавшись под Москвой и оценив масштаб бедствия, гуру из Нью-Йорка изрек: «Если нельзя снести, будем украшать». Например, основная лестница белоснежного мрамора – Даша думала, поручнями какой ковки ее дополнить, чтобы хоть как-то примирить с мрамором цвета охры на полу первого этажа и дверьми темного дерева в стиле бель-эпок. Истомин, человек какой угодно, но не приземленный, сделал балюстраду из прозрачного стекла – в пандан к огромной люстре из хрусталя и бронзы.

Стены в гостиной декоратор покрасил в цвет, о котором, как формулирует сама Даша, «в Советском Союзе ходило много шуток». Хозяйка, конечно, сначала возражала, но сдалась под властью аргумента «это объединит пространство». Манхэттенский гость вообще не оставил камня на камне от представлений московской девушки о цвете – примерно так же она теперь отучает Патриаршие и Большую Дмитровку любить лактозу и глютен. «Делать стены светлыми, оказывается, не панацея, – говорит Лисиченко. – Была у нас гостевая спальня, небольшая и темная. Я хотела покрасить там стены в бежевый, думала, комната станет выглядеть просторнее и светлее. А Кирилл только сказал: «Даша, оттого, что вы покрасите маленькую комнату в светлый цвет, она не станет большой». Он вообще потрясающе говорит. Никогда не повышает голос, грубого слова я от него ни разу не слышала. Был у нас строитель по имени Пулич, мужчина из сербской деревни. Строитель очень хороший, но разговаривал на децибелах. И только Кирилл, приходя, ставил его на место – ровным таким, тихим голосом».

Тут надо сказать, что Пулич был, как принято у соотечественников Эмира Кустурицы, большой выдумщик. Задолго до появления на его территории декоратора с дипломом Parsons School of Design серб-самоучка предложил пристроить к гостиной зимний сад, а в нем сделать бассейн. Из благих побуждений: чтобы отчим Даши Александр Сергеевич мог тренироваться. «Все были в восторге, – вспоминает Лисиченко. – А я сказала: «Ребята, какой бассейн! Как вы себе представляете: выходишь из гостиной, а там – бам! – бассейн». Но крышу и стеклянные стены все же сделали»

Люстру середины XIX века Кирилл Истомин отыскал в Париже. А картины и фотографии – в коллекции Дашиной семьи.

Люстру середины XIX века Кирилл Истомин отыскал в Париже. А картины и фотографии – в коллекции Дашиной семьи.

Благие намерения ведут известно куда. Годами чудо сербского Шухова стояло «каким-то непонятным отростком». А потом пришел спаситель Кирилл, обшил стены кружевом из дерева, покрасил в обожаемый Дашей зеленый цвет. И поставил по центру зимнего сада французскую кровать XIX века с балдахином. Сделал новую обивку изо льна в английских розах, и теперь в этом зимнем саду можно снимать джейн-эйровский Гейтсхед-Холл, а может, даже и «Любовника леди Чаттерлей». Кстати, комод в зимнем саду, оставшийся от хозяев московской квартиры, которую Лисиченко тогда купили, был выкрашен Истоминым в желтый – натурально как в сторожке егеря Меллорса.

Старину разной степени породистости в этом доме вообще любят. Особенно, разумеется, антиквариат. Его Кирилл помогал собирать хозяевам в галереях, на блошиных рынках, аукционах. В коллекции есть, например, готическая этажерка, которую Стас метко прозвал «гробом Ива Сен-Лорана»: она прибыла во внушительном фанерном «саркофаге» с распродажи мебели из парижского дома кутюрье. В Китае антиквариат дешевле, но его не рискует покупать даже знаток китайского Стас. «Очень много подделок, – объясняет Даша. – Но Стас долгое время жил в Китае и привез оттуда аутентичные вещи. Очень много предметов из квартиры, где я провела детство, папиных вещей. В общем, у нас как на правильной свадьбе: something old, something new. Мне нравится, что в доме есть что-то из прошлой жизни. Я не могла бы, наверное, начать с чистого листа».

