Герои

Идеальный дуэт: Кэрол Альт и Алексей Яшин

Модель и хоккеист составили команду бронебойной силы.
реклама
23 Июля 2010
Юлия Яковлева

«У меня рост сто семьдесят девять. Проще, наверное, быть сантиметра на четыре ниже – выбор кавалеров больше, – смеется Кэрол Альт. – Хотя передо мной всегда стояла другая проблема: как ограничить их количество?». Мужчина, что сегодня рядом с Альт, выше ее на голову. И на тринадцать лет младше. Алексей Яшин. Сто девяносто сантиметров и сто три килограмма железных мускулов, мощь которых он последние двадцать лет обрушивает на ворота лучших хоккейных команд мира.

Если про кого и говорить dream team, то про них. Первая супермодель и один из самых успешных русских легионеров в НХЛ. Некогда лицо гигантов Pepsi, CoverGirl и нападающий по прозвищу cash-in («гребущий деньги лопатой»), обладатель фантастического десятилетнего контракта с «Нью-Йорк Айлендерс» на сумму восемьдесят семь с половиной миллионов долларов, перебить который позже смог только Александр Овечкин. Их безоблачным отношениям десять лет, хотя они не отмечены ни свадьбой, ни рождением детей.

В России, за железным занавесом, сорокадевятилетняя Альт немного не успела побыть мегазвездой – до известности Линды и Наоми ей далеко. Но в восьмидесятые она гремела на весь мир и делила американский трон с женой Кита Ричардса из «ролингов», топ-моделью Патти Хансен. Навсегда вошла в историю моды как «девушка в купальнике» – в 1982 году на кенийском пляже в красном костюме из лайкры розовощекая и пышущая здоровьем Кэрол снялась для журнала Sports Illustrated, и та обложка придала ее карьере ускорение атомного реактора.

реклама

Сколько обложек было потом, Альт сказать не берется: «Я не из тех, кто ведет подсчет трофеев. Кто-то сказал мне: семьсот пятьдесят или восемьсот». Vogue, Bazaar, Cosmopolitan, Brides, Playboy... «Любимая? Французский Vogue 1981 года фотографа Альберта Уотсона. Обычно, когда я видела готовые обложки, спрашивала себя: «Что с моими глазами? И что за странный цвет губ?». А посмотрев на тот памятный крупный план в Vogue, сказала себе: «Какая же я хорошенькая».

«Она не была ни богемной девушкой, ни джетсеттером. Никогда не опаздывала, никогда никого не подводила, исполнительная, четкая, никаких срывов», – вспоминает агент Альт Пэтти Сикьюлар. «У меня и вещей-то лишних никогда не было. А зачем? – подхватывает Кэрол. – Дни я проводила в съемочном павильоне, в отеле или в самолете по дороге на следующую съемку. А если ожидался большой выход в свет, то мне охотно одалживали все необходимое».

Была ли она первой супермоделью? Некоторые готовы оспорить этот титул. Дженис Дикинсон, например: в 1978 году она вставала с постели за две тысячи долларов в день – раза в четыре больше, чем требовали остальные. «Но я действительно изменила принцип работы агентства, – объясняет Кэрол. – Однажды пришла к основателю и тогдашнему хозяину Elite Джону Касабланкасу и заявила: «Не могу так больше жить. Не могу, чтобы мне в студию ежедневно звонили по пятьдесят человек. Хочу, чтобы мною занимался только один». Джон посмотрел на меня задумчиво и сказал: «А знаешь что? Ты права – мы создадим новое подразделение – «Супер-элит». И поскольку я была первой из «Супер-элит», ко мне приклеился ярлык «супермодель».

Альт раньше Синди Кроуфорд и Эль Макферсон выпустила и свой календарь, и видеокурс с фитнесом. Одна из немногих моделей по-настоящему играла в кино, а не была кассовой приманкой – ее фильмография, в основном итальянская, едва ли не длиннее списка журнальных съемок. Занялась продюсированием картин. Выпустила бестселлер по сыроедению, польза которого доказана телом и лицом самой Кэрол (по крайней мере, судя по живой мимике, это не ботокс). Альт утверждает, что в 1999 году диета из сырых овощей и фруктов помогла ей побороть рак, а в ноябре 2008-го – появиться топлес на обложке «Плейбоя» со вполне конкретным месседжем: «Быть секси – вовсе не удел юных». В декабре прошлого года Кэрол громко запустила линию по уходу за кожей Raw Essentials со стопроцентно натуральными ингредиентами. И снова история, безотказно действующая на потенциальных покупателей, – про то, как чудо-кремы Кэрол вылечили ее сестру от противного кожного заболевания розацеа.

