Елена Ткаченко и большое русское кино

Ксения Соловьева
22 Сентября 2010 в 15:22

Елена Ткаченко

Неплохо поторговав нефтью в Лондоне, Елена Ткаченко вернулась в Москву, чтобы продюсировать кино.

Доходы, может, и не нефтяные, зато интересно.

«С ума сошла – вкладывать деньги в кино? Не понимаешь, что в России это убыточный бизнес? Что даже «Обитаемый остров» провалился? Ну есть у тебя деньги – так купи на них квартиры и сдавай...». Друзья Елены Ткаченко предсказывали ей неминуемый крах и разорение. Говорили, что ее обманут, уничтожат и что они спасти ее не смогут, потому как сами в кино ни черта не смыслят. Вот ресторан или spа открыть – проконсультируют, не вопрос...

Но Ткаченко совершенно не интересуют объекты недвижимости и общепита. И еще она категорически не согласна с тем, что кино в России не может приносить доход. Да, сетует, профессиональных продюсеров мало. Продюсеров-девушек, которые снимают кино на свои кровные, – так вообще нет. Тем лучше для нее.

В 2007 году Ткаченко вложила четыреста тысяч долларов в новогоднюю комедию «Тушите свет» с Нонной Гришаевой и Игорем Ливановым. Не арт-шедевр, конечно – симпатичный фильм из тех, что неплохо идут вечерами под оливье с шампанским. Картину на удивление быстро купил Первый канал и два года подряд показывал в зимние каникулы. Новый фильм «Связь времен» (как положено в юбилейный год Победы, о войне) отснят и вот-вот выйдет в прокат. Еще парочка утвержденных сценариев – один российский, другой американский – ждут своего часа на столе в офисе Mallory Film.

Странное название для продюсерской компании. Джордж Мэллори – это английский альпинист, который решил покорить Эверест и в 1924 году погиб то ли при подъеме, то ли при спуске: его тело нашли в 1999-м на высоте больше восьми тысяч метров. «Не важно, что погиб, – парирует загорелая блондинка с короткой стрижкой и субтильной фигурой подростка. – ­Главное, я верю, что покорил». Точно так же она всерьез намеревается взмыть к вершинам кинематографа. Для начала российского.

Закалка у Лены – воркутинская. Папа был главным экономистом шахты «Северная», мама – химиком-лаборантом. После школы девушка поступила в питерский Финансово-экономический институт, поселилась в общежитии в районе парка Победы и поняла: жить весело, но помогать придется не только себе, но и родителям. Перевелась в Москву в Институт управления и создала рекламную контору: придумывала логотипы, оформляла буклеты. Потом уехала в Лондон учить английский: «Мне хотелось получить MBA, но денег не было. Помогли друзья. Не деньгами, нет. Открыли правильные двери. Я стала трейдером. Занималась нефтью и нефтепродуктами».

Елена Ткаченко

– Так это же надо в предмете разбираться, понимать хотя бы, чем Urals от Brent отличается?

– Да нет, достаточно иметь экономическое образование и знать, что есть энное количество нефти, которую нужно продать и получить свою маржу – от од­ного до десяти процентов. Допустим, у моих институтских друзей был поставщик в Москве, а у меня покупатель в Лондоне. Вот я их и сводила.

Лена заработала денег и получила MBA в Кембридже. Еще влюбилась, спустя десять лет рассталась со своим мужчиной и в целом даже благодарна всем этим обстоятельствам, потому что теперь делает то, что любит. Кино.

Заниматься нефтью в какой-то момент стало неинтересно. В один из приездов в Москву Лена встретилась со своим давним приятелем. «Он меня спрашивает: «Что же ты ничего не делаешь? Хоть тест какой-нибудь пройди, чтобы понять, что тебе нравится». «Да ничего мне не нравится», – жалуюсь. «Ну ты, надеюсь, не собираешься стать режиссером?». Я только посмеялась... Я была бесконечно далека от кино. А потом все как-то само сложилось».

