Миранда Мирианашвили: «К непростым женщинам счастье приходит поздно»

Наталия Архангельская
31 Января 2015 в 12:37

Миранда Мирианашвили

«Мирандочка! Вышла — и снова зашла», — командует кулинарный блогер Вероника Белоцерковская. Миранда Мирианашвили вздыхает и начинает петь сначала — чтобы в этот раз «Одному я тебе позволяла целовать мои смуглые плечи» точно вписалось в пятнадцать секунд видео для Instagram. Романс Булахова и Жадейко надлежит исполнять «медленно, с душой», и, черт возьми, именно так Миранда его и исполняет.

Facebook, Instagram — едва ли не единственные площадки, где широкая аудитория может послушать обладательницу смуглых плеч и убедиться, вслед за Боженой Рынска, что Мирианашвили — «редкий случай, когда певицей именуется человек, умеющий петь». Миранда, выступающая в самых авантажных европейских салонах и даже в огромном Гран-Пале, не записывает альбомов, не снимает клипов, не собирает комментарии на YouTube и даже не прослушивается в «Голосе». Зачем искать народной любви, когда есть гитара, рояль, гостиная (ультрасовременная в Скатертном переулке и выцветшая от солнца — в прованском доме XVII века, запечатленном Tatler) и пул любимых друзей, от Айдан Салаховой и Резо Гигинеишвили до Яна Яновского и Ксении Собчак? И муж — президент группы компаний-производителей систем безопасности «Цезарь Сателлит» Леонид ­Огарев, который, понятное дело, следит за супругой в оба. Для других артисток камерный расклад был бы профессиональным поражением. А для  Миранды это победа.

Когда-то дочка инженеров-технологов из Тбилиси (ну не то чтобы совсем простых: папа — замминистра местной промыш­ленности Грузии) мечтала собирать полные залы. Но была отправлена изучать финансы. А дальше случилась хрестоматийная бродвейская история с кавказским акцентом — подруга грезила подмостками и записалась на прослушивание в Театральный институт Тбилиси, прихватив за компанию Миранду... Угадайте, что было дальше? Угадали.

Миранда Мирианашвили

Подругу не взяли. Она поступила на кукловода и была этому страшно рада. А вот в куколке Миранде, примчавшейся на туры (так называются театральные экзамены) прямо из бассейна, с мокрыми волосами и «вот такими серьгами!», разглядели божью искру. «Что вы будете читать?» — осведомился парень лет тридцати. — «Еще не знаю». — «Как это — не знаете? Вы разве не в курсе, что сегодня надо заполнить анкету, а завтра — читать?» — «У меня есть два дня», — гордо ответила Миранда, а потом полночи вычеркивала из и так недлинного рассказа грузинского классика сложные абзацы. Любопытствующий юноша, разумеется, оказался председателем приемной комиссии. «Пришлось выкрасть аттестат из университета, где я тогда училась, — разводит руками Мирианашвили. — А вот папе про новый вуз я рассказала не сразу. Отправила театральному мастеру Гиви Журдании письмо с требованием заключить, выйдет из меня хорошая актриса или нет. Только в первом случае я поставила бы в известность семью и друзей. Мастер до сих пор хранит это письмо».

По меркам адских девяностых бросить занятия на экономическом и пойти в актрисы — решение потенциально самоубийственное: так и вижу, как Миранда бродит, подобно Счастливцеву и Несчастливцеву, по лесу с гитарой, шляпой, сломанным пистолетом и бутафорскими орденами. «Впрочем, не буду прибедняться, вряд ли мне грозила нищета: мы хорошо жили. С девяти лет я каждый год ездила за границу. У родителей была красивая большая квартира в центре Тбилиси, с роялем — сами понимаете, без музыкальных вечеров и толпы гостей не обходилось. Слух и артистизм нам достались от бабушки и дедушки. И папа великолепно играет и поет, и сестра Медея — прекрасная певица».

Сейчас музыкальные вечера Миранда устраивает сама. Музыкальные — с неизбежным (Грузия же!) гастроно­мическим уклоном. «Чахохбили, дорогие. Чанахи. Чашушули. Хашлама», — зазывно угощает хозяйка. Перемазав пальцы в гранатовом соке, московские тусовщики неуловимо напоминают румяных пирующих кисти Нико Пиросмани. Все до последнего хачапури Миранда готовит сама. И «сама» в ее случае — не светская условность: мол, с утра Борис Аркадьевич сгонял на рынок, Люда поставила бульон, Катечка нарезала овощи, мама сделала «Наполеон», а хозяйка, вернувшись из «Копполы», царственно проткнула баранью ногу термометром. «На Дорогомиловском и Одинцовском рынках со мной все здороваются, — с понятной гордостью говорит Мирианашвили. — Я знаю, где продается лучшее, знаю, сколько оно стоит».

Миранда Мирианашвили

«Даже в Куршевель Миранда каждый год везет чемоданы любимых специй, — сдает подругу креативный директор Podium Market Fashion Group Полина Киценко. — И устраивает нам грузинские вечера». «Да, устраиваю! — кается Мирианашвили. — Потому и люблю жить не в гостиницах, а в домах. Куршевель — это, конечно, не Домбай, лыжи у печки не стоят: полностью игнорировать светскую жизнь там невозможно. В модных ресторанах я обедаю, а вот ужинаю — дома».

Задолго до ужинов в Куршевеле юная артистка Мирианашвили пела низким, мощным, широким голосом в дипломном спектакле на сцене Тбилисского театрального института. «Это был цыганский плач по лошади. Меня всю жизнь принимают за цыганку — так уж я пою. Люблю тяжелые, драматические произ­ведения».

Оказалось, их любит не одна Миранда — девочку-спичку с недевичьим контральто стали приглашать... «В кабаки?» — «Нет-нет. Тогда в Тбилиси появились первые миллионеры. А с ними — закрытые элитные клубы для своих. Только я не соглашалась там петь». Но вот ее позвали солировать в самый популярный грузинский вокально-инструментальный ансамбль «Иверия» — помните: «Арго», о каких потерях плачет птица встречная?» Шел девяносто четвертый год. Ей стукнуло двадцать два. Старенький театральный мастер вздохнул: «Миранда, то, что вы уходите из грузинского театра, — не ваша потеря. Это потеря грузинского театра». «Вы что? — возмутилась Мирианашвили. — Да я... Да куда я уйду! Это же театр! Пыль сцены!» — «Нет-нет. Они начнут вам платить, и вы уйдете». И правда: «На меня посыпалось такое...» В «Иверии» платили «дико». Случились гастроли и в Израиле, и в Москве. Сольный концерт в Доме композиторов. Чего еще желать артистке? Разве что венца карьеры — контракта с демоническим Юрием Айзеншписом. И его почти заключили.

Миранда Мирианашвили

«Помните, как в девяносто седьмом обстояли дела с шоу-­бизнесом? Группа предпринимателей вкладывала огромные деньги в исполнителя, и Айзеншпис зажигал звезду. «Сейчас февраль, — говорил Юрий Шмильевич. — В ноябре твой голос будет раздаваться из каждого утюга». Деньги сулили по тем временам безумные: семьсот тысяч долларов. Она вспоминает, как сидела с Айзеншписом в машине, где продюсер поставил предназначенную ей композицию. «И я сказала, что это петь не буду».

Юрий Шмильевич, понятное дело, дал понять, что Миранда будет петь то, что он скажет. А девочка из хорошей грузинской семьи («Нет, я не гордая — я с чувством собственного достоинства!») в ответ: «Это — не буду. И вообще я актриса». — «Я сделал Влада Сташевского! Я сделал Катю Лель!» — неистовствовал Айзеншпис. «Но я — совсем про другое, — отрезала Миранда. — Не буду я петь вашу «юбочку из плюша» — и точка! Я — про другое». Отказавшись от контракта и гонорара, Мирианашвили не по-театральному олигархично уехала отдыхать на Мальдивы. Но отдых не удался: «Я так мучилась, так мучилась. И все-таки, твердо решив, что славы и денег такой ценой мне не надо, почувствовала себя невероятно легко. Вы не представляете! У меня будто крылья выросли». Один бизнесмен просто предложил положить деньги на счет строптивой грузинки — чтобы она продолжала петь то, что считает нужным. «Вы отказались?» Мирианашвили чеканит: «Да. ­Никогда ни у кого не была в долгу».

Миранда Мирианашвили

А возможность была, и не одна! Когда, например, Миранда расставалась с первым мужем. Богат, благополучен, необычайно хорош собой — «совершенно голливудский красавец под два метра ростом», собственно, и виновен в том, что Москва потеряла Мирианашвили на несколько лет и даже почти позабыла ее хрипловатый голос (ведь никаких пластинок, альбомов, клипов). Большая любовь завлекла Миранду в Швейцарию: муж русский, но вырос и обосновался в тамошних пейзажах с рекламы стирального порошка. И все же «очень чистый, подкупающий, искренний» человек со множеством образований и из хорошей семьи со взрывной Мирандой не зазвучал: диссонанс, и точка.

«Все было замечательно и прекрасно, но в итоге мы расстались. Я ушла из очень обеспеченной семьи буквально ни с чем — со стопкой компакт-дисков». Заданный тогда сакраментальный воп­рос: «Миранда, ну вот что ты выпендриваешься? Ты привыкла к хорошей жизни», наверняка нашел бы отклик в душе даже самой гордой читательницы Tatler. Но нет — на стол авантажнейшей женевской квартиры легли две кредитные карты: «Возвращаю». «То есть вы девушка с принципами?» — «Да, с принципами. Зато сплю спокойно».

Переезд — пусть и не такой драматичный, как у «Безымянной звезды» Анастасии Вертинской, — в собственную московскую двушку на Смоленской дался Мирианашвили ой как непросто. Дело даже не в «клаустрофобии и тысяче долларов в кармане» (тут менее удачливые одиночки из Бирюлево-Товарной снисходительно улыбнутся), а в том, что никто не знал, что творилось в Мирандиной душе. «Не все справляются с болью, рассказывая о ней. Не всем это нужно. Да, иногда хочется вып­ла­каться друзьям. А иногда лучше сжать зубы и прикинуться железобетонной. Даже моя близкая подруга Фатима Ибрагимбекова считала, что я именно такая».

Миранда МирианашвилиМиранда Мирианашвили с подругами Ксенией Собчак и Яной Расковаловой на показе A La Russe в «Метрополе»

Нет, они расстались с мужем как взрослые, не сказав друг другу дурного слова. «Я уверена, что он и сейчас относится ко мне трепетно». — «Отчего же такая гордость?..» Помолчав, Миранда отвечает взвешенно, но искренне: «Я была уверена, что меня в той семье любили. И все же, когда я ушла, никто за мной не погнался, не позвонил, чтобы спросить, как я живу, чем дышу. Понимаете?» Как не понять.

Но столица подхватила витальную Мириана­швили, Москва нашла для деревца краешек земли. Cнова приглашения выступить на корпоративах, снова влиятельные друзья, эти корпоративы устраивающие. Снова поездки на кинофестивали — новая волна! Миранда познакомилась с Иваном Дыховичным, теперь уже пять лет как покойным. Как-то режиссер позвал ее в гости к своему близкому другу — Лене Огареву, востребованному фотографу, только ступившему на скользкий путь предпринимательства и продавшему первую партию «сигналок».

Леня был с женой Таней. «Сразу скажу, что расстались они не из-за меня», — уточняет Миранда. Вся компания крутилась вокруг Дыховичного — «он очень естественно собирал вокруг себя интересных людей». Но это не помешало Огареву даже не разглядеть, а «расслушать» Миранду, тогда, впрочем, все больше говорившую не о музыке, а о современном искусстве. Начались так будоражащие любопытство общих друзей поездки Мирианашвили в Венецию, Мадрид. Но роман закрутился далеко не сразу — спустя три года после знакомства.

Как-то в галерее к Огареву подошел итальянец Никола. «Ну что, — спросил он на ломаном русском, — сильно любишь?» Леня, смотревший в тот момент на Миранду, опешил: «Что?» Человек внешне замкнутый и даже угрюмый, он все же сделал над собой усилие и честно ответил: «Да!» Никола похлопал его по плечу: «Когда ты на ней женишься, позови меня свидетелем». «Леня очень любил Миранду, — подтверждает и телеведущая Софико Шеварднадзе. — В один прекрасный день — так мне кажется — она проснулась, и ее осенило: «И куда я только смотрела?..»

Миранда Мирианашвили и Ян ЯновскийМиранда Мирианашвили и Ян Яновский на открытии ресторана Selfie

Очень скоро и итальянец Никола, и Софико позировали свадебному фотографу в аэропорту Домодедово: он, как и было обещано, — свидетель жениха, она — подружка невесты. А с ними Иван Дыховичный и Ксения Собчак. Да, да, в аэропорту, куда были приглашены надежды маленький оркестрик, сотрудник загса и несколько расторопных официантов с шампанским. Выбор локации объясняется так: «Мы — путники». Расписавшись, молодожены и сто сорок восемь гостей погрузились в самолет — и снова вперед, за цыганской звездой кочевой. «У нас с Леней дикое количество общих друзей, мы давно вместе, мне три­дцать пять, ну и что, на полном серьезе, что ли, замуж?» Платье невеста выбрала шутливое, озорное: коротенькое Barbara Bui. Помпезной «свадьбы года» хотелось избежать. Но не получилось: триста человек гуляли в Тбилиси три дня и три ночи.

Про путников Мирианашвили не лукавит. В Москве ее застать действительно трудно (зато когда удается — о, случается форменный музыкально-гастрономический разврат!): мир зовет. «Организаторы Международной ярмарки искусств в Вене, представьте себе, назначили меня спикером — получаю VIP-буклет со своей фотографией на разворот. Звонит куратор ярмарки Кристина Штайнбрехер: «И не думай отказываться! Куда мы без тебя? Ты наш талисман». Лететь — врать не буду — накладно. Но придется: на то я и талисман».

Современному искусству Мирианашвили училась у его, можно сказать, апостолов: резидентки Топ-50 самых влиятельных лиц в российском арте по версии «Артхроники» Стеллы Кесаевой (Stella Art Foundation), Терезы Мавики (фонд V-A-C), коллекционера с Остоженки Клэр Саворетти, племянника экс-президента Франции и владельца галерей в Париже и Женеве Эдварда Миттерана. Квартира в Скатертном — жилье арт-фрика класса люкс. На полу скорчился младенец из металлической проволоки, дитя «Арт-Базеля». Из угла таращится на гостей «Идеальная женщина» Тони Мателли — голая, коротконогая, с глазами навыкате и квад­ратной головой, на которую удобно ставить кружку пива. Честно говоря, первое впечатление — не из лучезарных. Но радушная хозяйка и неравнодушный коллекционер Миранда бросается подрастерявшимся гостям на помощь: «Я сейчас все про эти работы вам расскажу — и вы перестанете бояться!» И правда — после второй чашки зеленого чая младенец уже не напоминает Омена, а «Идеальная женщина» оказывается смешно усовершенствованной женой самого Мателли. Да и кто, в конце концов, решил, что квад­ратные головы — это некрасиво?

Возможно, скоро в доме Миранды раздастся плач ребенка — ­настоящего, не из проволоки. Работа над этим ведется. «К непростым женщинам счастье приходит поздно, — почти без грусти говорит Миранда. — Если вы из таких — не надейтесь на глупое, девичье. Я это отлично поняла. И вы поймете. Сейчас я счастлива — но мне уже сорок». Мирандочка! С новым счастьем!


Источник фото: Jaïr Sfez, Архив Tatler

Битва платьевКому платье Saint Laurent идет больше?

  • Милана Королева
  • Анастасия Беляк
Голосовать

Классное чтение

Закрыть

Вход

Забыли пароль?
У вас ещё нет логина на сайте Tatler? Зарегистрируйтесь