Он – хоккейный супермен с «футбольной» фамилией, если и не столь легендарный, как Яшин-вратарь, то так же часто упоминаемый. Первый русский постоянный капитан команды НХЛ. Первый, кто дерзнул в одиночку пойти против всемогущей Лиги. Карьера Алексея совершала резкие кульбиты, но ни разу – такой, который выбил бы его из списка самых высокооплачиваемых хоккеистов мира или России, куда он вернулся играть – тоже одним из первых русских легионеров НХЛ: сначала в ярославский «Локомотив», теперь в петербургский СКА.

Яшин назначил встречу в лобби питерского отеля «Астория». Серьезные мужчины с браслетами на волосатых запястьях, не склонные к выражению эмоций, сворачивают шеи от любопытства. Страшно такое даже вообразить: человеческая гора, поставленная на коньки, вооруженная клюшкой и доспехами, забранная сверху в маску и несущаяся на тебя по льду со скоростью несколько десятков километров в час. Лобовое столкновение с грузовиком. Ужас, который не выразит ни одна картинка с телевизионного матча.

Человек-гора тут же закладывает в рот леденец на палочке.

– Мне нравится жить в отелях. В Питере я, правда, не в «Астории» живу, а в другой гостинице, но какая разница, если кто-то невидимый и неслышный решает все твои бытовые проблемы, а ты можешь сосредоточиться на работе? Я так привык.

– А временами не доканывает? – спрашиваю. – Тяжело, наверное, жить среди не своих вещей, которые кто-то посторонний каждый день приходит и трогает?

Он оглядывает лобби.

– Нет, хорошо. Удобно. Безопасно.

Есть у него и обычный дом, в Нью-Йорке, просто нет времени там бывать.

– В кафе? – предлагает Яшин, будто по русской привычке зовет гостя на кухню. Там нас уже ждет Кэрол. Улыбается, протягивает с приветствием шелковую, с аристократическими пальцами руку. На ней свитер и байковые спортивные штаны, волосы забраны в хвост. Как будто ее феноменальная внешность, опровергающая возрастные сводки Google, не стоила ей никаких усилий.

Мы начинаем по-русски. Нет, в сущности Яшин не имеет ничего против журналистов. Ему даже нравится, когда они обсуждают не хоккей.

– Потому что я – это не только хоккей. Я никогда не отказываюсь от общения с прессой, – за здравие начинает он. На все вопросы дает убийственно корректные ответы («главное – игра», «болельщики знают, что я всегда...»), у которых по сути один смысл: защитить то, что живет за завесой медийного фантома под названием «Алексей Яшин».

Крепкий уральский парень (родина – Екатеринбург, родители – спортсмены) сперва играл в дворовой команде. Потом спортивная секция. Потом первые клубные полставки (скромные тридцать пять рублей). Яшин сполна впитал горделивую этику советского спорта, служившего стране мирной заменой военным амбициям. А потом Союз развалился. И когда в 1992 году его пригласили в Канаду в клуб «Оттава Сенаторс», семья долго не раздумывала: перебрались все вместе.

– Мне было легче, чем многим, – рассудительно поясняет Яшин, – у меня всегда был тыл. Я каждый день приходил домой. – Он позволяет себе эмоционально выделить последнее слово. – Жаловаться не могу.

– Алексей! Ты неинтересно рассказываешь! – не выдерживает Кэрол и вступает в игру. – Поймите, в «Динамо» он ведь был крошечный! Все парни вымахали за лето. А он как был мальчик, так и остался. Они перешли в другое силовое измерение. И ему пришлось добирать умением там, где не хватало мощи, скорости. А потом – бац! – и он тоже внезапно вымахал. С одной стороны, он ничем не уступал своим товарищам по команде в физике. Но у него еще и было мастерство, которого не было у многих.

Он знал, что такое работать головой. Он играл в такой... старой школы хоккей: искусный, а не тупо силовой. И когда он появился в Канаде, все просто упали! Яшин поясняет какие-то хоккейные тонкости, переходя на русский. В разговор, иллюстрируя наиболее сложные комбинации, вовлекаются кофейные чашки, блюдца, шоколадки. Что бы ни говорил Яшин до того, самое интересное для него – всегда на льду.

– Как познакомились? – задумывается он. – Ну как? Вручали премию НХЛ в Торонто. Красивая девушка. Подошла. Представилась. Дала номер телефона. Я позвонил.

Он не лжет. Но Кэрол рассказывает иначе.

– В Торонто я снималась в сериале и помирала со скуки, не видя ничего, кроме студии. Так что это приглашение от НХЛ вручать приз сама же и подстроила: какое-никакое развлечение. Но остального предвидеть, конечно, не могла. Они подошли с приятелем: можно сфотографироваться вместе? Он меня обнял. Щелк! – а камеру заело. Мы стоим, ждем, когда его товарищ разберется с фотоаппаратом, но что странно – не разжимаем руки. Фотоаппарат, выясняется, сломан. «Это что, была шутка?» – спрашиваю его. И тут вижу, как он... краснеет! Меня саму весь вечер бросало то в жар, то в холод: мне он казался то умопомрачительным красавцем, то – ничего особенного. И весь вечер я чувствовала его, как будто это был сгусток энергии, и мне даже не надо было поворачиваться в его сторону – я просто знала, что он там, что он на меня смотрит. Вечер закончился, а я поняла одно: этого человека я не должна потерять.

Она могла смело доверять своему знанию людей. Мир моды быстро снимает розовые очки. А Кэрол Альт была на его вершине. Они встретились в подходящий момент: оба уже кое-что из себя представляли, но в момент встречи не имели об этом ни малейшего представления. «Вряд ли кто-то понимал, что я познакомилась с Алексеем после нескольких лет абсолютной пустоты, – рассказывает она наедине. – Нет, вокруг меня всегда было полно людей. Но в тот момент ничего, кроме работы, в моей жизни не было. Мой первый брак развалился. А мой друг недавно погиб в автокатастрофе. Я долго после этого не хотела вообще никаких отношений».

О первом браке, продлившемся тринадцать лет, – с хоккеистом Роном Грешнером, – она говорит легко, хоть союз и не был гармоничным: «Выскочила замуж очень юной и поскорее, потому что отец умирал от рака. Пожарный, надышался горящим пластиком, хотела показать ему, что со мной все в порядке. Мы с Роном оба постоянно работали. Он был намного старше. Он закончил карьеру в спорте, а я была на пике своей, колесила по миру, началась ужасная ревность. Все же это был хороший брак, и прожили мы вместе немало».

«Друг», о котором она не говорит ничего, – это бразильский гонщик «Формулы-1» Айртон Сенна. Отношения длились четыре года, изматывая все стороны треугольника. И в день, когда Кэрол приняла решение расстаться с мужем, Сенна погиб на трассе в Сан-Марино. Уже по тому, что Кэрол – человек отточенного умения правильно говорить с публикой на любые темы – избегает сейчас даже упоминать это совпадение, ясно, какой оглушительный эффект оно на нее произвело.

«Когда я встретила Алексея, то поняла: это бриллиант, ценность которого еще по-настоящему не поняли», – продолжает Кэрол. Яшин знал про хоккей все – кроме того, что это еще и шоу-бизнес. Или знал, но противился. Драматичное открытие ему, птенцу советской школы, предстояло сделать в Канаде, где хоккей – не религия, как в СССР, а многомиллионное реалити-шоу, полное побед, драм, героев и негодяев.

Отыграв в «Сенаторс» семь лет, он потребовал повышения зарплаты. Не получив своего, отказался выходить на лед. Считал свои запросы элементарно справедливыми: русский легионер дослужился до капитана, сплотил и вывел команду в лидеры, а получает деньги, как новичок. «По контракту Яшин зарабатывал три миллиона шестьсот тысяч долларов за сезон – игроки такого же уровня получали тогда по шесть-семь миллионов, – рассказывает заместитель генерального директора «КХЛ-Маркетинг» Роман Ротенберг. – Попытка пересмотреть действующий контракт до его окончания – беспрецедентный по меркам североамериканского хоккея шаг. А готовность ради этого бастовать – революция и бунт против устоев. Яшин пережил настоящую травлю. Сложно себе представить, чего ему стоило ее достойно пережить, а потом, вернувшись, заиграть на привычно высоком уровне. Надо отдельно отметить роль агента Яшина, построившего для себя лично очень хороший пиар во время той истории».

Алексею готовы были простить все. И его возросший финансовый аппетит, и конфликт с Лигой, и конфликт с прессой. Но ждали от него взамен канонаду ответных реплик и мастерскую режиссуру. А он был похож на быка, который нагнул голову и решил больше не двигаться с места.