Она приходила на Горбушку, покупала несколько фильмов и до четырех ночи их глотала: «Многие продюсеры не любят смотреть кино, а это нужно делать, чтобы воспитать вкус. И для режиссера это важно. Я сталкиваюсь с тем, что наши режиссеры мало что смотрят, мало куда ходят и редко путешествуют. И когда человек, который никогда не был в приличном клубе, снимает современную историю, то неизбежно терпит фиаско, потому что он не знает, кто такой Паша Фейсконтроль и что за девчонки пляшут на столах. А я ходила во все эти «Дягилевы», «Зиму», «Лето». Знаю, кто что финансировал, кто и как это сжигал...».

Вскоре нашелся первый сценарий – «Тушите свет». Отрекомендовали: недорогой, но Лену подкупило, что история до безобразия добрая. В Новый год в подъезде выключают свет. Незнакомые прежде соседи отмечают праздник вместе на лестничной площадке, а когда свет включают, двое уже любят друг друга. «Я романтик. Взяла эту историю, хотя она была явно недоделана, и, разумеется, привлекла все проблемы, что есть в киноиндустрии».

Люди, с которыми она встречалась, говорили много хороших слов, и Лена забывала, что они актеры, а она больше не девушка, которую приглашают в кино, а продюсер. Не понимала, что на телепроект многие изначально приходят как на халтуру – не полный же метр, зачем выкладываться? Не знала, что у ее партнера есть гигантский долг по другому проекту, и этот долг она будет пытаться покрыть за Ленин счет. В итоге Ткаченко пришлось быть бухгалтером и лично разво­зить зарплаты. А просидев двенадцать часов на съемочной площадке, ехать во ВГИК на лекции – будучи девушкой серьезной, она решила получить профильное образование.

Фильм Лена отнесла на Первый канал. Ей позвонили на следующий день с двумя новостями: берут не торгуясь, но придется сокращать. «Для меня фильм – коммерческий продукт. Да я готова была его в два раза ужать, чтобы взяли. Представьте себе: осень 2008-го. Кризис. Я была одной из немногих, ко­му вообще заплатили. Когда я рассказывала опытным коллегам, что прода­ла картину на Первый, мне не верили: да ты что, сама? Через нас бы пошла. Говорю: ребята, на съемочной площадке, может быть, без вас бы и не обошлась, но уж продавать я умею».

«Продюсирование – бизнес сложный даже для двухметрового мужчины с горой мышц, – говорит Александр Невский, бывший мистер Вселенная, который спродюсировал в Голливуде семь картин. – Для хрупких женщин он сложный вдвойне. Но Лена выстраивает свою компанию абсолютно по-голливудски. Начала с телепроекта, отбила и заработала, потом сняла полный метр. Я его видел – крепкая работа. Масштабные сцены, армия солдат в кадре, самолеты, танки, слоны... Картинка красивая. Теперь вот ­собирается снимать в Америке».

Фильм «Связь времен» режиссера Алексея Колмогорова про мистическое переплетение событий сорок третьего года и сегодняшнего дня обошелся Ткаченко в два миллиона долларов. Актерский состав выглядит вполне убедительно: Екатерина Вилкова, Галина Польских, Алексей Серебряков, Светлана Иванова. Плюс немецкие актеры. Снимали поздней осенью в Белоруссии, в двухстах километрах от Минска, на очень красивой натуре: «Сорок пять дней. Только закончили – и пошел снег. Повезло нам».

На Западе деньги продюсерам часто дают дистрибьюторы. В России все вертятся, как могут, набирая кредиты. По данным компании Movie Research, после кри­зиса долги российской киноиндустрии по невозвратным кредитам составили пятьдесят миллионов долларов. Раньше можно было попросить у Министерства культуры, но с этого года деньги распределяет Фонд поддержки отечественной кинематографии при правительстве. Дает не всем, а восьми благонадежным лидерам рынка – Эрнсту, Толстунову, Михалкову, Бекмамбетову... «А мне и не надо. У меня нет времени обивать пороги». На новый фильм Лена одолжила часть денег у инвесторов: «Это вам не нефть. Я могу им гарантировать около десяти процентов сверху. И то не сразу».