В зимнем саду – антикварная французская кровать с балдахином из ткани Sanderson. Керамический столик был куплен на аукционе в Нью-Йорке. Деревянные настенные панели а-ля Трикотель выполнены на заказ.

В зимнем саду – антикварная французская кровать с балдахином из ткани Sanderson. Керамический столик был куплен на аукционе в Нью-Йорке. Деревянные настенные панели а-ля Трикотель выполнены на заказ.

Интересуюсь, отчего тогда не была воссоздана бабушкина резная избушка, с которой все начиналось? Серб Пулич мог бы хотя бы какую-нибудь беседку изобразить. «Ну вот так, – отвечает Даша. – На той даче и помимо наличников была красота! Даже пространство под лестницей было украшено резьбой. Помню, был мой день рождения, мне исполнилось семь. Родители очень любили принимать гостей – ночевать тогда осталось человек сорок пять. Все, конечно, выпивали, а бутылки, как всегда, складывали под эту лестницу. В какой-то момент кому-то в голову пришла мысль: «А давайте стеклотару сдадим!» Все увлеклись, начали выгребать. В те годы за бутылку давали пятнадцать копеек, что ли. Так вот мы сдали стеклотары на триста с чем-то рублей. Весело жили, в общем».

Дашина бабушка Анна Степановна, мама Елены Евгеньевны, была замужем за капитаном первого ранга, до войны уехала с ним во Владивосток, потом в Ленинград, откуда ее эвакуировали после начала блокады. «Даже в старости бабушка была очень элегантной женщиной, – рассказывает Даша. – Всегда с прической, с маникюром. На восьмидесятилетие мы повели ее в «Марио», заказали вино. Она говорит: «Я это вино ваше пить не могу, оно кислое. Как вы это пьете?» Мой крестный предложил: «Давайте я закажу «Шато д’Икем». Сколько стоила бутылочка в «Марио», вы можете себе представить. Бабушка наливает и говорит: «Вот это не кисленькое, вот это я теперь пить и буду».

В прихожей медная скульптура «Яблоко», приобретенная в Нью-Йорке.

В прихожей медная скульптура «Яблоко», приобретенная в Нью-Йорке.

Само собой, бабушка – ценительница сотерна – огородом не занималась: «Она выходила, закуривала и показывала мне, что где нужно подправить», – смеется Даша. Бабушки нет уже три года, десять лет назад не стало отчима и мамы. Но, переделав дом, Даша не тронула огород и сад. Подсадила к тридцатилетним яблоням и сливам новые деревья. Холит крыжовник и малину. По органическому, конечно, методу выращивает тимьян, кейл – и кур. «Звонит как-то журнал «Афиша», – рассказывает Даша. – Говорят: «Давайте мы вас снимем дома, за завтраком. Только завтрак хотелось бы простой». Я на кухне накрыла, налила в глиняный кувшинчик водички, полевые цветы поставила, что-то там такое раскидала, как я завтракаю каждый день. Приезжает съемочная группа. Заходят, видят стол в столовой на двадцать человек и говорят: «Нет, давайте вот за этим столом накроем». А даже я выгляжу маленькой, когда за этим столом сижу. Они говорят: «Ладно, вставайте. Но чего-то не хватает. Возьмите в руки курицу». Так я и снималась. В парадной столовой с живой курицей под мышкой – обычный завтрак Даши Лисиченко».

Главное украшение кухни – плита La Cornue. Русская люстра в стиле ар-нуво куплена в Питере, кресла – Oscar de la Renta.

Главное украшение кухни – плита La Cornue. Русская люстра в стиле ар-нуво куплена в Питере, кресла – Oscar de la Renta.

Любимые омлеты Даша жарит на плите La Cornue, вершине пирамиды Маслоу каждого человека, поклоняющегося не кейлу, а реакции Майяра. «Это самая крутая моя находка, – говорит Даша. – Я всегда хотела огромную плиту. У меня вообще всю жизнь была идея большого дома, где все готовят, едят. Куча детей, друзей и фисташковая эмалированная плита. Недавно у нас был Давид Эммерле, готовил на мой день рождения небольшой обед. Так он даже в инстаграме написал: «Готовлю на самой лучшей кухне в Москве! И мозаичный пол такой красивый».

Бывший шеф Cristal Room Baccarat и московского Four Seasons в июне давал у Лисиченко последнюю гастроль, перед тем как отбыть на родину из новиковского Salon. Жарить баранину и запекать рыбу французу помогал хозяин дома. «Стас готовит гениально, – восхищается жена. – Раньше я пыталась с ним соревноваться, а сейчас поняла, что бесполезно. Он так отдыхает. Может встать в воскресенье, позавтракать, погулять с собаками и потом начать готовить обед. Стас еще в молодости такой плов делал, что мои вечно худеющие подруги съедали по две миски. Потом им было больно дышать, но остановиться было невозможно». Недавно искуситель приучил к грилю Big Green Egg друзей-спортсменов вроде Сергея Рябцова, теперь и они не могут остановиться. «Все себе купили эти «яйца» и обмениваются, что у кого лучше получилось пожарить, – говорит Даша. – Мужики – это так смешно».

Библиотечный шкаф начала ХХ века, который используется на кухне в качестве буфета, был куплен в Лондоне. На стене – винтажные английские литографии.

Библиотечный шкаф начала ХХ века, который используется на кухне в качестве буфета, был куплен в Лондоне. На стене – винтажные английские литографии.

В детских у Лисиченко стоят взрослые кровати, и так с самого детства Глеба и Лены. «Они уже в два года спали на кроватях шириной два метра, – рассказывает Даша. – Привыкали к пространству. Самое ужасное, что может быть, – это маленькие квартиры с маленькими потолками, комнатками, кроватками, в вечной тесноте. Мне кажется, важно привыкать ощущать себя хозяином большого пространства с детства. Наличие пространства вокруг воспитывает чувство свободы».

Это вообще умный дом. В том смысле, что он – воплощенный в дизайне трюизм «Кто в молодости не был радикалом, у того нет сердца, кто в зрелости не стал консерватором, у того нет ума». «Мы так бодро разрушили все, что было, не придав этому значения, – говорит Лисиченко. – Нам так хотелось новой жизни, что некогда было подумать. А потом судорожно начали создавать заново родовые гнезда, копировать что-то. Это нонсенс. А нам, как мне кажется, удалось протянуть эту нить. Потому, хоть уже десять лет прошло, мы в этот дом все еще вживаемся. Он больше, чем мы».

Зеркало и банкетка в прихожей сделаны по эскизам Кирилла Истомина, ширма – японская, антикварная. Платье из вискозы, ELISABETTA FRANCHI; кожаные босоножки, NINE WEST; золотое колье Rose des Vents с перламутром и бриллиантом, кольцо Archi Dior из розового золота с бриллиантами, золотой браслет My Dior с бриллиантами, все DIOR JOAILLERIE.

Зеркало и банкетка в прихожей сделаны по эскизам Кирилла Истомина, ширма – японская, антикварная. Платье из вискозы, ELISABETTA FRANCHI; кожаные босоножки, NINE WEST; золотое колье Rose des Vents с перламутром и бриллиантом, кольцо Archi Dior из розового золота с бриллиантами, золотой браслет My Dior с бриллиантами, все DIOR JOAILLERIE.

Tatler
Tatler

20 Сентября 2018

Фото:Наталия Коган, StephanJulliard. СТИЛЬ: ЮКА ВИЖГОРОДСКАЯ. ПРИЧЕСКИ, МАКИЯЖ, ГРУМИНГ: СВЕТЛАНА ШАЙДА. АССИСТЕНТ ФОТОГРАФА: АНДРЕЙ ХАРЫБИН/BOLD MOSCOW. АССИСТЕНТ СТИЛИСТА: ТАТЬЯНА ШЕВАРЕНКОВА. ПРОДЮСЕР: АЛЛА ЛЕОНОВА

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама
читайте также
TATLER рекомендует