Перед камерами запылал капитанский свитер Yashin, который демонстративно сожгли болельщики. Ставки были взвинчены до предела. Замерли все: игроки, агенты, профсоюзы. Если Лига уступит – получит прецедент, посыпятся аналогичные иски от других игроков. Если уступит Яшин, то это моральный крах. Противостояние длилось год. Яшин не играл в сезоне 1999–2000. А потом вышел на лед, по сути ничего не изменив. Но изменившись. Теперь это был человек, который осознал, что любое его слово будет использовано против него. Человек, который строго разделил, что показывать на сцене, что – за кулисами. О командной атмосфере, которая вывела «сенаторов» в верхние строчки, больше не могло быть и речи. Яшин каждый день жил в ожидании известия, что его продали в другой клуб.

Но в его жизни уже появилась Кэрол.

Вскоре Алексей перебрался в ее родной Нью-Йорк – его выкупил «Айлендерс». Некогда славный, но теперь сильно просевший клуб рассчитывал, что Яшин повторит с ним чудо, которое вывело в лидеры «сенаторов». Баснословный десятилетний контракт должен был принести Яшину те самые восемьдесят семь с половиной миллионов. «Яшин – без сомнений, один из лучших центральных нападающих своего времени, не один из многих, а самостоятельная величина в хоккейном мире. Звезда, вокруг которой можно строить и спортивную, и коммерческую деятельность команды и Лиги», – рассказывает Ротенберг. Проще говоря: он того стоил. Но сумма всколыхнула умы. Тут же родились теории заговора, что контракту поспособствовала Кэрол – с ее-то нью-йоркскими связями. «Сенаторы» откровенно злорадствовали, поздравляя нью-йоркский клуб с проблемным приобретением. Они оказались не правы: конфликтов и ссор больше не было. Но и правы тоже: Яшин расстался с «Айлендерс» раньше срока. По мнению наблюдателей, он играл хорошо. Но не на девяносто миллионов долларов. Что объясняли и череда травм, и трудности новой, нестабильной команды.

А потом он подписал контракт с ярославским «Динамо». «Для Яшина, как игрока НХЛ, это понижение, – признает Ротенберг. – Но не для Яшина-спортсмена. Он уверенно подтвердил свой класс. И для Континентальной хоккейной лиги, которая находится на весьма высоком уровне, стал одной из важнейших фигур – имиджевой в том числе».

Я не спрашиваю Кэрол, каково ей было в Ярославле, где Алексей отыграл год. Глупо рассчитывать на честный ответ. Да и особенность их отношений в том, что они не живут вместе постоянно – оба слишком заняты. Большая ли в таком случае разница между Ярославлем и Петербургом, где он играет сейчас? «О, – отвечает Кэрол с энтузиазмом, – добираться из Нью-Йорка в Петербург как минимум дешевле, чем в Ярославль! – и добавляет: – В такие моменты во мне говорит дочь простого пожарного».

«Я безумно устала, – признается она под конец, махнув рукой в сторону своих байковых штанов. – Мне хорошо здесь. Потому что я могу ни с кем не встречаться, просто молчать дни напролет – молчать с девушками на ресепшене, молчать в spа. Я бы не стала давать никакое интервью, но Алексею это нужно».

В те редкие моменты, когда они вместе, в них безошибочно угадывается любящая пара. Это ясно из всей той суммы микронных жестов, взглядов, реплик, которыми они обмениваются, сами того не замечая. «Ну, до свидания, – говорит она, словно бы встряхнувшись и снова вернувшись в роль. – Шоколадку не будете? Тогда я возьму. Всегда таскаю с собой конфеты для детей, которые ходят на хоккейные матчи». Она молодцевато засовывает шоколадку, прилагавшуюся к моему кофе, себе в отворот сапога. Шоколадка не пролезает. В шоу небольшой затор.

«Хм», – говорит Кэрол. И вынуждена достать из сапога и выложить на стол все. Даже вышколенная официантка не может сдержать немое изумление. Конфеты, шоколадки, а главное – пригоршня леденцов на палочке. «Алексей их по пять-шесть штук в день съедает», – мимоходом объясняет Кэрол.

И я понимаю, что на самом деле для Яшина не существует сцены. Это был действительно он: с его немногословием, прямодушием, которому неуютно в любой двусмысленности, в игре в ее чисто театральном смысле. Эту ношу взяла за него Кэрол. «А он придал моей жизни основательность и покой. И еще он самый сексуальный мужчина в мире», – резюмирует она. – «Послушайте-ка, – говорю, – а вы ведь идеальная команда».

Кэрол, у которой всегда на все готов ответ, вдруг серьезно обдумывает это простое положение.

– Да, – с неожиданным нажимом говорит она и отчеканивает каждое слово, будто готова биться с целым миром. – Мы. Идеальная. Команда.

Юлия Яковлева

23 Июля 2010

Фото:Слава Филиппов, Getty

Нашли ошибку? Сообщите нам

реклама