Как правило, картина окупа­ется за два-три года. И прокат – ­самая спорная в данном случае статья дохода (а в Америке – основная). Одна копия филь­ма стоит тысячу долларов. Михалков сделал полторы тысячи копий «Предстояния», Лена замахивается на двести пятьдесят – вынь да положь двести пятьдесят тысяч долларов. Сто пятьдесят придется вложить в рекламу. Одна копия даст дохода максимум в десять тысяч долларов, но половину заберут прокатчики. ­Остается ерунда.

Зато Ткаченко собирается продать права на Европу крупной западной конторе вроде «Бавария Филмс»: считай, от четырехсот тысяч до миллиона. Потом права на DVD (тысяч двести по России), права на Америку. Продажа телеканалам – премьерный показ может стоить триста пятьдесят тысяч плюс повторы. А еще есть перспективные азиатские рынки, Белоруссия, в конце концов. Но сначала нужно прокатить кино по фестивалям, по поводу чего Ткаченко развила бурную деятельность и уже объехала всех, кого только можно: «На фестивали фильмы приходят стопками, чтобы взяли твой, нужно его двигать, активно общаться. Я, кстати, посмотрела «Связь времен» после монтажа – семьдесят процентов картины на немецком, что для европейского проката очень хорошо».

Александр Невский, который входит в жюри «Золотого глобуса», в этом году пригласил Лену в Лос-Анджелес на церемонию. «Я в самолете не спала. Чулки порвались, клатч купить не успевала – хорошо, Сашина жена выручила. Подъезжаем на лимузине, идем по красной дорожке, я падаю от усталости, не понимаю даже, счастлива я или нет. А потом еще четыре after party на разных этажах отеля «Беверли Хилтон». И когда за твоим столиком сидят Том Хэнкс и Джулия Робертс, а рядом болтает с кем-то Николь Кидман... Потом Саша повел меня в закрытый клуб Grand Havana Room, где звезды курят сигары. У них там свои ящички для хранения сигар, раньше у Невского ящик был в самом низу, а теперь на одном уровне со Шварценеггером – забавно».

В Голливуд Ткаченко ездит не на Николь Кидман посмотреть. Во-первых, учиться: «Там настолько все по-другому работает. Допустим, у них еще нет ­сценария, только синопсис, но уже есть анимационный ролик, с которым они идут просить денег. Ты смотришь его всего три секунды и понимаешь: хочу-хочу! Моя компания тоже должна так уметь». Во-вторых, в следующем году она будет снимать в Америке и на английском. Романтическая история Think Twice («Дважды подумай») – о женщине, которая родила двойняшек, одного белого, другого черного, от разных отцов. Такое правда случается. Переговоры с голливудским режиссером – спецом по юмору в самом разгаре.

А как же служба на благо русского кинематографа? «Я, наверное, буду звучать непатриотично. Русское ки­но понимают не везде – оно слишком национальное и его трудно продать в зарубежный прокат. А голливудское кино абсолютно интернациональное. Ди Каприо любят везде – от Аляски до Китая. И если ты выпускаешь в мировой прокат комедию за шесть миллионов на английском, она сто процентов принесет прибыль. У них индустрия работает как часы, смета соблюдается до доллара, сроки до дня».

Америка, конечно, страна больших возможностей. Одна из них – возможность прогореть. Но кажется, Ткаченко это совершенно не пугает. «Она настоящая self-made, – говорит Катерина фон Гечмен-Вальдек, спродюсировавшая десяток проектов, от мюзикла «Нотр-Дам-де-Пари» до реалити-шоу «Русские теноры» на СТС. – Для себя приняла решение: она – продюсер, и идет к своей цели. Тихо, спокойно, подстраивая обстоятельства под себя».

Лет пять назад, когда не было ни пер­вого фильма, ни даже «Мэллори», Лена встретила крупного продюсера. «Я его умоляла: «Пустите меня чай-кофе носить. Хотите, полы буду мыть, несмотря на свои три высших образования. Я никогда не видела, как снимается кино, но мне очень нужно. Он сказал: «Странная ты какая-то. Худая. Ты мне все испортишь. Тебе и кофе нельзя доверить».

Через несколько лет они снова встретились. И продюсер тот сильно удивился. А Лена – нет.


Источник фото: Слава Филиппов
Страница:

Читайте также

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь